Дэвид Муди – Осень (страница 47)

Филип слегка приоткрыл дверь и просунул голову в комнату матери. Он остановился и повернулся лицом к двум другим.

- Дай мне минутку, хорошо? - попросил он.

Он исчез в комнате и закрыл за собой дверь, но Майкл немедленно последовал за ним. Филип ничего не заметил.

- Мама, - тихо сказал он, присев на корточки у края кровати. - Мама, здесь есть люди, которые могут нам помочь. Мы собираемся поехать с ними на несколько дней, пока все снова не уляжется.

Майкл стоял на небольшом расстоянии позади Филипа. Эмма осторожно вошла в комнату и подошла, чтобы встать рядом с ним. Он наклонился и схватил ее за руку. С явным напряжением и страхом в голосе он прошипел ей, чтобы она быстро спускалась вниз.

- Почему? - тихо спросила она.

Она сделала один шаг вперед, чтобы получше разглядеть мать Филипа, а затем закрыла рот от ужаса и отвращения. Кожа миссис Эванс была обесцвечена и обветшала, волосы были жидкими и сальными. Мухи жужжали вокруг ее разлагающейся плоти и питались ее постоянно извивающимся телом. Майкл подошел к кровати и откинул грязные простыни, которыми была укрыта старая леди. Не обращая внимания на протесты Филипа, он уставился на ее изможденное тело. Она была привязана к кровати крепкими веревками, которые туго натянулись на ее испачканную ночную рубашку. Она была мертва с того первого утра.

- Мне пришлось связать ее, - с тревогой пробормотал Филип. - Она не захотела оставаться в постели. Когда доктор видел ее в последний раз, он сказал, что она должна оставаться в постели, пока ей не станет лучше...

- Филип, - вздохнул он. - Твоя мама умерла.

- Не будь дураком, - усмехнулся маленький человечек, недоверчиво смеясь. - Как она может быть мертва? Ей нехорошо, вот и все. Черт возьми, как она может быть мертва, ты, придурок?

- Это случилось с миллионами людей, Филип, - сказала Эмма, изо всех сил стараясь держать под контролем свои нервы и желудок. - Я знаю, это звучит безумно, но большинство людей, которые...

- Мертвые не могут двигаться, - крикнул он, положив руку на плечо матери. - Как она может быть мертва, если она движется? Ответь мне на это?

- Живые люди не гниют, - ответил Майкл. - Теперь твой выбор прост: либо иди с нами сейчас и оставь ее здесь, либо вы оба останетесь.

- Я не могу пойти без мамы, - причитал он. - Я не могу оставить ее здесь одну.

Майкл взял Эмму за руку и мягко подтолкнул ее обратно к лестнице.

- Подожди меня у входной двери, - быстро сказал он. - Я спущусь через пару секунд.

Он повернулся, чтобы попытаться урезонить Филипа.

- Ну же, просто прими это, хорошо? - начал он. - Твоя мать умерла. Возможно, она все еще двигается, но она все равно мертва. Она такая же, как и те другие люди, которых ты видел снаружи.

Эмма с тревогой прислушивалась, спускаясь по лестнице. Она ждала Майкла на нижней ступеньке.

- Что ты собираешься делать, если останешься здесь? - продолжал он. - У тебя, вероятно, мало еды или питья, и твое здоровье похоже не в порядке. Мы - твой лучший шанс, Филип. Собери свои вещи и пойдем с нами.

- Только не без мамы. Я не могу уехать без нее.

Майкл удрученно покачал головой.

- Нет, - просто ответил он.

Без всякого предупреждения что-то внутри Филипа оборвалось. За долю секунды кроткий человечек превратился в неуправляемое животное. Его страхи и разочарования накапливались с тех пор, как начался кошмар, он внезапно взорвался яростью и дикими эмоциями, бросившись на Майкла и отправив его в полет через спальню. Удивленный силой и жестокостью неожиданного нападения, Майкл потерял равновесие и, споткнувшись, вылетел в дверной проем. С Филипом, отчаянно державшимся за него, двое мужчин скатились по лестнице и упали в кучу у ног Эммы.

- Возвращайся в машину! - закричал Майкл, изо всех сил пытаясь удержать другого мужчину. - Заводи гребаный двигатель!

Несмотря на скорость и намерения одержимого человека, Филип был слаб и невысок ростом, и Майклу не потребовалось много усилий, чтобы одолеть его. Он развернул его и схватил за тощую шею в опасно тугом захвате. Он потащил Филипа к входной двери коттеджа, не обращая внимания на его жалобные, хриплые крики.

На дороге между машиной и фургоном лежали три тела. Эмма пробежала мимо них, забралась в машину и завела двигатель. Трупы – к которым присоединились другие из теней поблизости – начали толпиться вокруг нее. Она изо всех сил пыталась разглядеть что-то между ними и с тревогой ждала появления Майкла.

Другие тела реагировали на звуки борьбы внутри здания и направлялись к коттеджу. Эмма надавила на педаль газа, надеясь, что звук двигателя машины отвлечет их и даст Майклу и Филипу шанс выбраться. Пара спотыкающихся фигур неловко развернулись и, пошатываясь, направились к машине. Такое же количество продолжало приближаться к дому.

