Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 201)

- Тогда давай, - предложил Александр, - иди ко мне.

Кадмилос рассмеялся. - Еще не время. Я подойду к твоей душе, когда мне будет надо. Взгляни на свой меч, Александр. Посмотри, как он угасает. Последнее тлеющее Заклятие ожерелья почти исчезло. Когда оно умрет совсем, твой меч умрет вместе с ним. Ты знаешь об этом?

- Знаю, - ответил Царь. - Жрец Зевса-Амона предупредил меня.

- Так на что же ты надеешься?

Царь пожал плечами. - Человек всегда должен биться за дело, которое считает правым. Это заложено природой.

- Чушь. В природе человека похоть, желание неосуществимого, убивать, красть, грабить. Вот почему он является - и останется навсегда - созданием Хаоса. Посмотри на себя! По какому праву ты повел свои войска на Персию? По какому праву ты установил над миром свою власть? Твое имя будут вспоминать как имя убийцы и разрушителя - как одного из наиболее славных моих последователей.

Кадмилос вновь рассмеялся, леденящим смехом. - Нечего возразить, Александр? Ты ведь способен найти хоть малейшее оправдание своим действиям?

- Мне нет нужды оправдываться, - ответил Царь. - Я жил в мире, которым правила война. Те, кто не завоевывал, были завоеваны. Но я бил врага на поле боя, воин против воина, и рисковал своей жизнью так же, как они - своей. Мне не стыдно ни за одно из своих деяний.

- Что ж, неплохо сказано, - проворчал Кадмилос. - Так ты отрицаешь бушующие страсти в те моменты, когда ты мчался на битву, обуянный жаждой резни и убийства в своем сердце?

- Нет, ошибаешься, - ответил Александр. - Я никогда не жаждал резни. Сражения, да, этого я хотел. Поставить свою силу и волю против силы и воли врагов - это доставляло мне радость. Но от хаотичной бойни получал удовольствие только ты.

Кадмилос встал. - Твои речи глупы, Человек, и я вижу, что меч твой уже превратился в жалкую тень. Так что нам пора закончить эту встречу. Твоя смертная форма ждет меня.

Александр взглянул на свой гаснущий меч, и едва он на него посмотрел, как клинок тут же растаял у него в руке.

- Наслаждайся своим отчаянием, - прошипел Кадмилос, и его фигура замерцала, видоизменяясь, превращаясь в темную тучу, которая пролетела над Александром, всосалась в туннель и двинулась к дрожащему свету вдалеке.

Теперь в Пустоши не осталось ничего, кроме плывущего тумана среди голых скал. Александр вздохнул, с тяжелым сердцем.

Вдруг из тумана вышла фигура, и Царь узнал в ней Аристотеля.

Маг улыбнулся и протянул руку, пожав ладонь Александра.

- Идем, мой мальчик, я не могу оставаться здесь надолго. Но у меня хватит времени, чтобы отвести тебя на Елисейские Поля, где ждут твои друзья.

- Я победил? Я сдержал его достаточно долго?

- Поговорим об этом в пути, - ответил маг.

Дух Хаоса вселился в тело Александра. Глаза были открыты, и ими Кадмилос увидел высокий, расписной потолок. Он попробовал пошевелиться, но обнаружил, что тело парализовано. Это была не беда, и он обратил свои силы внутрь, отыскивая яд, проникший в вены и нервы хрупкой человеческой оболочки.

Глупец смертный, подумал он, поверил, что какой-то наркотик помешает амбициям бога. Он начал быстро выводить яд. Чувства начали возвращаться к телу. Он ощутил прохладный ветерок из окна слева и тупую боль в раненой ноге. Не обращая внимания на отраву, он переключил внимание на поврежденную конечность, восстанавливая разорванные мышцы.

Так-то лучше! Любая боль была противна Кадмилосу.

Вернувшись к яду, он очистил от него легкие и брюшную полость.

Скоро, думал он. Скоро я проснусь.

Он слышал людей в покоях, но паралич еще сковывал тело. Послышались шаги, и он увидел тень, ложащуюся в поле его зрения. Темнокожий человек склонился над ним.

- Глаза просто великолепны, - произнес человек. - Он воистину был благословен богами. Жаль, что мы не можем их сохранить.

- Ты готов начать? - спросил голос Птолемея.

- Да, повелитель.

- Тогда приступай.

Перед глазами Кадмилоса появилась рука, держащая длинную спицу, раздвоенную на кончике.

- Нет! - закричал Темный Бог, беззвучно.

Спица резко вошла в левую ноздрю, затем двинулась вверх, в самый мозг. 

Город на берегу моря, Безвременье

Парменион смотрел в окно на гавань, в которой огромные корабли, больше, чем все когда-либо виденные им, покачивались на волнах, и по их просторным палубам прохаживались могучие люди. Переведя взгляд на здания, окружавшие верфи, он поражался, как сложно они были выстроены, с огромными арками, поддерживавшими невероятные куполообразные крыши. Внизу, на прямой мощеной улице он слышал голоса, видимо, лавочников и коневодов, расхваливавших свой товар. Но язык был ему незнаком.

