Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 43)

Затем немецкий самолет направился к «Беллингему» и «Уинстону Сэйлему», находившимся в полутора милях от «Панкрафта», – в тот момент суда входили в низкую полосу тумана. Моряки слышали завывания падающих бомб. Три взорвались на ледяном поле, на безопасном расстоянии, в полумиле от «Беллингема». Когда судно час спустя вышло из полосы тумана, на него снова набросился одиночный самолет. С «Беллингема» открыли стрельбу по морю из 4-дюймовой пушки с низким углом наведения, и гейзер воды, казалось, отпугнул самолет. Предохранительные клапаны двигателей «Беллингема» были скручены, скорость хода постепенно довели более чем до 15 узлов, так что корпус судна дрожал на всех стыках – ведь в документах по конвою его максимальная скорость была 12 узлов. Через некоторое время с «Беллингема» увидели спасатель «Рэтлин» и с благодарностью присоединились к нему.

Далеко к востоку радист корабля ПВО «Посарика» принял сигнал бедствия с «Панкрафта» и сообщил об этом командиру корабля Лофорду. Но Лофорд не пожелал пойти на помощь судну: в его голове прежде всего засели срочные сообщения о координатах немецкого линейного флота, идущего на северо-восток, в его сторону. Офицеры сопровождающих корветов очень хотели повернуть обратно и пойти на помощь, но командир «Ла Малуина» считал, что его место – рядом с кораблем ПВО. «После того как мы приняли шесть сигналов SOS от грузовых судов, номер 1 и все мы, кроме одного, но не командир, которому не надо было выражать своего мнения, согласились, что должны идти с «Лотусом» или в одиночку, – записал офицер одного из корветов в ту ночь. – Снова у номера 1 взыграл его ирландский темперамент: он выходил из себя, слушая сигналы тревоги и понимая, что он ничего не может сделать, кроме как эскортировать корабль, и без него способный постоять за себя». «Ла Малуин» остался с кораблем «Посарика», но однотипный с ним корвет «Лотус» просигналил кораблю ПВО, что возвращается один искать спасшихся, что бы ни приказывал Лофорд. Когда содержание радиосигнала стало известно кипевшей от негодования команде «Ла Малуина», там громко стали приветствовать братский корабль за его отвагу[87]. Командир «Лотуса» лейтенант Генри Холл развернулся и отправился в район, откуда были получены последние сигналы бедствия.

Согласно последним данным визуальной разведки, германский линейный флот находился в 350 милях к юго-западу, но расстояние быстро сокращалось. «Это вызывало у всех находившихся на мостике офицеров тяжелые мысли, возникали споры, а впереди нас ждала Новая Земля». В 8 часов три корабля взяли курс прямо на Адмиралтейский полуостров Новой Земли, находившийся в 220 милях. Самое последнее сообщение гласило, что враг находится в 260 милях и изменил курс – идет восточнее, а это означало, что он может отрезать корабли, возможно даже прежде, чем они смогут достичь островов. В полночь корабль «Посарика» изменил курс на южный, направившись не к Адмиралтейскому полуострову, а к Маточкину Шару. Вскоре после этого группа наткнулась на американское судно «Сэмюэл Чейз», чье облегчение при виде хорошо вооруженного корабля противовоздушной обороны и его противолодочного эскорта можно было представить. Но это чувство длилось недолго. Прежде чем американцы смогли перевести дыхание, сигнальный прожектор с «Посарики» предупредил их, чтобы они не пользовались радиосвязью: очевидно, поступил чей-то приказ. Американцы сигнализировали на корабли Королевского военно-морского флота: «Нас перехватывали сегодня трижды к югу от этого района, но нам удавалось затеряться в тумане, взяв на север. Можем мы присоединиться к вам?» Взгляда на список кораблей конвоя было достаточно, чтобы выяснить, что наибольшая скорость хода американского грузового судна была 10 узлов. Лофорд просигналил в ответ: «Иду к Маточкину Шару Новой Земли. Предлагаю сделать вам то же самое на максимальном ходу. «Тирпиц», «Хиппер» и шесть эсминцев идут курсом 060° от мыса Нордкап на 22 узлах». Упрямый американец снова спросил: «Так мы можем присоединиться к вам?» Корабль ПВО ответил: «Мой курс 102° и скорость хода 14 узлов». «Сэмюэл Чейз» просигналил: «Благодарю вас».

Об этом коротком обмене сообщениями офицер вооруженной охраны на борту «Сэмюэла Чейза» записал: «Он сообщил нам, что направляется к Новой Земле на предельной скорости. Несколькими минутами позже сказал, что идет к Маточкину Шару, и посоветовал нам делать то же самое. Вследствие большей скорости его хода мы в конце концов потеряли его из виду». Опустилась плотная завеса тумана – к облегчению британских моряков в их тяжелых испытаниях. Но корабль «Посарика» не снижал хода. Лейтенанту Холлу на «Лотус» был послан сигнал, чтобы он направлялся к Маточкину Шару, как только закончит поиск оставшихся в живых.

