Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 6)

   Она вспомнила его нежное прикосновение, жар его тела на ней, мягкость его кожи, силу мускулов, теплоту его улыбки, любовь в его глазах... И отчаяние закралось к ней в душу.

   Теперь она была стареющей жрицей в далеком святилище, а он - военачальником победоносной Македонской армии. К тому же, он считал ее погибшей все эти тридцать лет.

   За отчаянием пришла скорбь, но она прогнала ее прочь, подлетела к нему ближе, почувствовав тепло его духа.

   "Я всегда любила тебя", - сказала она ему. "Ничто не смогло этого изменить. И я буду следить за тобой и оберегать, пока жива".

   Но он не мог ее услышать. Холодный ветер тронул ее дух и, с внезапным приступом страха, она вдруг поняла, что не одна. Воспарив высоко в небеса, она окружила свое призрачное тело световой броней, меч из белого пламени загорелся в ее руке.

   "Покажись!" - велела она. Фигура мужчины материализовалась совсем рядом с ней. Он был высок, с коротко остриженными волосами и с бородой, завитой на персидский манер. Он улыбнулся и раскрыл объятия. "Это я, Аристотель", - сказал он.

   "Зачем ты шпионишь за мной?" - спросила она.

   "Я прибыл в Храм, чтобы увидеть тебя, но он был окружен алчными до денег наемниками, которые не захотели бы меня впускать. А нам надо поговорить".

   "О чем нам говорить? Дитя родилось, Дух Хаоса заключен в нем, и все возможные будущие показывают, что он принесет миру боль и страдания. Я надеялась поддержать его, помочь удержать его человечность. Но я не могу. Темный Бог сильнее меня".

   Аристотель покачал головой. "Это не совсем так. В твоих доводах имеется брешь, Дерая. Так скажи, как мне навестить тебя?"

   Она вздохнула. "В западной стене храма есть маленький боковой вход. Будь там в полночь; я тебе открою. А теперь оставь меня в покое ненадолго".

   "Как пожелаешь", - ответил он. И исчез.

   Снова оставшись одна, Дерая проследовала за Парменионом к полевому госпиталю, наблюдая, как он идет среди раненых, обсуждая их ранения с низеньким хирургом, Бернием. Но она не нашла того умиротворения, которое искала, и поднялась в небо, паря под звездами.

   Прошло четыре года с тех пор, как маг, назвавшийся именем Аристотель, пришел в Храм. Его визит привел к трагедии. Дерая и маг совместно отправили дух Пармениона в пропасти Аида, чтобы спасти душу еще нерожденного Александра. Но все было впустую. Дух Хаоса смешался с душой младенца, а лучший друг Дераи - отставной солдат Левкион - был разорван на куски демонами, которые были отправлены, чтобы уничтожить ее.

   Вернувшись в Храм, она встала с постели и омылась в холодной воде, натирая тело ароматными листьями. Она не позволяла глазам своего духа рассматривать собственное стареющее тело, не желая видеть себя такой, какой она стала сейчас - посеребренные сединой волосы, худое и изнуренное тело, отвисшая грудь. Одевшись в чистый длинный хитон темно-зеленого цвета, она села у окна и стала ждать полуночи. За стенами Храма горели походные костры, много костров. Некоторые посетители ждали по полгода, чтобы увидеть Целительницу. Некоторые умирали прежде чем могли выкупить пропуска. Как-то раз, еще до прихода Палласа, она попыталась пройти среди больных и исцелить всех, кого могла. Но на нее набросились, повалили на землю, и спас ее только преданный друг и слуга Левкион, который дубинкой разогнал обезумевшую толпу. Дерая все еще оплакивала воина, который погиб, защищая ее беспомощное тело от посланных за ней демонов.

   Она вспомнила его лицо - длинные серебряные волосы, стянутые на затылке, чинную походку, легкую улыбку.

   - Мне не хватает тебя, - прошептала она.

   Перед самой полуночью, следуя за своим спиритуальным зрением, она спустилась к западной двери и отперла засов. Аристотель шагнул внутрь. Закрыв дверь, она отвела его в свою комнату, где маг налил себе воды и сел на край узкой кровати. - Ты не против, если я зажгу светильник? - спросил он.

   - Слепой не нужны светильники. Но я найду один для тебя.

   - Не утруждай себя, госпожа. - Он вытянул руку и взял серебряную чашу для вина, высоко поднял ее. Металл деформировался, образуя нечто вроде трубки, из которой показалось и выросло пламя, осветив всю комнату. - Ты неважно выглядишь, Дерая, - сказал он. - Твои дела переутомляют тебя.

   - Ближе к делу, - холодно проговорила она.

   - Нет, - ответил он. - Сначала поговорим о возможных будущих. Тебе не приходило в голову, что в наших путешествиях во времени есть некое несоответствие?

   - Если ты о том, что будущее, которое мы видим, может меняться, то конечно да.

   Он улыбнулся и покачал головой. - Но меняются ли они? Вот в чем вопрос.