Он обернулся, когда вошел Аристотель. Маг пребывал здесь под другим именем, и под другой внешностью. У него были длинные белые волосы, на подбородке росла тонкая жиденькая бороденка, и на нем были длинный бархатный плащ и штаны из стеганой шерсти.

- Как самочувствие? - спросил маг.

Парменион повернулся спиной к окну. На дальней стене было зеркало, стеклянное, в серебряной оправе, и чистота его отражения не переставала поражать Спартанца, хоть он и смотрелся в него много раз за эти пять дней, проведенные в доме Аристотеля.

Его раны зажили, а отражение в зеркале показывало ему молодого человека на пике формы - высокого, стройного, и целая жизнь ждала его впереди. Одежды, в которые он был облачен, были удобны, но слишком вычурны на его вкус. Воздушная белая рубашка, с надутыми рукавами, перевязанными небесно-голубым шелком, смотрелась здорово, однако материал был непрактичным. Один день под беспощадным Персидским солнцем или под дождями Фригии, и эта рубашка станет непотребной, как и смехотворные обтягивающие штаны из тонкой кожи. А сапоги! Они были приподняты в пятке, что делало ходьбу неудобнее.

- Я в порядке, мой друг, - ответил он, - но что мне делать в этом месте? Я не понимаю здешних обычаев, да и язык, который я слышу с улицы, мне незнаком.

- Ты здесь надолго не останешься, - сказал ему Аристотель. - Теперь, когда ты набрался сил, я заберу тебя в лучший мир - в тот, который, думаю, придется тебе по душе. Но это позже. Сегодня мы отведаем хорошей еды и выпьем крепкого вина, и я отвечу на все твои вопросы.

- Ты выяснил истину? Ты знаешь, что произошло на самом деле?

- Да, - ответил маг. - Это заняло время, но, полагаю, ты поймешь, что ожидание стоило того.

- Расскажи мне.

- Терпение. Такие истории лучше оставить на вечер.

Почти весь день Парменион ждал, но с наступлением заката пошел по дому искать мага. В северной части здания был пролет деревянной лестницы, ведущей в ярко освещенный кабинет под самой крышей. Тут он и нашел Аристотеля, который сидел за мольбертом и зарисовывал темноволосую женщину, позировавшую перед ним на обитом кожей стуле с высокой спинкой.

Когда Спартанец вошел, женщина улыбнулась и заговорила. Он не понял ее слов и только поклонился в ответ. Аристотель отложил свою кисть и встал. Он обмолвился с женщиной парой слов, и та размяла спину и поднялась. Маг проводил ее до двери, отвел на лестницу и вернулся в кабинет.

- Я и не заметил, что уже так поздно, - сказал он, перейдя на греческий.

Парменион стоял перед наброском. - Поразительное сходство. У тебя великий талант.

- Столетия практики, мой мальчик. Пойдем, отужинаем.

После трапезы они расположились на удобных стульях перед открытым окном с застекленными створками, за которым сияли звезды, словно бриллианты на черной шубе.

- Что стало с Александром? - спросил Парменион.

- Он умер около семнадцати веков назад, - ответил маг, - но в смерти своей одержал свою величайшую победу.

- Как это так?

- Темный Бог взял-таки контроль над его телом под конец. Но Александр велел его забальзамировать.

- А какое это имеет значение?

- Кадмилос был спиритуально связан с телом Александра. Он мог покинуть это тело, если бы оно было уничтожено огнем, или съедено червями, или разложилось бы в прах. Но забальзамированное? Так тело Александра никогда не разложится, и Кадмилос оказался в ловушке.

- Когда Царь умер, между его военачальниками, диадохами, началась гражданская война. Птолемей выкрал забальзамированное тело и забрал его в Египет, в Александрию, где выстроил огромный мавзолей и похоронил его там. Веками люди со всего мира прибывали туда, чтобы взглянуть на неподвижный, совершенный облик Александра Великого. Я и сам стоял перед ним рядом с императором Рима через пятьсот лет после смерти Александра. И Кадмилос оставался в плену в этом теле. Я ощущал, как его зло пыталось прорваться сквозь кристалл, который обрамлял тело.

- Оно еще здесь? - спросил Парменион.

- Нет. Варвары разграбили Александрию несколько сотен лет назад. Но жрецы Александра унесли хрустальный саркофаг в горы и похоронили его там, глубоко и далеко от людских глаз. Теперь никто не знает, где он лежит. Кроме меня, конечно... ибо я нашел его. Тело по-прежнему идеально сохранилось, Дух Хаоса пойман в ловушку - похоже, что навсегда.

Парменион улыбнулся. - Так значит, больше ни один одержимый демоном царь не принесет миру зло?

- По крайней мере, не с этим демоном, - ответил Аристотель, - но есть и другие. Всегда будут другие. Но их сила не сравнится с силой Темного Бога.

- Бедный Александр, - прошептал Парменион. - Его жизнь была проклята с самого начала.