Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 101)
- Мне нечего больше посоветовать. Ему суждено стать великим. Всё, что мы можем, это поддерживать его и следовать за ним. Он обладает сильной волей, и я надеюсь, что это... недомогание... вскоре пройдет.
- Надеешься, но не уверен?
Парменион не ответил. Похлопав молодого мужчину по плечу, Спартанец пошел своей дорогой, погруженный в мрачные думы. Слишком долго он отметал сомнения, пытался не видеть истины. Мотак был прав, он был слеп к очевидному.
позволил эмоциям обмануть интеллект, даже заглушал глас рассудка вином. Сколько раз он предостерегал своих младших офицеров от подобной глупости? Но теперь он был вынужден встретить, лицом к лицу, страх, с которым жил так долго.
Дух Хаоса вернулся.
Битва при Иссе, 333-й г. до Н. Э.
Утро было прохладным, и Парменион, в полном вооружении, поскакал на Паксусе на север, и пар вился из ноздрей жеребца. Небо было железного цвета, а с запада наползал морской туман, просачиваясь в лагерь и заглушая шаги марширующей македонской пехоты. Парменион застегнул ремешки шлема и повернулся, чтобы посмотреть на собиравшихся воинов.
Пять дней македоняне шли на юг, как бы спасаясь от огромной армии Дария, но теперь - едва рассвет озарил воды Средиземного моря - греки развернулись на север и пошли по узкому ущелью, обнесенному скалами.
На расстоянии четырех миль от Персидского лагеря, Парменион осторожно поехал во главе Македонской пехоты рядом с Александром. Всю ночь Спартанец выслушивал донесения разведчиков относительно персидских позиций. Поверив, что Александр побежал от него, Дарий - как Парменион и надеялся - стал беззаботен. Его огромные полчища, насчитывавшие свыше 200 000 воинов, расположились лагерем у реки южнее города Исс, а именно здесь Парменион и старался навязать неприятелю генеральное сражение; ибо равнины к югу от города простирались не шире полутора миль, так что персам будет сложно использовать свое численное преимущество и окружить македонян с флангов.
Пока они ехали, Александр оставался неестественно молчалив, и никто из офицеров не решался нарушить это молчание.
Это был момент истины, и каждый человек, марширующий или едущий верхом, крестьянин или знатный воин, понимал это. Вопрос касался не победы или поражения - это обдумывали только военачальники да старшие офицеры. Сегодня каждый человек столкнется с риском смерти или увечья. Слухи о численности противостоящего им войска разнеслись быстро, и Александр накануне обошел свой лагерь, поговорил с людьми, воодушевил их, подбодрил. Но даже такая харизматичная поддержка казалась зыбкой и ненадежной, словно ветерок или туман холодным утром.
Земля впереди раскинулась широко, холмы на востоке стали ниже, а горы остались позади, и Александр приказал пехоте развернуть ряды на равнине. Возглавляемые сребробородым Феопарлом, Щитоносцы - элитные пехотинцы, подготовленные самим Парменионом - выдвинулись направо, оставляя македонскую пехоту под началом Пердикки в центре. Союзники и наемники остались слева, и продвижение продолжилось уже широким фронтом, люди маршировали шеренгами по восемь солдат в глубину.
Александр и его офицеры поскакали вдоль строя на запад, где союзная кавалерия и фессалийцы отделились от центра, словно распростертые крылья орла.
Наконец Александр заговорил, поведя Буцефала рядом с Парменионовым скакуном. - Вот и настал этот день, мой генерал. - Он усмехнулся и протянул руку, чтобы стиснуть руку Пармениона в воинском пожатии, запястье к запястью. - Мы теперь встретимся в час победы - или на Елисейских Полях.
- Победа всё же предпочтительнее, - ответил Парменион с кривой улыбкой.
- Значит, так тому и быть! - согласился Царь, потянул поводья и поскакал на дальний правый фланг, под приветственные возгласы своей конницы гетайров и Копьеносцев.
Парменион отъехал назад к колонне легковооруженных лучников, шедших следом за фалангами. Это были агрианяне из Западной Фракии, высокие и поджарые, как волки, горцы, у которых были при себе короткие, изогнутые охотничьи луки из переплетенного дерева. Лучники были прекрасными бойцами - спокойными, невозмутимыми и смертоносными в бою. Позвав офицера, Парменион велел лучникам перейти правее, к окутанным туманом предгорьям.
- Я более чем уверен, что Дарий отправит конницу обойти нас с флангов. Сдержите их. Отбросьте их назад, если получится. Если не выйдет, то позаботьтесь о том, чтобы они понесли большие потери.
- Да, господин, - ответил офицер. - Мы обратим их в бегство. - Он улыбнулся редкозубой ухмылкой и размашисто зашагал на восток, его люди тут же перестроились и двинулись за ним.
