Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 200)
Что-то ударило Пармениона в поясницу. Это было как удар лошадиным копытом, и не было никакого ощущения пореза или укола, но он понял, что это клинок меча вонзился в него. В нем вспыхнул гнев, ибо сердце воителя не принимало мысли, что он умрет, так и не убедившись, что его убийца присоединится к нему в путешествии в Аид. Боль пронзила его, когда убийца вытащил клинок. Спартанец накренился вперед и повалился на тропинку, перевернувшись на спину.
Парфянин склонился к нему. Пальцы Пармениона сомкнулись на камне, и, пока мечник готовился нанести смертельный удар, рука Спартанца метнулась вперед, и камень раскололся о лоб убийцы. Тот отступил назад, кожа над его правым глазом лопнула.
С проклятьем на устах он побежал на раненого Спартанца, однако нога Пармениона взметнулась вверх, лишая парфянина опоры под ногами. Он тяжело упал, выронив меч. Парменион перевернулся на живот, попытался встать. Но в этот раз его сила не соответствовала его воле, и он упал.
Он слышал, как парфянин подбирается к нему, почувствовал внезапную боль, когда клинок меча пронзил ему спину, прорезаясь в легкое. Сапог ударил его по голове, затем грубая рука развернула его лицом вверх.
- Я намерен перерезать тебе глотку... медленно, - прошипел парфянин. Отбросив меч, убийца достал кинжал с зазубренным лезвием и прикоснулся им к коже на шее Спартанца.
Вдруг на убийцу упала тень. Он поднял взгляд... ровно в тот момент, когда короткий меч вонзился ему в темя. Он перелетел через тело Пармениона и упал в ручей лицом вниз, и кровь его смешалась с водой, бегущей по кристаллам.
Александр опустился на колени рядом с израненным Спартанцем, беря его ладони в свои.
- Прости меня. О боги, мне так жаль, - говорил он, и слезы текли у него из глаз.
Голова Пармениона легла молодому человеку на грудь, и он смог услышать сердцебиение Александра, громкое и сильное. Подняв руку, Спартанец снял мешочек у себя с пояса и вложил его в руку Царю. Александр взял мешочек и выложил содержимое себе на ладонь; золотое ожерелье засверкало на солнце.
- Надень... его, - попросил Парменион. Александр уложил Спартанца на землю, взял ожерелье дрожащими пальцами и надел его через голову, застегнув замок у себя на шее. Наконец оно легло ему на грудь, сверкающее и прекрасное.
Рядом с ними вдруг появился Аристотель. - Помоги мне отнести Пармениона к восточной стене, - молвил он.
- Зачем? Надо найти хирурга, - сказал Александр.
- Куда ты его отправишь?
- В одно из своих обиталищ. Я его вылечу, не беспокойся об этом. Но надо поспешить.
Вместе они отнесли потерявшего сознание Пармениона к белому льву, уложили его на траву перед статуей. Каменный зверь поднялся на задние лапы, вырастая, ширясь, до тех пор, пока не навис над ними словно монстр из легенд. Его живот замерцал и исчез, и Александр увидел в брюхе зверя довольно большую комнату с круглым окном, открывшимся в черное ночное небо, подсвеченное звездами.
Тогда они вновь подняли Спартанца, отнесли к широкой кровати и положили на нее. Аристотель достал золотой камень из мешочка у себя на боку, положил его Спартанцу на грудь. Дыхание полностью остановилось.
- Он умер? - спросил Александр.
- Нет. Теперь ты должен вернуться в свой мир. Но знай, Александр, что магия ожерелья имеет свои пределы. Она может продержаться лет десять, но скорее всего эта энергия угаснет еще раньше. Будь готов.
- Что будет с Парменионом?
- Это больше не твоя забота, мальчик. Ступай!
Александр отступил и оказался в том же озаренном солнцем саду, смотря на залитую лунным светом комнату внутри гигантской статуи. Картина исчезла, и лев уменьшился, огромная голова оказалась прямо перед лицом Царя, челюсти открылись, обнажив длинные и острые зубы. Затем он лег на землю и постепенно рассыпался, и каменная крошка улетела словно снежные хлопья, уносимые ветром.
Вдруг Царь услышал за спиной топот бегущих ног и обернулся, увидев Кратеруса и Птолемея в сопровождении нескольких воинов из Дворцовой Гвардии.
- Где же Парменион, государь? - спросил Птолемей.
- Македонский Лев покинул этот мир, - ответил Александр.
Вавилон, лето 323-го г. до Н. Э.
Семь лет нескончаемых битв оставили свой след на Александре. Молодой человек, покинувший когда-то Македонию, превратился теперь в покрытого шрамами воина тридцати двух лет от роду, который передвигался с трудом из-за ранения в правом легком и рубленой раны от боевого топора, попавшего по задней икре.
Его победы расширили Империю, от Индии на востоке и до Скифии на севере, от Египта на юге и до северного Каспия. Он стал живой легендой для всего мира - обожаемый своими солдатами, наводящий ужас на своих многочисленных врагов, которых он всякий раз отбрасывал от фронтиров своего новоявленного царства.
