Дэвид Росс – Нефритовый шар (страница 31)

Он заметил, что широко улыбается. А почему нет? Его окружали виды, которых он раньше не замечал, звуки, остававшиеся неуслышанными. Он чувствовал запах готовящейся курицы, аромат специй – кунжута, чеснока, соевого соуса – из дома в трёх кварталах от него. У него заурчало в животе. Запах еды был таким прекрасным. Но куда прекраснее была мысль о том, как всадника, который убил его отца, привяжут к дереву, а затем прямо у него на глазах перережут горло всем его детям. Потом Шань У в голову пришла другая идея. Если он добудет для Охлика эликсир, то станет богат – настолько богат, что сможет заплатить людям, которые прочешут ради него всю страну в поисках брата.

– Подайте на пропитание… – Это был голос нищего, который сидел, опираясь на стену жилища Шань У.

Лицо его было испещрено морщинами, глубокими, как ущелья. Он протянул высохшую руку, но Шань У оттолкнул её.

Завтра он ещё раз поговорит с Гун Вэем, спросит, узнал ли тот что-нибудь ещё. Может, стоит снова сходить на рынок и поговорить с торговцами? У кого-то точно были нужные ему сведения. А готов этот «кто-то» поделиться ими или нет – это он увидит. Если понадобится, он прочитает мысли каждого, кто живёт в Хотане!

– Я найду тебя, младший брат, – сказал он, открывая дверь в своё жилище. – Клянусь.

Шань У надел ремень с тыквой-горлянкой на одно плечо. Крепко схватив «Нэйцзин Ту», он смочил пальцы другой руки и потушил свечу, горевшую у его постели. Небо светлело, приближался рассвет. Время пришло.

Он лёг и медленно задышал. Через несколько мгновений он оказался в запредельном мире. Воздух снова был испещрён чёрными жилками, которые текли подобно чёрным рекам. Но на этот раз горизонт горел назойливым зелёным светом. А у него в руках была «Нэйцзин Ту». Рисунки и иероглифы светились, словно написанные кистью, обмакнутой в огонь, и становились всё ярче в сером задымлённом воздухе. Шань У видел их всё чётче и чётче.

Он навёл карту на горизонт, и содержимое карты сдвинулось, когда он повернулся. Он улыбнулся, впервые увидев Нефритовый Дворец.

Глава 40

Шань У поднялся на вершину холма, и его вдруг окутал густой туман. Дальше он шёл вслепую. Туман постепенно рассеялся, и он увидел огромную площадь, ограниченную с четырёх сторон колоннами. По обе стороны дворца шумными потоками текли реки, из-за которых дворец был похож на огромную черепаху, выползшую из большого моря. Длинный мост тянулся от большого двора перед Шань У к горам по обе стороны. В землю были вкопаны булыжники, образуя такую широкую мостовую, что по ней могли спокойно ехать в ряд четыре повозки. По краям моста стояли низкие заборчики, раскрашенные яркими синими и красными цветами. Подойдя к дворцу, Шань У увидел лестничный пролёт, разделённый на ярусы, из-за чего сам дворец словно восседал на платформе. Четыре колонны – как минимум вдвое толще человеческого тела – поддерживали ряд квадратных арок; средние ворота возвышались на много метров над головами тех, кто проходил под ними. Они были украшены зелёными, синими, жёлтыми цветами. С деревянных балок свисали ярко сияющие красные бумажные фонарики размером с огромные бочки.

Здание за воротами в ширину было втрое больше, чем в высоту, украшенное красной черепицей, которая чуть поднималась в углах, словно листья, тянущиеся к солнцу. На крыше сидели золотые драконы с открытыми пастями, по два с каждой стороны.

Над главным входом сидел дракон, полностью сделанный из нефрита и такой огромный, что в него вполне мог поместиться взрослый человек. У него были длинные усы, не менее длинная борода, а тело покрывала прочная чешуя. Тянь Лань много о чём рассказывал, пока они странствовали вместе, – и о телесном мире, и о запредельном. Дракон был одним из Сы Шоу[24], небесных стражей. «Если бы я пришёл сюда по иной причине, – подумал Шань У, – этот дракон сулил бы мне удачу». Но острые клыки и когти вряд ли сулили удачу хоть кому-то, кому пришлось бы испытать их на себе. Хватит ли того, чему он научился у Тянь Ланя, чтобы не дать дракону разорвать его на части?

Он стоял между парой статуй, вырезанных из нефрита. Обе были вдвое больше него. Львы-стражи, шиши, были сильными защитниками; на их огромных шеях висели упряжь и колокольчики, с помощью которых ими управляли. Один из них держал лапу на шаре, другой прижимал к земле лежащего на спине львёнка.

