Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 100)
С отвагой, которой от него не ждали враги, Александр провел союзную армию вдоль южного побережья Малой Азии через Мизию, Ликию и Карию. Многие греческие города тут же открывали свои ворота, встречая победоносных македонян как освободителей и друзей, и Александр принимал от них почести с видом глубочайшей скромности...
Это контрастировало с жестокостью, которую он обрушивал на те города, что пытались ему сопротивляться.
Ионийский город Милет был взят штурмом фракийскими наемниками Царя, и ужасающие истории о мародерстве, изнасилованиях и резне разошлись на восток по Персидской империи и на запад по Греческим полисам. Даже враги Александра не могли поверить в такие массовые зверства.
Шептались, что сам Македонский Царь присутствовал при том, одетый как простой солдат, и вдохновлял фракийских дикарей на еще большие бесчинства.
Когда Александр это услышал, он впал в лютый гнев, и немедленно было начато расследование, возглавленное афинским генералом. Выживших милетян допросили и доставили в Македонский лагерь. Фракийцев построили в шеренгу, и свидетели обходили их, указывая на солдат, подозреваемых в участии в преступлениях. К закату пятого дня с начала расследования около семидесяти фракийцев были казнены.
Стремительность правосудия Александра снискала ему уважение в союзном войске, и Македонская армия двинулась дальше.
К весне следующего года Александр добрался до южной сатрапии Киликии на побережье Кипрского моря. Персидская армия не выступала против него, и военачальник Дария, Мемнон, обошел неприятеля своим флотом, переплыв с 300 судами Эгейское море, разбил македонские корабли снабжения и разграбил прибрежные города, которые поддержали Александра.
В осажденном порту Афродизии Парменион следил за разгрузкой трех греческих кораблей, прорвавшихся через Персидскую блокаду. Первый корабль, афинская трирема, доставил деньги, отчаянно необходимые, чтобы выплатить жалованье солдатам. Александр объявил, что освобожденные земли не будут разграблены. Все ресурсы должны быть оплачены, а солдаты, уличенные в мародерстве или воровстве, будут немедленно казнены. Это была хорошая политика, ибо она означала, что в Царе будут по-прежнему видеть не завоевателя, а освободителя. Но с этим была связана и серьезная проблема. Если солдаты были вынуждены платить за еду, одежду и женщин, то им нужна была монета - а ее не хватало.
Три морских каравана с золотом были перехвачены персидским флотом, и ни один македонянин не получал жалованья уже три месяца. Ропот возрастал, моральный дух падал.
Парменион считал сундуки, доставляемые с корабля на колесницы на берегу, потом сел на коня и повел конвой к городской сокровищнице. Там он проследил за разгрузкой колесниц и оставил Птолемея и Гектора наблюдать за переносом сокровищ в подземелья под дворцом.
Александр пребывал в верхних покоях, Гефестион и Кратерус были с ним. Царь выглядит усталым, подумал Парменион, войдя в помещение и поклонившись. Александр, в полном доспехе из сверкающего позолотой железа, восседал на стуле с высокой спинкой у широкого окна.
- Деньги доставлены безопасно, государь, - сказал Парменион, расстегнув ремень под подбородком и снимая шлем. Его седые волосы слиплись от пота, и он подошел к ближайшему столу, на котором стоял кувшин в окружении шести кубков.
- Какие новости о Дарии? - спросил Царь, вставая и подходя к Пармениону.
Спартанец потянулся было к кувшину, но задержался. - Момент настает, - сказал он. - В прошлом году Царь Царей поручил массовый набор новобранцев всем своим сатрапам. Однако он опрометчиво полагал, что наше вторжение окажется лишь небольшим нападением на Малую Азию с целью отобрать Ионийские города. Теперь он осознал свою ошибку. Донесения не так подробны, как мне хотелось бы, но похоже, что он собирает несметное воинство.
- Где именно? - спросил Царь, сверкнув глазами.
- Сложно сказать. Войска стекаются со всей Империи. Докладывают, что одна армия стоит под Мазарой, в трехнедельном переходе к северо-востоку от нас. Другая - в Тарсе, в недельном переходе к востоку. Но еще одна собирается в Сирии. А могут быть и другие.
- Сколько воинов выступит против нас? - спросил Гефестион.
Во рту у Спартанца пересохло, и он жаждал поднять кувшин и ощутить, как сила вина растекается по членам. Он покачал головой. - Кто знает? - И потянулся к вину.
- Но ты можешь предположить? - настоял Александр.
- Возможно, около четверти миллиона, - ответил Парменион. Он быстро наполнил кубок и поднял его к губам, намереваясь только отпить немного вина, однако вкус был так хорош, что когда он поставил кубок обратно на стол, тот был совершенно пуст.