И все же, стоя этим ясным солнечным утром у окна своего дворца, он вовсе не думал о репутации.
- Ты по-прежнему будешь следовать этим курсом, государь? - спросил Птолемей, подходя и обнимая Царя.
- У меня просто нет выбора, мой друг.
- Можем обратиться за помощью к чародеям - говорят, в Вавилоне живет несколько таких, которые считаются самыми могущественными в мире.
Александр покачал головой. - Я путешествовал очень далеко, чтобы найти способ победить Зверя. И все, с кем я советовался, утверждали, что я не смогу его одолеть. Он бессмертен, и вечен. А сила ожерелья быстро тает. Или ты хочешь, чтобы тот Александр вернулся?
- Нет, повелитель. Но... хотел бы я, чтоб Гефестион был здесь. Он был способен давать тебе советы лучше, чем я.
Александр не ответил, а повернул голову, чтобы посмотреть в окно. Именно смерть его верного Гефестиона привела его к решению последовать таким курсом. Македонянин - самый доверенный из Царских офицеров - был обнаружен мертвым в своей постели, очевидно, задушенный. С ночи накануне, двенадцать недель назад, Александр ничего не мог вспомнить.
Хирурги нашли застрявшую в горле у Гефестиона куриную кость, и получалось, что офицер умер, ужиная в одиночестве.
Александр хотел поверить, что так оно и было. Очень хотел. Ибо Гефестион, единственный из всех друзей, помогал ему эти семь лет, прошедшие с того дня, как Аристотель забрал Пармениона. Когда сила ожерелья угасла, любовь и дружба Гефестиона стали тем камнем, за который Александр цеплялся, когда Зверь хватал его и тянул вниз.
Теперь Гефестиона не стало, и наступила пора последней битвы.
- Сделаешь, как я попрошу - неважно, что? - спросил он у Птолемея.
- Сделаю, клянусь своей жизнью.
- Никто не должен прикасаться к... этому.
- Никто не прикоснется.
- Ты должен отправиться в Египет. Эта страна станет твоей. Оберегай ее от других.
- Вряд ли разразится война. Мы же все друзья.
Александр рассмеялся. - Вы
- Как скажешь.
Военачальник поклонился и развернулся, чтобы уйти. Но внезапно обернулся к Александру, обнял его и поцеловал в щеку. Не сказав больше ни слова и со слезами на глазах, офицер покинул покои, закрыв за собой дверь.
Александр подошел к столу и налил себе в кубок вина, которое приготовил заранее. Не помедлив, он поднес его к губам и выпил. Подойдя затем к бронзовому зеркалу на стене, он осмотрел ожерелье. Теперь в нем было мало золотого блеска; переплетенные звенья стали черными словно уголь.
- Еще совсем немного, - прошептал он.
Слуги нашли его на закате лежащим в постели. Сначала они ходили вокруг него, полагая, что он спит, но некоторое время спустя один из них подошел, тронул его за плечо.
- Мой повелитель! Государь!
Ответа не было.
В панике они выбежали из покоев, привели Пердикку, Кассандра, Птолемея и других военачальников. Вызвали хирурга - худого, щуплого коринфянина по имени Сопеиф. Тот нащупал еще бьющийся пульс у Александра на шее. Пока никто на него не смотрел, Птолемей взял кубок со следами выпитого вина и спрятал в складках плаща.
- Он не мертв, - сказал хирург, - но сердце очень слабое. Ему необходимо кровопускание.
Три раза за последующие пять дней вскрывали вену на руке Царя, но он так и не приходил в сознание.
Время шло, и вскоре стало понятно, что Александр умирает. Птолемей тайно сделал все приготовления, о которых говорил Александр, затем сел у изголовья Царя.
На двенадцатую ночь, когда рядом находился один Птолемей, голос Александра в последний раз прошептал: - Кадмилос.
Пустошь, Безвременье
Александр сидел у входа в туннель, в его руке сиял золотой меч и озарял своим светом серую, мертвую землю Пустоши. На некотором расстоянии сидел на валуне и смотрел прямо на него близнец Александра, облаченный в серебряные доспехи, с лицом, обрамленным белыми волосами, и с рогами, закручивающимися у висков.
- Несчастный Александр, - насмехался над ним Кадмилос. - Он пришел убить меня. Меня? Собрался обратить свой жалкий меч против духа, который жил от начала времен. Оглядись вокруг, Александр. Вот твое будущее. Ни царств в этом мире пепла и сумерек. Ни славы.
- Ты трус, - слабым голосом ответил ему Царь.
- Твои слова тщетны, Человек. Даже если бы я позволил ударить себя этим мечом, я бы не умер. Я вечен, я - живое сердце самого Хаоса. Но ты, ты жалок. Твое тело еще живет в мире плоти, и скоро я овладею им. Вещества, которые ты принял, не изгонят меня. Мне понадобятся считанные мгновения, чтобы нейтрализовать их действие. Затем я излечу твое пораженное легкое и увечную ногу.