Дворец выглядел прочнее, чем любое другое здание, в котором Шань У приходилось бывать. Он был огромен, и казалось, будто он вырезан из цельного куска дерева. Шань У заставил свой дух подняться в воздух и с высоты рассмотрел всю территорию дворца. Дворец тоже был квадратным, с большими залами по углам. Шань У задумался, живёт ли здесь ещё кто-нибудь, кроме Бессмертных, – он явно слишком большой для восьми человек, сколько бы места им ни требовалось. Он ещё никогда не видел ничего подобного – комплекса зданий, изящных и уравновешенных между собой, словно гигантская мандала.

Он вспомнил карту. Вот он, Восточный зал – место, где хранится эликсир. Понимая, что его дух, парящий в воздухе, будет слишком заметен, он вернулся на землю, чтобы его не увидели.

Шань У легко приземлился прямо возле Восточного зала и быстро спрятался в тени. Он выглянул из-за колонны, ища взглядом хоть кого-нибудь, но, похоже, он был один: между ним и входом в зал никого не было.

Шань У пересёк площадь, следя за любым движением, любым признаком того, что за ним кто-то следует. Всё было тихо, не считая далёких звуков флейты.

Он шагнул вперёд и услышал громкий щелчок. Замер. Это оказалось эхо от его шагов по каменному полу. Он разулся и тихо, насколько мог, подошёл к гигантской двери. Изображения двух богов по обе стороны от входа смотрели прямо на него. Их поместили здесь, чтобы внутрь не попали злые духи. У них были длинные волосы, усы и бороды, одеты они были в длинные струящиеся одежды и держали в руках огромные топоры. Увидев их свирепые лица, Шань У на мгновение замер. Осмелится ли он войти? От страха похолодело в животе. Могут ли его просто не впустить? Что ему делать, если его попытаются остановить другие стражи, о которых рассказывал Тянь Лань, – Красный Феникс, Белый Тигр? Где они? На мгновение он замер, боясь, что они вот-вот появятся.

Но затем тихо засмеялся себе под нос и, расслабив ссутуленные плечи, гордо выпрямился, насколько смог. Страх? Зачем ему страх? Разве он уже не пережил холод, голод, жгучую жару? И разве он не величайший шаман эпохи?

Нет, он ничего не боялся.

Глава 41

Тем не менее Шань У очень удивился тому, насколько легко попал внутрь. Может, Бессмертные тоже ничего не боятся… А зачем им? Вдруг это и есть его судьба – забрать себе силу, которой он был рождён повелевать?

Во дворце дул лёгкий ветерок. Всё было тихо.

Эликсир бессмертия вытекал из фонтана в глубокую чашу во дворе. Шань У заглянул в неё, в самую чистую воду во всём сотворённом мире. Он посмотрел на своё отражение, на форму своего лица, пронзительные глаза, узкий подбородок, высокие скулы. «Выпив эликсир, я останусь таким навсегда, – подумал он. – Время будет идти, горы – подниматься и падать, а я не изменюсь».

Шань У сложил руки горстью и погрузил их в эликсир. Чувство было такое, словно ладони купаются в солнечном свете. Он медленно поднёс жидкость к губам и почувствовал, как по горлу струится тепло. Энергия растеклась по его груди, когда эликсир попал в кровь, его тело начало светиться, когда эликсир проник в каждую клеточку. Тёплое покалывание прошло по рукам и ногам до самых кончиков пальцев. Все чувства сразу обострились, мышцы налились новообретённой силой.

Все сомнения Шань У пропали, сменившись ясностью, какой он ещё никогда не знал. Неожиданно раздался шум. Шань У обернулся. Шум послышался снова. Он огляделся в поисках источника и, к своему изумлению, увидел, что это кричит райская птица. Однако его удивила не сама птица. Она сидела на ветви дерева, простирающейся над широкой долиной, и, несмотря на огромное расстояние, он видел каждое её пёрышко. Он мог бы, если бы захотел, даже посчитать чешуйки на её ногах. Нефритовый Дворец замерцал перед его глазами, стал ещё более прочным и «настоящим».

Шань У пил и пил, пока не напился. Он наполнил тыкву-горлянку и заткнул её пробкой. Ещё раз оглядев внутренний дворик, он не увидел никакой опасности – лишь услышал шум рек, протекающих по обе стороны дворца. Снова надев башмаки, Шань У пошёл обратно той же дорогой. Выйдя за ворота, он огляделся и посмотрел на дракона, лежащего на их каркасе. Каким же глупцом он был, чего-то опасаясь!

Он вернулся обратно в своё тело и снова оказался в своей комнате. С тыквой-горлянкой в руках он вышел на улицу и добрался до дворца Охлика. Его чувства ожили так, как никогда раньше, звуки и виды города казались в тысячу раз ярче. Во дворе играло несколько музыкантов. Шань У присел, наслаждаясь перекличкой барабанов и топающих ног танцоров. Через несколько мгновений рядом с ним уже стоял Мем. Не говоря ни слова, он отвёл его в покои Охлика. Охлик сидел в большом зале, окружённый горами подушек. Увидев тыкву-горлянку в руках Шань У, он быстро, насколько мог, вскочил на ноги. За спиной, охраняя дверь, стоял Мем.

– О, ты вернулся. Надеюсь, не без успеха.