Дэвид Росс – Нефритовый шар (страница 30)

Охлик поклонился и вышел, Мем – за ним. Шань У, дождавшись, когда они закроют дверь, сел на свою постель, скрестив ноги. Он сосредоточился на образе башни, затем полностью очистил разум. Его дух вышел из тела, словно туман, поднимающийся с озера. Через мгновение небо вокруг него прояснилось, и он увидел над головой созвездия. Усилием воли он направил свой дух к башне, через весь город, и влетел в открытое окно, которое было ближе всего к звёздам. В комнате стояла огромная постель с шёлковым пологом. Над постелью расправлял крылья золотой павлин, инкрустированный бирюзой и другими драгоценными камнями.

Через мгновение он уже вернулся в свою комнату.

Шань У взял горящую свечу и последовал за посетителями в повозку, ожидающую на улице.

– Золотой павлин подходит тебе, как никому другому, – сказал он.

Улыбка Охлика непостижимым образом стала ещё шире.

– Отужинаешь с нами? У меня к тебе есть предложение, которое потребует применения твоих особых талантов.

Охлик чуть подвинулся, чтобы Шань У было удобнее сидеть, и они отправились в путь. Они ехали по узким улочкам, мимо ткачей, медников и гончаров, и в конце концов добрались до большой арки. Охлик выкрикнул приказ, и повозку опустили. Он вышел сам, потом позвал за собой Шань У.

Они вошли в огромный двор, окружённый колоннами. В центре бил большой фонтан, да так сильно, что вода переливалась через край чаши. Рядом с фонтаном трещал костёр, на котором жарили целого барашка. Они сели за стол, уставленный блюдами с финиками, инжиром и множеством других плодов, которых Шань У никогда не видел.

Охлик хлопнул в ладоши.

– Дай нам музыку! И танцы! – сказал он женщине, которая подошла к нему.

Рядом с одной из колонн поставили украшенное вышитой тканью кресло с подушкой. В комнату вошли два человека в длинных белых плащах; у одного в руках был уд – струнный инструмент с узором из слоновой кости вокруг звукового отверстия. Он сел в кресло и, склонив голову, начал настраивать инструмент. Другой музыкант держал барабан в форме песочных часов, сделанный из серебра и украшенный узором из цветов и птиц. Затем вошёл третий человек, держащий бубен. Музыкант с удом показал остальным, что закончил настройку, и барабанщик начал играть: «дум-тек-тек-дум-тек». Звуки отражались от мраморных колонн, к ним присоединялся ритмичный звон бубна. Уд заиграл мелодию, кажущуюся одновременно скорбной и радостной. Через несколько минут из-за спин музыкантов вышла женщина, тело которой было обмотано розовыми и фиолетовыми шёлковыми шарфами, а покачивающиеся бёдра обтягивала фиолетовая юбка. Руки её украшали цветы, нарисованные хной.

Шань У наблюдал. Женщина поймала ритм и направила его к пояснице. На её пояске висели золотые колокольчики, звенящие с каждым шагом, поддерживающие ритм, когда она двигалась под музыку. Шань У слушал пение колокольчиков и смотрел ей в глаза – она тоже смотрела ему в глаза и ни на мгновение не отводила взгляда.

Охлик перестал улыбаться и жестом показал Шань У, чтобы тот придвинулся ближе.

– Я слышал рассказы об эликсире, – проговорил он; его голос был едва слышен за музыкой, – и я готов заплатить больше, чем ты можешь себе представить.

Когда Шань У услышал слово «эликсир», всё его тело напряглось. Возможно ли?.. Он уставился на Охлика.

– Как видишь, – продолжил Охлик, не заметив, какое впечатление его слова произвели на собеседника, и обводя рукой зал, – я не страдаю от недостатка удовольствий. Я вообще ни от чего не страдаю.

Он расхохотался так, что его необъятный живот задрожал. Шань У показалось, что прошла целая вечность, прежде чем смех Охлика наконец утих.

Утерев глаза, Охлик посерьёзнел.

– Но я всё же хочу заполучить одну вещь – и ты можешь мне с этим помочь. – Он подозвал Мема и сказал: – Я хочу поговорить с нашим другом наедине, Мем. Пожалуйста, сделай так, чтобы нас не беспокоили.

Мем отодвинул кресло Охлика от стола и помог ему подняться. Шань У последовал за ними по длинным коридорам. Охлик снял с пояса огромный ключ и провёл Шань У в большую комнату с высоким каменным потолком. Мем вошёл за ними и закрыл за собой тяжёлую дверь. Он остался стоять у входа, сложив руки на груди и широко расставив ноги, словно статуя. Комната, вполовину меньше внутреннего дворика, была роскошно обставлена. На стенах висели разноцветные гобелены, на полу лежали переливающиеся шёлковые ковры. С потолка свисали светильники – золотые шары с просверленными в них отверстиями. Они давали яркий поток света, усиленный отражениями от других золотых вещей, лежащих на столах и висящих на стенах.

– Присаживайся, – сказал Охлик, показывая на кресло. – Я кое-что тебе покажу.

Он прошёл к большому запертому сундуку в углу комнаты. Сняв с шеи ключ, он вставил его в замок и повернул, затем принёс Шань У свиток, держа его обеими руками.

