Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 198)

Но только не Филота, который стоял, высоко подняв голову и глядя прямо на Александра. Золотая охра покрывала веки Царя, а губы были выкрашены в кровавый цвет. Высокая коническая корона Дария из золота и слоновой кости венчала его голову, и он был облачен в полупрозрачные шелковые одежды императора Персии.

Как же до такого дошло, изумлялся Филота?

Александр покорил персов, влил побежденную армию в ряды своих войск под командованием персидских военачальников и сатрапов. Империя стала принадлежать ему. Он даже взял в жены дочь Дария, Роксану, чтобы легитимировать свои права на корону.

И какой был стыд, что он ни разу не разделил с нею постель.

Филота окинул взглядом слушающих офицеров, лица которых отражали их напряжение и страх. Александр опять говорил об измене в их рядах, обещая выявить неверных. Только вчера около шестидесяти македонских солдат были запороты до смерти за то, что Царь называл мятежом. И в чем было их преступление? Они всего лишь спросили, когда вернутся домой. Они вступили в армию, чтобы освободить города Малой Азии, а не идти походом через весь мир по прихоти помешавшегося на власти Царя.

За пять дней до того Александру было видение: его офицеры собирались его убить. Видение поведало ему, кто они были, и шесть человек было схвачено - один из них был Феопарл, командир Щитоносцев. Филоте он не нравился, но о его верности ходили легенды.

После отъезда Гефестиона Царь странно себя вел, предаваясь внезапным вспышкам гнева, за которыми следовало длительное молчание. Поначалу генералы пытались не замечать этих признаков. Давно было известно, что Александр был наделен разными необычными Талантами, однако раньше такое поведение всегда длилось недолго. А теперь казалось, что появился новый Александр, холодный и страшный.

Сначала офицеры говорили промеж собой об этих переменах, но когда начались убийства, среди македонян возрос такой страх, что даже давние друзья не встречались с глазу на глаз, чтобы их не заподозрили в сговоре против императора.

Но три дня назад наступило окончательное помешательство.

Парменион со Второй Армией наконец взял город Элам. Точнее, правящий совет города в ходе переговоров согласился на сдачу. Парменион переправил городскую казну - около 80 000 талантов серебром - Александру в Сузы. В ответ Александр приказал убить каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребенка в Эламе.

Парменион воспринял приказ с недоверием и выслал конного гонца проверить его достоверность.

Филоту вызвали во дворец вместе с Птолемеем, Кассандром и Кратерусом. Они прибыли и обнаружили, что Царь стоит над мертвым телом гонца.

- Меня окружают предатели, - заявил Александр. - Парменион отказался подчиняться приказам своего императора.

Филота посмотрел на тело посыльного, юного мальчишки не старше пятнадцати лет. Меч парня так и остался в ножнах, а кинжал Александра торчал у него в груди.

- Ты всегда говорил, что твой отец предатель, Фило, - проговорил Александр. - Мне следовало послушать тебя еще тогда. В своем старческом слабоумии он обратился против меня. Против меня!

- Что он сделал, государь? - спросил Птолемей.

- Отказался покарать Элам за мятеж.

Филота ощутил внутри холод, оцепенение охватило его. Всю жизнь он верил в то, что однажды станет царем - это знание было прочным, как скала, основанное на обещании единственного человека, кто любил его, его матери Федры. Однако, за последний год, скала знания пошатнулась, холодный ветер реальности повеял на нее, рассеивая надежды и руша его мечты. Без харизмы Филиппа или Александра, или без интеллекта Пармениона, он не мог повести войска на битву. Осознание пришло к нему поздно, но наконец и Филота понял, как ошибалась его мать.

Никакого царства. Никакой славы. Отец был прав: он строил свое будущее на фундаменте из тумана. "Что теперь?" - задался он вопросом. Если промолчит, то Пармениона убьют, а он, Филота, останется военачальником Царя. Если нет, то его  схватят и казнят... и Парменион всё равно будет убит. У него пересохло во рту, сердце сбилось с ритма. Умирать или не умирать? "Что за выбор для молодого человека?" - думал он. - Ну что, Фило? - спросил Александр.

Филота увидел, как Царь смотрит на него... и поежился. - Парменион не предатель, - ответил он без промедления.

- Значит, ты тоже против меня? Что ж, пусть так. Заберите у него оружие. Завтра он ответит за свое предательство перед лицом товарищей.

Кратерус и Птолемей увели Филоту в подземелья под дворцом. Они шли молча, пока Птолемей не вытянул руку, чтобы закрыть решетчатую дверь.

- Птолемей!

- Да, Фило?

- Я хочу отправить своему отцу сообщение.

- Не могу. Царь убьет меня.

- Понимаю.

Камера была маленькой, в ней не было окон, и там было темно, как в погребе с забитой наглухо дверью. Филота наощупь добрался до соломенного тюфяка и повалился на него.

