Дэвид Росс – Нефритовый шар (страница 29)

– А что стало с остальными? – полузадушенно спросил Шань У. – Что с ними стало?

– Большинство жителей умерли…

– А Шань То? Что стало с ним?

Гун Вэй изумлённо поднял голову и впервые посмотрел Шань У в глаза. Узнав его, он широко улыбнулся.

– Шань Му! – воскликнул он. – Неужели это правда ты?

– Что с Шань То? – повторил Шань У сквозь стиснутые зубы.

Он мог легко прочитать мысли Гун Вэя, но он должен был услышать, как Гун Вэй сам ему расскажет. Чтобы больше не отрицать того, что случилось с Шань То, он должен был услышать всё собственными ушами…

Улыбка исчезла с лица Гун Вэя, и он снова опустил голову.

– Прости. Пришли люди и забрали тех из нас, кто был ещё жив, в том числе Шань То. Тебя они оставили умирать из-за лихорадки, а нас увели из лощины и продали в рабство. – Гун Вэй поднял свою культю. – Мой владелец отрезал мне руку – сказал, что так лучше будет просить милостыню. В последний раз я видел Шань То здесь, в Хотане. Его продали другому работорговцу.

– Когда?

– Три недели назад.

– Как зовут работорговца? – прорычал Шань У.

Гун Вэй покачал головой:

– Не знаю.

– А те, кто его продал? Кто они?

– Не знаю. Прости.

Шань У шагнул вперёд, готовый вогнать кулак в костлявое, тщедушное тело Гун Вэя. Но потом увидел лицо матери – она стояла в поле и отдыхала – так ясно, словно она была здесь, совсем рядом. И, точно время было скаковой лошадью, воспоминания о матери неслись вперёд всё быстрее. На его глазах она становилась слабее, глаза утратили прежний блеск, вот она уже лежит на полу больная, а потом – мёртвая и холодная.

Он посмотрел на Гун Вэя:

– Если бы только я добрался до Хотана быстрее. Если бы я только знал…

Но Шань То был жив. Надежда ещё была. Шань У бросил в миску Гун Вэя десять вэней. Они грохотали по дереву, пока Гун Вэй не прижал их здоровой рукой.

– Узнай больше, – приказал ему Шань У. – Найди Шань То!

Гун Вэй посмотрел на десять вэней в своей миске.

– Помоги мне, и я наполню твою миску двадцатикратно. Обещаю тебе.

Глава 38

Следующим вечером к нему в дверь постучали. Шань У открыл – на пороге стоял Мизбен, владелец караван-сарая.

Мизбен низко поклонился:

– Простите, что беспокою, но вас кое-кто хочет видеть.

Сердце Шань У учащённо забилось.

– Это нищий?

Мизбен изменился в лице, явно удивившись вопросу, но вслух ничего не сказал.

Плечи Шань У опустились.

– Прогоните его! Я сейчас не хочу ни с кем говорить.

– Да, господин, – кивнул Мизбен и ушёл. Но буквально через несколько мгновений вернулся. – Этот человек очень настойчив, господин. Он очень хочет с вами поговорить и попросил меня сказать вам, что у него есть карта, которая может вас заинтересовать.

– Ясно, – вздохнул Шань У. – Хорошо, позовите его.

Круглое лицо человека, вошедшего в его комнату, разрезала улыбка, высовывающаяся из-под густых усов. Его чёрная борода почти доставала до пояса. Он был одет в тонкие шелка цвета индиго, а запястья и необъятная талия были обхвачены золотыми украшениями. На каждом пальце у него было по кольцу с драгоценным камнем. За ним следовал человек, который едва прошёл в дверь. На нём была широкая туника из чёрного атласа, вышитая золотыми нитями.

– Меня зовут Охлик, – представился он. – А это мой слуга Мем.

Мем едва заметно кивнул. Шань У сразу заметил, насколько у него мощная шея и широкие плечи.

Охлик и Шань У поклонились друг другу. Шань У предложил ему сесть, а сам сел напротив. Мем был больше чем на голову выше Шань У; он встал сбоку от него, сложив огромные руки на груди.

– Чем могу помочь, господин? – спросил Шань У.

Этот человек, Охлик, отличался от тех, кто обращался к нему за помощью после его прибытия в Хотан. В основном к нему приходили торговцы-согдийцы, чтобы узнать, кто заплатит больше всего за их товар и безопасен ли будет их поход. Чаще всего они были бедняками, а вот Охлик буквально сочился богатством. Но и это ещё не всё. Самым большим отличием было то, что он, Шань У, не мог прочитать мыслей Охлика. Каждый раз, когда он пытался – а попытался он не раз, – ослепительная стена белого света заставляла его отступить.

Охлик улыбнулся.

– Чем ты можешь мне помочь… – проговорил он, обращаясь больше к себе. Его пронзительные карие глаза впились в лицо Шань У. – Мои люди следили за тобой, Шань У, с тех самых пор, как мне сообщили о твоём появлении на базаре. Ты здесь недолго… четыре, пять недель, да?

Шань У кивнул:

– Около того.

– Твоё имя звучит уже по всему городу. – Охлик по-прежнему разглядывал Шань У. – Тем не менее я ожидал кого-то более… внушительного.

Шань У одними губами улыбнулся:

– Тебе нужно поговорить с Ахмедом. Он разбирается со всеми просьбами для меня.

– Ах да, Ахмед. Довольно… как бы это сказать… надоедливый человечек. Его требования показались мне весьма неразумными.

Охлик пожал плечами и посмотрел на Мема. Мем провёл по шее воображаемым кинжалом. Смысл жеста был понятен: Ахмед к ним не присоединится. Никогда.

Шань У заставил выражение своего лица остаться неподвижным, как статуя. Ахмед спас ему жизнь. Благодаря сообразительности Ахмеда они заработали деньги. А ещё Ахмед привёл его в Хотан, ближе к Шань То. Он многим был ему обязан. Но хотя его сердце колотилось, ум уже работал в совсем другом направлении… Разве не верно, что Ахмед уже сослужил свою службу? Разве не верно, что он сам едва знал его? Разве не верно, что злиться из-за смерти Ахмеда – сентиментально и по-детски?

– Я мало что выиграю, если позволю одной-единственной смерти затуманить мои суждения, – наконец проговорил он.

На пухлых губах Охлика появилось подобие улыбки. Он медленно кивнул.

– Тогда у меня есть для тебя работа… Но сначала, – он улыбнулся без всякого веселья, – испытание – если, конечно, ты согласишься.

– Хорошо, – ответил Шань У. – Хотя я и разочарован тем, что ты решил меня испытать.

– Прошу, удели мне время, – сказал Охлик, сложив руки пирамидкой. Встав, он подозвал Шань У к окну. – Окажешь честь?

Шань У встал рядом с ним.

– Видишь вон ту башню? – спросил Охлик, показывая на бледного цвета башню у ближайшего входа в город. – Это мой дом. Скажи, какое изображение висит над моей постелью, – он посмотрел на столик, где горела маленькая свечка, – до того, как погаснет пламя.

– Что будет, если я это сделаю? – спокойно спросил Шань У.

Охлик щёлкнул пальцами, и Мем извлёк мешочек, полный золотых монет.

– Эта награда будет твоей.

Шань У взял мешочек и холодно засмеялся про себя. Какой же глупец к нему пришёл!

Охлик продолжал улыбаться, но в его глазах блеснула сталь.

– Полагаю, ты ценишь мою щедрость?

Шань У положил мешочек на стол рядом со свечой.

– Я согласен, – ответил он, – но при условии, что вы подождёте снаружи.