– Я потратил больше десяти лет на его поиски и ещё столько же – на поиски кого-то, кто поможет мне им воспользоваться.

Он посмотрел на Шань У, его глаза горели.

– Считай, что тебе очень повезло. – Охлик развернул свиток и положил его на стол. – Перед тобою «Нэйцзин Ту».

Глава 39

«Нэй Цзин Ту»[23]. Шань У пожирал его глазами. Но… он как будто слишком маленький? Шань У вспомнились рассказы бабушки о легендарной карте, которым он верил лишь наполовину. Ему представлялся огромный свиток с обширными небесными пейзажами, но размеры квадратной карты оказались довольно скромными – примерно с большую книгу.

– Он меньше, чем я думал, – пробормотал Шань У. – Это правда «Нэйцзин Ту»? Как такая крохотная карта может привести к Нефритовому Дворцу, дому Бессмертных?

Охлик понимающе улыбнулся:

– Возьми его в руки.

Шань У осторожно взял свиток за края – и ахнул. Всё на карте – поля внизу, горы наверху, надписи – уменьшалось и увеличивалось, пульсировало, меняло положение, словно было не нарисовано, а висело в воздухе.

Охлик хихикнул:

– Куда бы ты ни повернулся, «Нэйцзин Ту» всегда указывает на Нефритовый Дворец.

Шань У повернулся влево, потом вправо. Изображения на карте меняли своё положение с каждым поворотом. Шань У засмеялся. Он никогда не видел ничего подобного. Стоя на месте, он посмотрел на карту, отследил путь снизу доверху: прошёл мимо людей, едущих на повозке, мимо ворот, мимо крестьянина, пашущего поле на буйволе, мимо символа инь-ян, мимо женщины, которая что-то шила, сидя в саду. Добравшись до верхнего края карты, он прошёл мимо двенадцатиэтажной пагоды, а на самом верху, среди пиков горной гряды, укутанных облаками, его взгляд остановился на изысканном чернильном изображении фонтана, который трепетал, словно бьющееся сердце. Шань У прочитал иероглифы рядом: «Брови белоголового Лао-цзы, свисающие к земле».

– Нефритовый Дворец. Дом Бессмертных, – прошептал Шань У.

– И дом эликсира бессмертия, – подсказал Охлик и извлёк из сундука большую тыкву-горлянку, украшенную золотым павлином с изумрудными хвостовыми перьями. – Ты наполнишь эту бутыль эликсиром и вернёшься сюда. Потом я выпью его у тебя на глазах. Я читал, что на вкус он чище, чем самая чистая вода.

– А почему ты не пойдёшь сам? – спросил Шань У.

– В Нефритовый Дворец? – Охлик улыбнулся. – Моя сила невелика. Я могу помешать тебе прочитать мои мысли, могу управлять мыслями глупцов, но я недостаточно силён, чтобы выдержать такое путешествие.

– Я могу просто забрать «Нэйцзин Ту», пойти во дворец, выпить эликсир и исчезнуть, вернувшись в телесный мир.

– Да, можешь, – согласился Охлик, – но я верю, что ты вернёшься и доставишь эликсир мне.

Он протянул руку и ленивым жестом обвёл полированные статуэтки, толстые гобелены, резную мебель:

– Скажи мне, что из этого ты хочешь забрать?

Вопрос поразил Шань У с неожиданной силой. Что он хочет? Над ответом долго думать не пришлось. Какое единственное желание сжигало его сердце с тех самых пор, как пришли люди Баоцзюня и лишили его семьи? Да, он принесёт эликсир Охлику. А потом найдёт всадников – не только того, кто убил его отца, но и всех их, одного за другим. Но для этого ему понадобится не только время.

– Мне нужно золото. Столько, сколько я вешу.

Охлик окинул Шань У гневным взглядом, но затем пожал плечами:

– Как хочешь. Но это не всё. Мне кажется, что Бессмертные не горят желанием делиться своим эликсиром.

Он прошёл в угол комнаты и достал откуда-то широкий меч в тяжёлых ножнах. Его тоже украшали драгоценные камни.

– Он мне не понадобится, – покачал головой Шань У.

– Могу лишь предполагать, что ты точно знаешь, как лучше, – сказал Охлик. – Но предупреждаю тебя: я отдал поискам эликсира всю свою жизнь. И я не буду милостив к неудачам.

Шань У ответил на его взгляд мрачной улыбкой:

– Дай мне три дня, и я добуду эликсир.

– Хорошо. – Охлик повернулся к Мему, снова широко ухмыляясь: – Мы будем ждать. Правда ведь, Мем?

Мем кивнул, холодно и сурово глядя на Шань У.

Шань У повернулся, собираясь уйти.

– Три дня, – напомнил Охлик.

Шань У вышел из дома Охлика, держа в руках тыкву-горлянку и «Нэйцзин Ту». Охлик хотел получить эликсир бессмертия, значит, он, Шань У, отправится в Нефритовый Дворец и добудет его. Охлик заплатит обещанное золото, и он найдёт наёмников, которые убьют подручных Баоцзюня и всех их родственников – даже если на это понадобится несколько жизней.