Александр вновь наполнил его для военачальника. - Четверть миллиона? Да не может быть! - возразил Царь.
Спартанец заставил себя не трогать вино и отошел к скамье в середине комнаты. Потерев усталые глаза, он сел, облокотившись спиной на обшитые шелком подушки. - Те, кто никогда не бывал в Азии, - начал он, - сталкиваются с тем, что невозможно вообразить себе необъятный простор Империи. Если юноша захочет объехать верхом ее внешние границы, то к отправной точке он вернется мужчиной в летах. Годы и годы странствий, через горы и пустыни, лесистые долины, необъятные равнины, джунгли и дикие земли, которые простираются во сто крат дальше, чем может охватить глаз даже с самой высокой горы. - Он обвел взглядом комнату. - Посмотрите-ка на этот кувшин с вином, - сказал он. - Если он - Греция, то вот эта комната - Персидская Империя. Она так огромна, что вы не сможете сосчитать подданных Царя Царей: сто миллионов... или двести миллионов? Он и сам не знает.
- Как же мы завоюем такую империю? - спросил Кратерус.
- Прежде всего - выбрав правильное место для битвы, - ответил Парменион, - но еще важнее - завоевать расположение населяющих ее народов. Империя слишком необъятна, чтобы ее покорили захватчики. Мы должны стать ее частью. Дарий захватил трон, отравив своих соперников. Он уже имел дело с гражданскими войнами в своем царстве и выиграл их. Но многие ему не доверяют. Македония считалась частью Империи, и мы должны сыграть на этом. Александр находится здесь не только для того, чтобы освободить греческие города, он здесь затем, чтобы освободить Империю от владычества узурпатора.
Гефестион рассмеялся. - Да ты шутник, Парменион! Многие ли персы посчитают вторгшегося грека освободителем?
- Больше, чем ты можешь подумать, - вдруг произнес Александр. - Поразмысли об этом, друг мой. В Греции есть много полисов, но все мы - греки. А здесь - сотни различных народностей. Какое дело каппадокийцам до того, что на троне будет восседать не перс? Фригийцам, сирийцам или египтянам? Всё, что они знают - это то, что в Сузах правит Царь Царей. - Он обратился к Пармениону. - Ты прав как всегда,
. Однако на этот раз превзошел самого себя. - Царь подал Пармениону новый кубок вина, который был благодарно принят Спартанцем.
- Но по-прежнему остается вопрос относительно Персидских войск, - заметил Кратерус. - Кто их поведет?
- А вот это - задача, - признался Парменион. - Мемнон - умелый военачальник. Мы разбили его при Гранике во многом благодаря тому, что он не учел численность подкрепления, которое привел с собой Александр. Он был попросту в меньшинстве. Но где бы ни произошла новая битва, в этот раз мы встретимся с противником, превосходящим нас вдесятеро.
- Не сравнивай себя с Мемноном, - произнес Александр, до странного ровным и бесстрастным голосом. - Он умер две ночи назад.
- Не слышал об этом, - молвил Парменион.
- И не должен был, - сказал Царь. - Мне было видение: его сердце разорвалось как переспевшая дыня.
Александр подошел к окну и стал смотреть на море.
Гефестион приблизился к нему и заговорил так тихо, что Парменион не смог разобрать ни слова. Но Александр кивнул.
- Царь желает побыть один, - объявил Гефестион.
Парменион встал и взял свой шлем, однако Александр остался стоять у окна. Расстроенный, Спартанец последовал из комнаты за Кратерусом.
- С Царем всё в порядке? - спросил он у молодого человека, когда они вышли на свежий воздух.
Кратерус помедлил с ответом. - Прошлым вечером он поведал мне, что собирается стать богом. Он не шутил, Парменион. Но позже, когда я спросил его об этом, он отрицал, что когда-либо говорил так. Он в последнее время такой... не от мира сего. Видения, разговоры с богами. У тебя есть богатый опыт, господин, с людьми, сражениями и длительными кампаниями. Ты понимаешь, что с ним творится?
- Ты разговаривал об этом с кем-либо?
- Нет, господин. Конечно же нет.
- Это разумно, мой мальчик. Ничего никому не рассказывай - ни Гефестиону, ни кому-либо из друзей. Даже если другие будут это обсуждать в твоем присутствии, продолжай молчать.
Кратерус вытаращил глаза. - Считаешь, он сходит с ума?
- Нет! - ответил Парменион, эмоциональнее чем собирался. - У него есть уникальные способности. Они были у него с детства: способность видеть на далекие расстояния и другие... Таланты. Теперь они вернулись к нему. Но они вызвали в нем переутомление.
- Что бы ты посоветовал?