Спартанец отъехал к кавалерии левого фланга, изучая взглядом длинную линию ровного побережья на западе. Он обернулся к Берину, орлинолицему фессалийскому принцу, который сражался рядом с ним еще на Крокусовом Поле много лет назад. Берин уже был седобородым, но по-прежнему стройным и сильным воином, лицо его обветрилось и загорело до цвета старой выдубленной кожи. Фессалиец улыбнулся. - Они могут попытаться атаковать на кораблях с моря. Хочешь, чтобы мы поехали туда?
- Нет. Отведи своих людей за строй пехоты и вели спешиться. Я не хочу, чтобы вас увидели до того как неприятель предпримет атаку с фланга.
Берин отдал обычное воинское приветствие и повел людей вдоль строя назад. Теперь за марширующими поднималась пыль, и фессалийцы спешились и отошли, прикрывая чувствительные ноздри своих коней. Некоторые даже побрызгали драгоценной водой, чтобы смочить тряпки и вытереть пыль с лошадиных морд.
Войско продолжало идти. Вдалеке показались персидские укрепления, по ту сторону прямой ленты реки были наскоро возведенные земляные валы, утыканные кольями.
Показались легковооруженные персидские всадники, ехавшие по предгорьям справа, однако Парменион заставил себя не обращать на них внимания, доверяя способностям агрианян сдержать их натиск. Наступление постепенно продолжалось, Парменион переместил 2 000 союзных всадников еще левее и приказал людям рассредоточиться.
Как он и надеялся, большое конное войско персов форсировало реку, направившись западнее, к морскому побережью. Наметанным глазом он заметил, как всадники отделяются от правого фланга неприятеля: три тысячи, четыре, пять, шесть...
К Пармениону подъехал Птолемей. - Мы сумеем их отбить? - нервно спросил молодой человек. Спартанец только кивнул.
- Прикажи Берину и его фессалийцам садиться по коням.
Парменион бросил взгляд на центр, там македонская пехота уже почти подошла к реке. Теперь пробил час испытания, ибо люди не могли перейти воду и держать строй. К тому же им предстояло встретиться с единой массой превосходно вооруженной и защищенной Персидской Гвардии и 5 000 греческих ренегатов-наемников, многие из которых были родом из Беотии и Фив и питали глубочайшую ненависть к македонским захватчикам.
Парменион был убежден, что его дикие фессалийцы оттеснят персидскую кавалерию к побережью, защитив левый фланг, а также твердо верил в храбрость и выучку стрелков-агрианян, защищавших предгорья по правому флангу. Но сейчас всё зависело от македонской конницы, которая должна была пробить неприятельский центр. Ибо если персам дать возможность двинуться вперед, то огромное численное превосходство своей массой пробьет восьмирядные пехотные шеренги.
Спартанец откашлялся, прочищая горло, но не набрал достаточно слюны, чтобы сплюнуть. Теперь всё возлагалось на силу и отвагу Александра.
***
Александр затянул ремни железного кулачного щита на своем левом предплечье, потом завязал узлом уздечку Буцефала. Теперь он мог управлять конем только коленями. Филота подал клич, Александр обернулся и увидел персидскую конницу справа, приближавшуюся к предгорьям. Переведя взгляд, он увидел, что лучники вышли помешать им. Он отхаркался и сплюнул, прочищая рот от пыли; затем, выхватив меч, высоко воздел его над головой и пустил Буцефала бегом к реке. Кавалерия гетайров, во главе с Филотой, Клейтусом и Гефестионом, ринулась за ним. Стрелы и камни свистели над головой Царя, пока он мчался, но ни один снаряд его даже не задел, и Буцефал бросился в воду, поднимая высокие фонтаны брызг.
Тысячи персидских всадников поскакали навстречу македонской атаке, и Александр первым ввязался в бой. Могучим взмахом он вонзил клинок в плечо одетого в шелка всадника, и тот с криком свалился во взбаламученную воду.
На персах почти не было доспехов, кроме стеганых парчовых нагрудников, и македоняне прорубились сквозь них к противоположному берегу.
- Бей! Бей! Бей! - рычал Александр, и его голос возносился над звенящим шумом битвы. Дротик отскочил от нагрудника сражавшегося Царя, сбив позолоченное наплечье. Александр пригнулся под просвистевшей над головой саблей и вспорол живот нападавшему.
Взобравшись на склон, Александр приостановил своего коня и бросил быстрый взгляд налево. Греческие наемники-ренегаты Дария контратаковали македонскую пехоту, и два войска бились посреди реки на мелководье, не заботясь о том, чтобы держать строй. За греками стояла Персидская Гвардия, готовая пойти в атаку следом за наемниками. Внезапно Александр понял, что если они сделают это сейчас, то македонский центр окажется разделен.