Никки и Гектора больше не было в живых, а завтра и последний сын Македонского Льва отправится вслед за ними. - Хотел бы я знать тебя ближе, Отец, - произнес Филота, и голос его задрожал.

Несмотря на свой страх, Филота заснул, и разбудил его звук отпираемых засовов. Сноп света наполнил камеру, македонец зажмурился, и внутрь вошли вооруженные люди.

- Встать, предатель! - приказал солдат, хватая Фило за руку и поднимая его с лежака. Его вытолкнули в коридор и отвели снова в тронный зал, где знакомые ему офицеры собрались на суд.

Голос Александра эхом разносился по залу, резкий и скрипучий, его лицо было багровым. - Филота и его отец были всем для меня - и чем же они мне отплатили? Они замышляли и планировали свергнуть меня. Каким может быть наказание за подобное предательство?

- Смерть! - закричали офицеры. Филота усмехнулся. Еще несколько дней назад его голос звучал в хоре, кричавшем за смерть Феопарла.

Фило медленно поднялся, все взоры обратились к нему.

- Что скажешь, узник, прежде чем будет вынесен приговор? - спросил Александр.

- А что ты хочешь, чтобы я сказал? - ответил Фило, голос его был спокоен, глаза смотрели в неестественно белесые глаза Царя.

- Желаешь ли признаться в своем преступлении или молить о пощаде?

Фило рассмеялся. - В этой комнате нет ни одного человека, кто мог бы поверить в то, что Парменион когда-либо замышлял против тебя. О себе же я не могу сказать ни слова в защиту. Потому что если уж такой преданный человек как Феопарл может быть признан виновным, то какие шансы остаются у Филоты? Я следовал за тобой и сражался в битвах плечом к плечу - в битвах, которые мой отец выиграл для тебя. Два моих брата погибли во имя того, чтобы ты крепче сидел на вот этом самом троне. Мне нет надобности защищать себя. Но пусть все присутствующие ясно поймут, что Парменион - не предатель. Ты приказал ему взять город - и он его взял. Потом ты приказал предать смерти каждого мужчину, женщину и ребенка в этом городе в назидание другим мятежникам. И этого он сделать не мог. И не смог бы ни один достойный эллин. Только безумец способен отдать приказ к такому зверству.

- Признался в собственной речи! - зарычал Александр, вставая с трона и спускаясь к нему. - Именем богов, я сам тебя убью.

- Как убил Клейтуса? - вскричал Филота.

Кинжал Александра взметнулся к горлу Фило, но македонец сместился вправо, и клинок просвистел у него перед лицом. Он инстинктивно отмахнулся левым кулаком, который впечатался Александру в подбородок. Царь упал навзничь, кинжал выпал из его рук. Фило подхватил оружие и набросился на него, повалив на мраморный пол. Александр ударился головой о камень. Острие кинжала в руке Фило прикоснулось к коже на шее Александра, и Фило напряг мускулы для последнего взмаха.

Вдруг глаза Александра поменяли свой цвет, став снова цвета морской волны, который Фило помнил с давних времен.

- Что происходит, Фило? - прошептал Царь тихим голосом. Фило помедлил... и копье вошло в его незащищенную спину, пронзая легкие и сердце. Он откинулся назад, и второй гвардеец вонзил свой меч в грудь умирающего.

Кровь потекла у Фило изо рта, и он повалился на пол рядом с пораженным Александром. Царь, шатаясь, поднялся, затем отступил от трупа. - Где Гефестион? Мне нужен Гефестион! - закричал он.

К нему подошел Кратерус. - Он отбыл, государь, на Родос, чтобы доставить Госпожу Аиду.

- На Родос?

- Позволь отвести тебя в твои покои, государь.

- Да... да. А где Парменион?

- В Эламе, государь. Но не беспокойся о нем. Он будет мертв уже завтра. Я отправил трех наших лучших мечников.

Александр застонал, но мгновение ничего не говорил. Он чувствовал, как Темный Бог снова пытается побороть его, штурмуя бастионы его разума. И все же он устоял и сделал глубокий вдох. - Отведи меня в конюшни, - приказал он Кратерусу.

- В конюшни? Зачем, государь?

- Я должен их остановить, Кратерус.

- Ты не можешь поехать один. У тебя кругом враги.

Царь посмотрел в глаза серьезному молодому человеку. - Я не безумен, Кратерус. Но во мне есть... демон. Понимаешь?

- Да, государь, демон. Иди, отдохни. Я отправлю за врачом.

- Ты мне не веришь? Нет, конечно, почему ты должен мне верить? Оставь меня!

Александр оттолкнул Кратеруса и побежал по длинному коридору, выбежал во двор на яркое солнце. Два стражника вытянулись по стойке смирно, но он не обратил на них внимания, а побежал дальше по вымощенной досками дорожке к дворцовым конюшням.