Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 102)
Подогнав Буцефала, Александр помчался на Гвардию, и кавалерия гетайров отчаянно постаралась поддержать его. Это был шаг немыслимой отваги, и македоняне, дравшиеся посреди реки, увидели своего Царя, как он, казалось, одной рукой прорубает себе путь к центру персидского войска.
Раздался громогласный клич, и фаланги побежали вперед.
Александр, раненный в обе руки, продолжал атаку, ибо увидел своего врага, Дария, который стоял в золотой колеснице, запряженной четверкой белоснежных коней. Персидский Царь был высок и величествен, его золотая борода была длинной и тщательно завитой. На голове у него была золотая коническая корона, надетая поверх серебряного шлема. Белый шелковый шарф обматывал его шею и лицо и спускался на его расшитый серебром плащ.
- Я вижу тебя, Узурпатор! - прокричал Александр. Гефестион и конница гетайров следовала за Царем, защищая его с флангов, но Александр снова погнал Буцефала вперед. Персидская гвардия подалась назад под отчаянным натиском конной атаки, большая тяжелая масса людей толкалась теперь перед колесницей своего Царя.
На дальнем краю поля Берин и его фессалийцы прорвались через персидские ряды и повернули вправо с целью соединиться с Александром.
Потрясенные столь стремительной атакой, персы пытались построиться боевым квадратом вокруг Дария. Александр увидел, как персидский монарх поднял копье и пытается развернуть свою колесницу, чтобы встретить врага лицом к лицу - но белоснежные кони, напуганные шумом битвы и запахами крови и смерти - запаниковали и распалились, понеся золотую колесницу прочь с поля битвы. Дарий пытался осадить взбесившихся животных, но это оказалось не в его силах, и колесница стремительно уносилась на север.
Видя, что их Царь несомненно покидает сражение, многие персы побежали за ним, открывая большие бреши в своих рядах. Фессалийские всадники тут же пробились через них, соединившись с Александром.
В считанные мгновения битва превратилась в бойню, персидские пехотинцы бежали к холмам, бросая мечи и щиты на бегу. Все полки, еще не вступившие в битву, отступили в относительную безопасность города Исс.
Когда солнце достигло зенита, сопротивление продолжали оказывать лишь немногие Царские Гвардейцы Дария, но этих немногих быстро подавили и перебили. Только меньше 3 000 греческих наемников сложили оружие и предложили свою сдачу Александру. Но Царь отказался.
- Вы предали свой народ, - обратился он к их посланнику. - Вы сражались на стороне Узурпатора против мстящей греческой армии.
- Но мы наемники, господин, - ответил посланник, побледневший, несмотря на загар. - Такова наша доля. Дарий предложил плату за наши услуги, и мы верно служили ему. Как ты можешь называть нас предателями, когда мы всего лишь следовали своему призванию?
- Он заплатил вам, чтобы вы бились, - холодно ответил Александр. - Так бейтесь. Поднимите оружие и отработайте свое жалование.
- Это безумие! - воскликнул посланник, обернувшись в поисках поддержки среди военачальников Александра.
- Нет, - процедил Царь сквозь зубы, - вот безумие. - И, шагнув вперед, он вонзил кинжал в горло посланника, направляя лезвие снизу вверх под подбородок и в мозг. - А теперь убейте их всех! - закричал он.
Прежде чем наемники успели поднять оружие, окружавшие их фракийцы и македоняне бросились к ним и принялись резать и рубить. Выхватив меч, Александр бросился к остальным, и его клинок вошел в спину ближайшего ренегата. С диким рычанием вся армия ринулась на наемников, кромсая и коля до тех пор, пока не осталось ни одного неприятельского солдата, способного стоять на ногах.
Один за другим македоняне выходили из резни, пока только Александр, кричащий и покрытый кровью, не остался бегать среди трупов, ища новые жертвы.
Ужасающая тишина повисла в рядах армии, наблюдавшей безумный танец смерти своего Царя, метавшегося среди убитых. Гефестион, не принимавший участия в бойне, подошел и тихо заговорил с Александром, который наконец повалился на руки друга, и его унесли с поля.
Линдос, Родос, 330-й г. до Н. Э.
Аида задумчиво сидела в тени навеса, ее взгляд не сходил с моря, сверкавшего далеко внизу. Здешний замок был выстроен на возвышенном утесе над небольшой деревушкой, расположенной между двух бухт. Оттуда, где она сидела, Аида видела только меньшую бухту с укромным утесом - защищенная чаша, в которой корабли могли бросить якорь, чтобы спастись от зимних штормов, бушевавших в Эгейском море.
К берегу бухты пристала трирема, ее огромный парус был свернут, а три ряда весел убраны внутрь. Она была вытащена на пляж, словно детская игрушка, и Аида увидела, как несколько моряков соскочили на берег и какой-то офицер начал долгий подъем по овеваемой ветрами горной тропе к замку.
