Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 195)

- Победа всё же предпочтительнее, - ответил Парменион с кривой улыбкой.

- Значит, так тому и быть! - согласился Царь, потянул поводья и поскакал на дальний правый фланг, под приветственные возгласы своей конницы гетайров и Копьеносцев.

Парменион отъехал назад к колонне легковооруженных лучников, шедших следом за фалангами. Это были агрианяне из Западной Фракии, высокие и поджарые, как волки, горцы, у которых были при себе короткие, изогнутые охотничьи луки из переплетенного дерева. Лучники были прекрасными бойцами - спокойными, невозмутимыми и смертоносными в бою. Позвав офицера, Парменион велел лучникам перейти правее, к окутанным туманом предгорьям.

- Я более чем уверен, что Дарий отправит конницу обойти нас с флангов. Сдержите их. Отбросьте их назад, если получится. Если не выйдет, то позаботьтесь о том, чтобы они понесли большие потери.

- Да, господин, - ответил офицер. - Мы обратим их в бегство. - Он улыбнулся редкозубой ухмылкой и размашисто зашагал на восток, его люди тут же перестроились и двинулись за ним.

Спартанец отъехал к кавалерии левого фланга, изучая взглядом длинную линию ровного побережья на западе. Он обернулся к Берину, орлинолицему фессалийскому принцу, который сражался рядом с ним еще на Крокусовом Поле много лет назад. Берин уже был седобородым, но по-прежнему стройным и сильным воином, лицо его обветрилось и загорело до цвета старой выдубленной кожи. Фессалиец улыбнулся. - Они могут попытаться атаковать на кораблях с моря. Хочешь, чтобы мы поехали туда?

- Нет. Отведи своих людей за строй пехоты и вели спешиться. Я не хочу, чтобы вас увидели до того как неприятель предпримет атаку с фланга.

Берин отдал обычное воинское приветствие и повел людей вдоль строя назад. Теперь за марширующими поднималась пыль, и фессалийцы спешились и отошли, прикрывая чувствительные ноздри своих коней. Некоторые даже побрызгали драгоценной водой, чтобы смочить тряпки и вытереть пыль с лошадиных морд.

Войско продолжало идти. Вдалеке показались персидские укрепления, по ту сторону прямой ленты реки были наскоро возведенные земляные валы, утыканные кольями.

Показались легковооруженные персидские всадники, ехавшие по предгорьям справа, однако Парменион заставил себя не обращать на них внимания, доверяя способностям агрианян сдержать их натиск. Наступление постепенно продолжалось, Парменион переместил 2 000 союзных всадников еще левее и приказал людям рассредоточиться.

Как он и надеялся, большое конное войско персов форсировало реку, направившись западнее, к морскому побережью. Наметанным глазом он заметил, как всадники отделяются от правого фланга неприятеля: три тысячи, четыре, пять, шесть...

К Пармениону подъехал Птолемей. - Мы сумеем их отбить? - нервно спросил молодой человек. Спартанец только кивнул.

- Прикажи Берину и его фессалийцам садиться по коням.

Парменион бросил взгляд на центр, там македонская пехота уже почти подошла к реке. Теперь пробил час испытания, ибо люди не могли перейти воду и держать строй. К тому же им предстояло встретиться с единой массой превосходно вооруженной и защищенной Персидской Гвардии и 5 000 греческих ренегатов-наемников, многие из которых были родом из Беотии и Фив и питали глубочайшую ненависть к македонским захватчикам.

Парменион был убежден, что его дикие фессалийцы оттеснят персидскую кавалерию к побережью, защитив левый фланг, а также твердо верил в храбрость и выучку стрелков-агрианян, защищавших предгорья по правому флангу. Но сейчас всё зависело от македонской конницы, которая должна была пробить неприятельский центр. Ибо если персам дать возможность двинуться вперед, то огромное численное превосходство своей массой пробьет восьмирядные пехотные шеренги.

Спартанец откашлялся, прочищая горло, но не набрал достаточно слюны, чтобы сплюнуть. Теперь всё возлагалось на силу и отвагу Александра.

Александр затянул ремни железного кулачного щита на своем левом предплечье, потом завязал узлом уздечку Буцефала. Теперь он мог управлять конем только коленями. Филота подал клич, Александр обернулся и увидел персидскую конницу справа, приближавшуюся к предгорьям. Переведя взгляд, он увидел, что лучники вышли помешать им. Он отхаркался и сплюнул, прочищая рот от пыли; затем, выхватив меч, высоко воздел его над головой и пустил Буцефала бегом к реке. Кавалерия гетайров, во главе с Филотой, Клейтусом и Гефестионом, ринулась за ним. Стрелы и камни свистели над головой Царя, пока он мчался, но ни один снаряд его даже не задел, и Буцефал бросился в воду, поднимая высокие фонтаны брызг.

