Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 41)

Приблизительно в сотне миль к югу немецкая бомбардировочная авиация готовилась атаковать малую группу военных кораблей, которые шли на восток в направлении Новой Земли. Два спасательных судна водоизмещением 1500 тонн – «Замалек» и «Заафаран», бывшие кипрское и сирийское пассажирские каботажные суда, – остались вместе, после того как в конвой пришел приказ рассеяться, поскольку вместе они располагали отнюдь не малой огневой мощью против авиации: двумя 12-фунтовыми пушками, двумя 40-миллиметровыми скорострельными «бофорами», восемью 20-миллиметровыми «эрликонами» и двумя башенными пулеметами. К 17 часам 5 июля эти два судна все еще держались в поле зрения друг друга. Капитан «Замалека» Моррис записал в бортовом журнале, что его судно «постоянно получает со всех сторон сигналы SOS от судов», подвергшихся нападениям самолетов и подводных лодок. Моррис мало чем отличался от валлийского терьера своей внешностью и повадками: он был невысок, быстр в движениях, с темными волосами и жестким взглядом маленьких глаз. Он говорил с явным валлийским акцентом, повышая голос до визга, когда проявлял нетерпение, но хрипло и медленно – обращаясь к членам команды. Он родился и рос в небольших городках и за всю свою жизнь никогда от моря далеко не уезжал.

Насколько же не похож на него был Макгоуэн, строгий шотландец-капитан конкурирующего спасателя «Заафаран», который работал также на «Дженерал стим навигейшн компани»! В свои тридцать девять Макгоуэн был не старше Морриса, но формально был старшим, получив свое судно в компании пораньше. Не то чтобы они дружили и рассорились, но между этими маленькими судами и их командами существовала удивительно стойкая вражда. Вскоре после 17 часов 5 июля Макгоуэн просигналил Моррису, что намерен идти к Белому морю один, потому что его задерживает «Замалек», который по-прежнему держал курс на восток, к Новой Земле.

Действительно, судно Макгоуэна было приблизительно на пол-узла побыстрее, чем «Замалек», – вероятно, потому, что Моррис имел небольшой груз глубинных бомб. Валлиец неохотно признавал, что у его конкурента механик получше, но, как он говорил среди своих офицеров, едва ли в этом была реальная причина такого стремления Макгоуэна на юго-восток. Более вероятно, что «Замалек» с его более старыми машинами слишком опасно дымил – вот почему «Заафаран» так нервно двинулся прочь. Моррис по-прежнему считал, что чем их больше, тем безопаснее, и через час он с радостью столкнулся с небольшой группой судов, включавших танкер-заправщик «Олдерсдейл» водоизмещением 8402 тонны, британское грузовое «Оушн Фридом» и тральщик Королевского военно-морского флота «Саламандер». Моррис запросил последнего: «Можно присоединиться к вам?» «Саламандер» приветствовал присоединение спасательного судна к его компании.

В 17.30 пришли четыре «Юнкерса-88», чтобы напасть на эту малую группу. Первые три самолета были так деморализованы их огневой мощью, что пущенные бомбы упали далеко от судов, вызвав лишь безопасные фонтаны воды. Четвертый самолет рискнул пойти на суда один, сбросив бомбы примерно с 6000 футов. Они под углом вошли под корму «Олдерсдейла» и машинное отделение. Судно получило пробоину по центру.

Механик доложил капитану Хобсону, что машины вышли из строя и не могут быть отремонтированы в море. Тот обдумал ситуацию: на судне никто не пострадал, да и спасатель был под рукой, но танкер полностью потерял ход. Он решил, что судно нужно немедленно покидать. Капитан собрал из судового сейфа в специальный мешок с грузилом все конфиденциальные бумаги, британские и исландские деньги и выбросил за борт. Подошел тральщик «Саламандер» и взял на борт всю команду с «Олдерсдейла»; но, видя, что «Олдерсдейл» ничуть не осел, Хобсон послал обратно на судно механика, чтобы тот еще раз осмотрел машины: возможно, танкер с его 8000 тонн топлива можно в конце концов спасти.

Леннард, помощник капитана «Замалека», видел, как уходит за горизонт на юго-восток «Заафаран», видел множество самолетов, круживших очень низко над ним, словно осы над банкой варенья. Слышать он ничего не слышал, но видимость была исключительно хорошей. Внезапно рядом с ним на мостике с правого борта появился капитан судна Моррис и воскликнул:

– Макгоуэн добился своего!

К этому моменту спасательное судно его конкурента перевалило за горизонт, но видно было, как медленно заваливаются его мачты, затем вдруг над морем поднялся нос судна, словно конец бревна. Моррис приказал положить руль право на борт, а сигнальщику сказал:

– Передать, чтобы корабль ПВО, который нам нужен для противолодочной обороны, пошел подобрать спасшихся. Если откажутся, сослаться на сборник морских правил.

Находившийся далеко «Паломарес» отрядил для этой цели «Бритомарт».