Морской воздух был свеж, и Аида сделала глубокий вдох. Она прямо чувствовала вкус силы Темного Бога на своем языке, ощущала его незримое присутствие в воздухе рядом с собой, его дыхание - в порывах морского ветра со стороны Азии. Она облизнула губы, предавшись мечтам о завтрашнем дне.
Многие говорили о добре и зле. Какие глупые категории. Есть только сила и слабость, могущество и беспомощность. Этот болезненный урок она выучила за свою долгую, долгую жизнь на острове Мистерий.
Земная магия продлевала жизнь, увеличивала силы, обеспечивала богатство мужчинам и женщинам, которые ее постигали. Но земной магии требовались жертвы и кровь; ее нужно было питать вопящими душами.
Так было установлено с первых лучей самого первого рассвета. На протяжении всей истории мудрые знали о силе и ценности жертвы. Но лишь истинно посвященные знали природу этой силы.
Да, ты можешь убить быка и получить частичку силы. Но человек? Его страх перед смертью напитает частицу, наполнит ее темной энергией, заряжая Заклятием саму атмосферу.
Темные глаза Аиды посмотрели на восток, за бескрайние воды.
Тысячи и тысячи человек погибли год назад, при Арбелах, разбитые еще более победоносной Македонской армией. Царь Дарий теперь был мертв, убитый собственными разочарованными людьми во время отступления. Александр был коронован как Царь в Вавилоне.
Александр, Царь Царей. Божественный Александр...
Нет, понимала она, еще не бог. Смертный еще пытался побороть ту силу, что обитала в нем.
Но осталось недолго... Она закрыла глаза, и ее дух полетел через синее море к городу Сузы, где Александр восседал на троне из золота, инкрустированного редчайшими драгоценными камнями. Теперь он был облачен в легкие шелка, а плечи его укрывала расшитая золотом накидка.
Аида незримо парила в воздухе у него за спиной. - Повелитель! - прошептала она.
Ответа не последовало, однако она чувствовала в нем пульсирующую силу бога. Александр был как человек, карабкающийся по отвесной скале высоко над землей, руки его устали, пальцы были сведены судорогой. Она чуяла его страх. Его душа оказалась сильнее, чем Аида могла предполагать, удерживая бога от исполнения его судьбы - и какой судьбы! Когда он получит полный контроль над телом, силы его возрастут, распространяясь далеко за пределы бренной человеческой плоти, в которой он обитал. Сила Хаоса станет расползаться по земле, вселяясь в каждое живое существо, в каждое дерево и камень, в каждое озеро и ручей.
И тогда те, кто служил ему верой и правдой, будут вознаграждены: жизнь в вечной молодости, в бесконечном блаженстве, сила опыта и новизны, никогда прежде не достигавшаяся кем-либо из рода человеческого.
Скоро придет тот великий день.
Каждая победа, каждая смерть от руки Александра прибавляла силы тьме внутри него.
Осталось недолго, думала Аида.
Вернувшись в свое тело, она откинулась на скамью, протянув руку к кубку с вином. Солнце теперь клонилось на запад, и она почувствовала его теплые лучи на своих ногах. Привстав, она отодвинула скамью подальше в тень, затем снова расположилась на ней.
Скоро посланник будет здесь, разгоряченный и уставший после подъема по ступеням в скале. Она написала Александру, моля разрешить прибыть к его двору, где она могла бы принести пользу своим мудрым советом. Оказавшись там, она смогла бы ускорить процесс, добавляя необходимый наркотик ему в вино и ослабляя его волю к сопротивлению.
Какие же радости ждали ее впереди...
Мысли ее вдруг обратились к женщине по имени Дерая, и она почувствовала, как ее хорошее настроение улетучивается. Старая дура! Она была такой упертой, видимо, довольная тем, что заключена в хрупкую, артритическую оболочку.
- Довольна ли ты теперь, - прошептала Аида, - когда черви пируют твоей плотью? Ты так ничего и не поняла. Всё твое целительство и добрые дела! Ты всего лишь питалась мировым Заклятием, ничего не давая взамен. Если бы все мы были такими, как ты, Заклятие давно бы умерло. И чем тогда стал бы мир? Зловонная масса человечества без единой крупицы магии в ней.
Она вздрогнула при этой мысли. Молодая рыжеволосая аколитка предстала перед ней, низко поклонившись. - Там мужчина, желающий тебя видеть, госпожа, - сказала та. - Один из офицеров Александра.
- Приведи его ко мне, - велела Аида, - и принеси вина.
Девушка ушла. Аида запахнула свою шелковую шаль и стала ждать. В комнату вошел молодой человек, высокий и чернобородый. Его нагрудник был черным, украшен золотом, а в левой руке он держал шлем с белым гребнем. Его лицо было красивым, бронзовым от загара под солнцем Азии, и на нем не было ни капли пота после долгого подъема к замку.