Тысячи персидских всадников поскакали навстречу македонской атаке, и Александр первым ввязался в бой. Могучим взмахом он вонзил клинок в плечо одетого в шелка всадника, и тот с криком свалился во взбаламученную воду.

На персах почти не было доспехов, кроме стеганых парчовых нагрудников, и македоняне прорубились сквозь них к противоположному берегу.

- Бей! Бей! Бей! - рычал Александр, и его голос возносился над звенящим шумом битвы. Дротик отскочил от нагрудника сражавшегося Царя, сбив позолоченное наплечье. Александр пригнулся под просвистевшей над головой саблей и вспорол живот нападавшему.

Взобравшись на склон, Александр приостановил своего коня и бросил быстрый взгляд налево. Греческие наемники-ренегаты Дария контратаковали македонскую пехоту, и два войска бились посреди реки на мелководье, не заботясь о том, чтобы держать строй. За греками стояла Персидская Гвардия, готовая пойти в атаку следом за наемниками. Внезапно Александр понял, что если они сделают это сейчас, то македонский центр окажется разделен.

Подогнав Буцефала, Александр помчался на Гвардию, и кавалерия гетайров отчаянно постаралась поддержать его. Это был шаг немыслимой отваги, и македоняне, дравшиеся посреди реки, увидели своего Царя, как он, казалось, одной рукой прорубает себе путь к центру персидского войска.

Раздался громогласный клич, и фаланги побежали вперед.

Александр, раненный в обе руки, продолжал атаку, ибо увидел своего врага, Дария, который стоял в золотой колеснице, запряженной четверкой белоснежных коней. Персидский Царь был высок и величествен, его золотая борода была длинной и тщательно завитой. На голове у него была золотая коническая корона, надетая поверх серебряного шлема. Белый шелковый шарф обматывал его шею и лицо и спускался на его расшитый серебром плащ.

- Я вижу тебя, Узурпатор! - прокричал Александр. Гефестион и конница гетайров следовала за Царем, защищая его с флангов, но Александр снова погнал Буцефала вперед. Персидская гвардия подалась назад под отчаянным натиском конной атаки, большая тяжелая масса людей толкалась теперь перед колесницей своего Царя.

На дальнем краю поля Берин и его фессалийцы прорвались через персидские ряды и повернули вправо с целью соединиться с Александром.

Потрясенные столь стремительной атакой, персы пытались построиться боевым квадратом вокруг Дария. Александр увидел, как персидский монарх поднял копье и пытается развернуть свою колесницу, чтобы встретить врага лицом к лицу - но белоснежные кони, напуганные шумом битвы и запахами крови и смерти - запаниковали и распалились, понеся золотую колесницу прочь с поля битвы. Дарий пытался осадить взбесившихся животных, но это оказалось не в его силах, и колесница стремительно уносилась на север.

Видя, что их Царь несомненно покидает сражение, многие персы побежали за ним, открывая большие бреши в своих рядах. Фессалийские всадники тут же пробились через них, соединившись с Александром.

В считанные мгновения битва превратилась в бойню, персидские пехотинцы бежали к холмам, бросая мечи и щиты на бегу. Все полки, еще не вступившие в битву, отступили в относительную безопасность города Исс.

Когда солнце достигло зенита, сопротивление продолжали оказывать лишь немногие Царские Гвардейцы Дария, но этих немногих быстро подавили и перебили. Только меньше 3 000 греческих наемников сложили оружие и предложили свою сдачу Александру. Но Царь отказался.

- Вы предали свой народ, - обратился он к их посланнику. - Вы сражались на стороне Узурпатора против мстящей греческой армии.

- Но мы наемники, господин, - ответил посланник, побледневший, несмотря на загар. - Такова наша доля. Дарий предложил плату за наши услуги, и мы верно служили ему. Как ты можешь называть нас предателями, когда мы всего лишь следовали своему призванию?

- Он заплатил вам, чтобы вы бились, - холодно ответил Александр. - Так бейтесь. Поднимите оружие и отработайте свое жалование.

- Это безумие! - воскликнул посланник, обернувшись в поисках поддержки среди военачальников Александра.

- Нет, - процедил Царь сквозь зубы, - вот безумие. - И, шагнув вперед, он вонзил кинжал в горло посланника, направляя лезвие снизу вверх под подбородок и в мозг. - А теперь убейте их всех! - закричал он.

Прежде чем наемники успели поднять оружие, окружавшие их фракийцы и македоняне бросились к ним и принялись резать и рубить. Выхватив меч, Александр бросился к остальным, и его клинок вошел в спину ближайшего ренегата. С диким рычанием вся армия ринулась на наемников, кромсая и коля до тех пор, пока не осталось ни одного неприятельского солдата, способного стоять на ногах.