В 10 милях к югу капитан «Заафарана» Макгоуэн контролировал работы по спасению членов команды и пассажиров со своего тонущего судна. Он и его помощники наблюдали за спуском шлюпок, при этом он приказал, чтобы с судна забрали как можно больше плотиков. Затем и они сошли с судна с левого борта. «Я заметил один наш пустой плот, – расскажет потом помощник, – прыгнул в воду и поплыл к нему. Когда я уже подплывал к плоту, то увидел, что то же самое сделал один из наших кочегаров, при этом он пел: «Как глубок океан и высоко как небо». Это трудно объяснить, но с того момента я знал: что бы ни произошло, мы прорвемся». После того как их спасательное судно скрылось под водой, они с механиком обошли на плоту это место, подгребая стальными касками, и подобрали из воды моряков. Вскоре к ним подошел один из эскортных кораблей Королевского ВМФ. Оттуда спросили «название судна, когда было атаковано и где оно теперь».

К 19.03 всех подобрало судно капитана Морриса – всего девяносто семь человек. Погиб только один. Двумя минутами спустя маленький конвой, в котором теперь шли «Замалек», «Оушн Фридом» и «Бритомарт», двинулся на восток вслед за пропавшим из вида кораблем ПВО «Паломарес». На мостике «Замалека» состоялась холодная встреча между Моррисом и его спасенным конкурентом. Макгоуэн потребовал, чтобы Моррис передал ему команду как старшему по должности, но тот наотрез отказался это сделать. Тогда Макгоуэн тяжелой походкой спустился в крошечный судовой госпиталь и, не говоря ни слова хирургу, налил себе ванну, употребив на это весь запас горячей воды, приготовленной к этому времени[85].

Теперь пора было подумать о скорости. Где-нибудь затаившиеся подводные лодки, должно быть, слышали грохот бомб и в этот самый момент, возможно, маневрировали, чтобы выйти на позицию торпедного выстрела. Капитан-лейтенант Моттрам с «Саламандера» сказал капитану поврежденного «Олдерсдейла», что теперь у того выбор: или высадить команду обратно на танкер и постараться запустить машины, или окончательно бросить судно. Хобсон ответил, что не может быть и речи о том, чтобы оставить танкер на плаву, так как немцы уведут его в Норвегию. Моттрам дал ему пять минут на размышление. Механик сообщил Хобсону, что не сможет снова запустить двигатели, потому что в машинном отделении слишком много воды. Хобсон решил, что танкер следует затопить.

«Саламандер» предпринял попытку потопить танкер несколькими глубинными бомбами под машинное отделение, поскольку его единственную 4-дюймовую пушку заклинило. Взрывы были произведены грамотно, но, хотя танкер слегка приподняло, переламываться он не собирался. Моттрам попробовал поджечь танкер, обстреляв из пулеметов резервуар с авиационным топливом, но пули лишь рикошетили от стального корпуса. «Олдерсдейл» был оставлен на плаву. Со стороны он казался невредимым. Небольшой конвой – «Замалек», судно ПВО «Паломарес», тральщики «Бритомарт» и «Хэлсион», а также быстроходное грузовое судно «Оушн Фридом» – находился уже в 10 милях от «Саламандера», поспешившего со спасенными с «Олдерсдейла» к Новой Земле, в безопасное место.

Три немецкие подводные лодки продолжали идти следом за британским «Эрлстоном» в районе чуть к западу от могилы «Заафарана». Они держались на безопасной дистанции от британца, который уже успел доставить неприятности одной подводной лодке своей противолодочной пушкой.

С мостика судна старший помощник видел, как бомбили «Питера Керра» на юге от них, и после этого взяли севернее. В трюмах судна было несколько сот тонн взрывчатых веществ и ящиков боеприпасов. До вечера с ним ничего не происходило, пока звено «Юнкерсов-88», возвращавшихся домой, не заметило судно и не атаковало его. Три бомбы упали перед его носом, обдав стеной воды. Но «Эрлстон» отряхнулся и пошел дальше, а старпом спустился вниз и по пояс в воде проверял, какие повреждения нанесены. Он крикнул капитану, что обшивка держит, и, когда он уже поднимался на мостик, одиночный «Юнкерс-88» стал приближаться к судну на высоте мостика с правого борта. Он бросил одну-единственную бомбу, которая упала в море по левому борту судна. Машины застопорило, судно замедлило ход и стало. Три подводные лодки тоже застопорили ход и стали ждать. Радист передал сигнал бедствия – «атака с воздуха», – и капитан Стенвик приказал команде оставить судно. Команда уже отчаливала, когда увидела со шлюпок, как из вентиляционных отверстий машинного отделения повалил пар и судно оседает в воде. Едва моряки прошли с четверть мили, опасаясь все время, что взорвется содержимое второго трюма, как увидели две подводные лодки, всплывшие одна за другой с промежутком в несколько секунд справа от «Эрлстона», – U-334 и, наиболее вероятно, U-456, которая за три часа до этого торпедировала американское судно «Хоному». Через короткое время появилась на поверхности недалеко от этих лодок и третья. Командир U-334 Зимон стал быстро приближаться к беспомощному судну. Подойдя на 1300 ярдов, он выпустил по нему торпеду из второго торпедного аппарата, целясь в район опустевшего мостика. Торпеда попала в район кормовой мачты. Судно слегка накренилось, но продолжало держаться на плаву. Зимон выстрелил из третьего торпедного аппарата, но торпеда прошла мимо. Тогда он произвел выстрел из четвертого торпедного аппарата, уже с дистанции 700 ярдов. Торпеда устремилась к британскому судну, и моряки со спасательных шлюпок с трепетом наблюдали, как она идет прямо на трюм номер 2. Белый след из пузырьков воздуха тянулся к «Эрлстону», в район фок-мачты, и вдруг прервался.