Майкл поднял глаза и увидел, что в дверном проеме лежат трупы. Филип, почувствовав, что его на мгновение отвлекли, сумел высвободиться. Он отошел на несколько шагов от Майкла и вытер слезы с глаз, не обращая внимания на опасность приближающихся трупов.

- Почему я не могу взять ее с собой? - взмолился он, все еще отказываясь принять горькую правду.

Майкл схватил его за руку, чтобы вытащить из дома, но он отпрянул и снова сумел вырваться. Чье-то тело протянуло руку и схватило Филипа за плечи. Другоe схватилo его за ногу. В ужасе он начал брыкаться и кричать.

- Уберите их от меня! - заорал он. - Пожалуйста, снимите их!

Майкл оторвал от себя тварей и вытолкал их обратно на улицу. Он поднял глаза и увидел, что около двадцати фигур окружили машину Эммы, и он мог видеть ее испуганное лицо, смотрящее на него через стекло. Он знал, что должен сделать выбор, и он должен был сделать его немедленно. Продолжать пытаться убедить Филипа уехать без матери или просто уехать без них обоих. Он оглянулся на жалкую оболочку мужчины, который стоял посреди его гостиной, хныча и всхлипывая.

Решение было принято.

Майкл выбежал в дверной проем, расталкивая тела в стороны, и остановился только для того, чтобы закрыть за собой дверь, надеясь дать Филипу хоть какой-то шанс. Он пробился сквозь оборванную толпу, забрался в "Лендровер" и завел двигатель. С того места, где он сидел, все, что он мог видеть, была масса гротескных, разлагающихся лиц, уставившихся на него. Он пару раз коротко нажал на клаксон и, когда Эмма сделала то же самое в ответ, нажал на акселератор и тронулся с места. Разлагающиеся тела почти не оказывали сопротивления.

Он смотрел в зеркало, пока не убедился, что Эмма следует за ним, а затем опустил ногу.

42.

Семь миль до фермы Пенн.

Лабиринт извилистых проселочных дорог, которые окружали ферму и соединяли ее с многочисленными деревнями и маленькими городками поблизости, сбивал с толку и дезориентировал. Майклу было трудно сосредоточиться, потому что он был занят другими мыслями. Правильно ли он поступил, оставив Филипа здесь, или ему следовало приложить больше усилий, чтобы утащить его из дома? Он знал, что бедная растерянная душа не бросила бы свою мертвую мать без гораздо большего убеждения, и он также знал, что у них не было такой роскоши, как время для споров. Когда дело дошло до этого, решение было довольно четким выбором между Эммой и Филипом. Он не мог вынести мысли о том, чтобы рисковать безопасностью Эммы даже на секунду, но в то же время он чувствовал себя виноватым, когда вспоминал жалкого, испуганного маленького человечка, которого он оставил дрожащим в одиночестве в застойной обстановке дома своей покойной матери.

Незадолго до этого на автостоянке, в те несколько драгоценных секунд, когда он стоял на открытом месте рядом с Эммой, он позволил себе почувствовать слабый проблеск оптимизма. На мгновение им показалось, что они были за много миль от тесного фермерского дома и блуждающих тел. Он чувствовал себя сильным и в безопасности, когда глубоко вдыхал холодный морской воздух. Но реальность вернулась с удвоенной силой. Теперь слишком распространенное чувство клаустрофобического отчаяния вернулось.

На дороге появился Т-образный перекресток. Это выглядело знакомо, и Майкл почувствовал, что они, наконец, движутся в правильном направлении. Затем указатель, который он видел раньше, вскоре за ним последовали ржавые обломки синего автомобиля "универсал", который, как он помнил, врезался в основание старого дуба. Без сомнения, они наконец-то вышли на дорогу, которая приведет их обратно на ферму.

Возвращаясь по той же дороге к ферме, но приближаясь к ней с противоположной стороны, Карл ехал обратно. Чувствуя онемение и слабость от нервов, каждый мускул в его теле болел от тяжелой и смертельной усталости, он взглянул вниз на управление мотоциклом. Он все еще ехал с бешеной скоростью, но не осмеливался сбавить скорость, так как стрелка на индикаторе уровня топлива опустилась до минимально возможного уровня. Он не планировал совершать две длительные поездки на одном и том же баке с бензином. Теперь бензина в баке оставалось совсем немного.

Заставляя себя продолжать ехать, он обогнул еще одно из блуждающих тел и еще больше увеличил скорость. Тело развернулось и схватилось за воздух, наполненный угарным газом там, где только что был мотоцикл.

Меньше чем за три мили до финиша нервозность Майкла возросла. Всякий раз, когда они уезжали, он чувствовал в глубине души постоянный и очень реальный страх, что с фермой что-то могло случиться. Если бы ворота или любая другая часть барьера рухнули, то их дом вполне мог быть окружен десятками безжалостных разлагающихся трупов. Хотя ехать было еще далеко, он инстинктивно начал искать поворот, который вел к дорожке, ведущей от дороги к дому. Это было где-то слева от них, но он знал, что будет трудно разглядеть под тем углом, под которым они будут приближаться.