Холл достиг места нападения на «Панкрафт» после двух часов упорного продвижения на запад, приблизительно в 19.45. Первого взгляда на оставленное судно было достаточно, чтобы понять: американец, очевидно, вошел в ледяное поле и застрял в нем, до того как подвергся бомбардировке с воздуха. Судно было частично закрыто паром, поднимавшимся над его надстройкой, а спасательные шлюпки, переполненные членами экипажа, состоявшего в значительной степени из филиппинцев, находились на некотором расстоянии от судна в открытом море.

Не теряя времени, Холл взял на борт всех двадцать девять моряков со шлюпок, поторапливая их, поскольку «Лотус» был совершенно один в этом необъятном царстве океана и льда. Затем Холл приказал орудийным расчетам открыть огонь по «Панкрафту» и потопить его. Когда малокалиберная зенитная установка «пом-пом» и 4-дюймовая пушка корвета открыли огонь, капитан обреченного судна вскрикнул от страха и бросился за высадочной сетью в свою спасательную шлюпку. «Пом-пом» укладывал снаряд за снарядом в судно с расстояния всего в несколько сотен ярдов, а «Лотус» подходил все ближе и ближе к «Панкрафту». Надстройку охватило пламя. Джекобсон стал умолять Холла прекратить стрельбу: на его судне было более сотни тонн взрывчатых веществ. И тогда корвет лейтенанта Холла отступил с такой скоростью, какую позволяла мощность машины.

«Панкрафт» продолжал гореть более суток и наконец взорвался в 6 часов 7 июля. Взрыв был настолько громким, что его слышал даже конвой лейтенанта Грэдуэлла далеко на западе. К тому времени, когда судно «Олопана» наткнулось на пылающий «Панкрафт», его пустые спасательные шлюпки были загнаны во льды тем же самым южным ветром, который вынудил в конечном итоге четыре судна Грэдуэлла пробиваться из этих мест.

Три торпеды поразили «Ривер Афтон», и его судьба оказалась худшей среди всех судов.

После рассеяния конвоя в 22.30 предыдущего вечера судно Даудинга держало курс на северо-восток, как ему было предписано, пока не вышло к ледяному барьеру; затем, в густом тумане, оно на ощупь следовало на восток, направляясь к берегам Новой Земли, но достичь ее было не суждено. В течение дня туман рассеялся, а в 22.11 5 июля первая торпеда подводной лодки Бильфельда поразила машинное отделение судна. Через перископ командир U-703 увидел маленькую белую струйку дыма из кормы судна, постепенно замедлившего ход до нуля, но никаких признаков оседания не было. На площадке явственно услышали взрыв спустя сорок четыре секунды после того, как торпеда была выпущена. Его же услышал и Джон Римингтон, британский армейский офицер, взятый в плен за двенадцать часов до этого со шлюпок одной из более ранних жертв. На палубе грузового судна Бильфельд видел большие контейнеры, танки и самолеты.

На «Ривер Афтоне» поднялась неописуемая паника. Его капитан Гарольд Чарлтон дал приказ команде покинуть судно, и некоторые комендоры в спешке стали спускать спасательную шлюпку правого борта; шлюпка левого была разрушена взрывом. К ужасу Чарлтона, Даудинг посчитал, что судно сохраняет мореходность. Тогда Чарлтон напомнил ему, что капитаном судна является он. Даудинг настаивал, что, если после попадания торпеды судно не подает признаков погружения, значит, дойдет куда надо. Даудинг был ветераном со значительным конвойным опытом: он провел первый PQ на север России. Даудинг сказал, что вызовет по радио корвет, чтобы тот пришел и взял судно на буксир: «Ривер Афтон» и его груз стоят миллионы фунтов, и было бы неправильно бросать его. Чарлтон повторил, что он все еще капитан судна, в то время как прерогативы Даудинга как командира PQ-17 исчерпаны, поскольку конвоя как такового не существует. Как ветеран двух северных русских конвоев, он с одного взгляда определял, если судно обречено. Если же Даудинг желает остаться на борту, то пусть делает это под свою ответственность.

Одни моряки почти спустили спасательную шлюпку правого борта, другие два плотика, но их тотчас отнесло в сторону, поэтому никто не успел ими воспользоваться. Чарлтон с разрешения Даудинга сел в одну из шлюпок и, взяв с собой нескольких своих людей, отчалил. Даудинг и его сигнальщики остались на борту, полные решимости организовать спасение судна. Офицер-радист Джордж Гарстин продолжал передавать сигналы бедствия, но не получал никаких подтверждений о приеме, было опасение, что его не слышат.

Несколько офицеров Чарлтона также игнорировали приказ оставить судно и пытались спасти моряков, заблокированных в машинном отделении, куда быстро прибывала вода. Первая торпеда взорвалась в машинном отделении ниже ватерлинии. Четвертый механик только что спустился туда, чтобы принять вахту у второго, и дошел до платформы генератора, когда в него попала торпеда. Тяжелый генератор перевернулся и раздавил его. Второй механик, южноафриканец, лежал в быстро заполнявшемся водой машинном отделении с переломанными ногами. Старший механик, Эдвард Миллер, сразу организовал группу, чтобы спасти второго механика, взял с собой Перси Грея, шеф-стюарда из Ливерпуля, и его девятнадцатилетнего помощника кока Томаса Уоллера.