   - Конечно меняются. Я помню, как старая Тамис рассказывала мне, что она видела собственную смерть в различных вариантах будущего. В одном из них она даже падала с лошади, хотя верховую езду терпеть не могла.

   - О чем я и говорю, - сказал Аристотель. - Позволь объяснить: Тамис видела, как она упала с лошади. Но она умерла не так. А значит - кто упал с лошади?

   Дерая села на стул со спинкой, ее спиритуальные глаза смотрели магу в лицо. - Тамис, - ответила она. - Но будущее изменилось благодаря событиям прошлого.

   - Но в этом-то и заключается противоречие, - сказал он ей. - Мы говорим в данном случае не о пророческих видениях, Дерая. Ты и я - и Тамис в прошлом - можем путешествовать по разным вариантам будущего, наблюдая за ними. То, что мы видим, происходит... где-то. Все эти будущие реальны.

   - Как они все могут быть реальны? - усмехнулась она. - Тамис умерла только раз - как и я умру.

   - У меня нет ответов на все вопросы, дорогая моя, но я знаю одно: есть множество миров, тысячи, и все они родственны нашему. Возможно, каждый раз, когда человек принимает решение, он создает новый мир. Не знаю. Но я знаю, что глупо было бы изучать все эти тысячи миров и на основании происходящих там событий строить свои планы. Я тоже видел, как Александр повергает мир в кровавый хаос. Я видел, как он убивает Филиппа и захватывает престол. Видел его умершим в детстве, от чумы, от собачьего укуса, от клинка наемного убийцы. Но, разве ты не видишь, что это никак не влияет на события нашего мира? Эти варианты будущего - не наши. Они - лишь эхо, отражения, отголоски того, что могло бы быть.

   Дерая молчала, обдумывая его слова. - Это интересный взгляд. Я подумаю об этом. А теперь, ближе к делу.

   Аристотель откинулся на кровати, его глаза изучали причудливые тени на низком потолке. Дело - как всегда - касается одного мальчишки на этом свете. Ты и я отправили Пармениона в Аид, где душа мальчика смешалась с Духом Хаоса. Мы восприняли это как поражение, однако это может быть не совсем так.

   - Странно выглядит такая победа, - проворчала Дерая. - Мальчик несет в себе великое зло. Оно растет внутри него хуже любой опухоли, и у него нет сил побороть это зло.

   - У него была сила остановить это, предотвратив уничтожение Пармениона в Бездне, - заметил Аристотель. - Но не будем вдаваться в рассуждения; подумаем лучше, как нам помочь ребенку.

   Дерая покачала головой. - Я уже давно узнала, сколь глупо пытаться изменить будущее. Знай я тогда то, что знаю сейчас, то не было бы никакого Принца-Демона.

   - Думаю, что все-таки он бы появился, госпожа, - мягко проговорил Аристотель, - но это не важно. Ребенок почти ничем не отличается от других детей, которых приводят к тебе каждый день - только он искалечен не телом, а душой. Ни один из нас не обладает силой изгнать демона. Но вместе - и с помощью мальчишки - мы сумеем вернуть Темного Бога в Потусторонний мир.

   Дерая рассмеялась горьким смехом. - Я исцеляю раны, маг. У меня нет средств, чтобы сражаться с Кадмилосом. Как, впрочем, и желания.

   - А чего ты желаешь, госпожа?

   - Желаю, чтобы меня оставили в покое, - сказала она.

   - Нет! - воскликнул он, встав в полный рост. - Я не приму такого от женщины Спарты! Что произошло с тобой, Дерая? Ты же не овечка на скотобойне. Ты происходишь из племени воителей. Ты сразилась с Темной Госпожой на Самофракии. Где твой боевой дух?

   Дерая вздохнула. - Ты пытаешься разозлить меня, - прошептала она. - Это тебе не удастся. Посмотри на меня, Аристотель. Я старею. Я живу здесь и лечу больных. Я буду делать это до самой смерти. Когда-то у меня была мечта. Ее больше нет. А теперь оставь меня в покое.

   - Я могу вернуть тебе молодость, - сказал он, и голос его обволакивал, а глаза так и сияли обещанием.

   Мгновение она стояла молча, изучая его взглядом без тени эмоций. - Значит, - сказала она, - это был ты. Когда я исцеляла Пармениона от рака, я видела, как он молодеет на глазах. Я думала, что это от исцеления.

   - Ты тоже можешь помолодеть. Можешь снова обрести свою мечту.

   - Ты великий маг - и все же глупец, - ответила она ему ровным, усталым голосом. - Парменион женился; у него трое детей. В его сердце нет больше места для меня. Мы сколько угодно можем блуждать среди будущих - но прошлое железно и неизменно.

   Аристотель встал, прошел к двери. Потом обернулся, собираясь что-то сказать, но покачал головой и вышел в темноту коридора Храма.

   Дерая слушала, как удалялись его шаги, затем легла на кровать, и обещание Аристотеля эхом отозвалось в ее голове: