Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 177)

Дерая сидела на мраморной скамейке с мягкими подушками, наслаждаясь теплом послеполуденным солнцем на своем лице, и вспоминала те дни, когда ее сила была в зените, когда слепой мог снова видеть, а калека становился здоровым и сильным.

Она витала в воспоминаниях, когда к ней подошла Камфита.

- Сюда едет повозка, госпожа. Она черная, но украшена золотом. Должно быть, это какая-то знатная владычица. Солдаты едут спереди и сзади от нее, а в упряжке аж шестеро вороных коней. Похоже, это Царица.

- Будем надеяться, что она лишь хочет отдохнуть, - сонно ответила Дерая.

Камфита усадила свое округлое тело рядом с худой старой женщиной. - Могу ли я помочь вам пройти в алтарную комнату?

- Нет, милая. Я подожду здесь. Принеси свежей воды из колодца, и немного фруктов. Путникам надо будет утолить жажду и подкрепиться.

- Скоро закат. Я принесу тебе шаль.

Дерая услышала, как Камфита побежала назад, ее тяжелые шаги эхом отдавались в коридоре. Она вспомнила маленькое дитя, каким была Камфита когда-то - худенькая и красивая, но со сломанной ногой и увечной ступней. Дерая вылечила ее ногу, и Камфита поклялась служить ей всегда.

"Не глупи, дитя. Ступай отсюда. Найди доброго мужчину и рожай ему сыновей."

Но Камфита отказалась. И, о, как благодарна была за это Дерая.

Топот лошадиных копыт по камням вернул ее в настоящее. Она слишком устала, чтобы использовать то, что осталось от ее Дара, чтобы рассмотреть новоприбывших. Но это были, кажется, дюжина всадников; она уловила запах вспененных коней, перемешанный с человеческим потом и дымным ароматом кожаных одежд.

Экипаж остановился перед узкими воротами, и она услышала открывающуюся дверь, приближающиеся шаги и стук по земле.

Внезапно ее тронуло холодное прикосновение страха, словно ледяной ветер прошуршал по заброшенному саду; она вздрогнула. Она услышала, как солдаты проходят мимо, но затем послышался легкий шелест, точно змея ползла по сухой траве и увядшим листьям. Сладковатый запах духов наполнил воздух, и шорох приблизился. Дерая определила его как шуршание женского платья.

- Кто ты такая? - спросила она.

- Старый враг, - проговорил холодный голос.

Дерая мысленно перенеслась к своей первой встрече с Темной Владычицей и их духовному столкновению, световые копья и крики Неупокоенных. Потом она вновь увидела свое путешествие на Самофракию и попытки предотвратить воплощение Духа Хаоса.

- Аида?

- Она самая. В буквальном смысле. Тело мое по-прежнему молодо, Дерая - не старое и увядшее, не ветхая плоть на древних костях.

- Осмелюсь заметить, что этого не скажешь о твоей душе.

Аида рассмеялась, в голосе ее была ирония. - Я смотрю, умирающая собака еще способна кусаться. Не спросишь, зачем я прибыла?

- Убить меня?

- Убить тебя? Нет, нет, Дерая. Ты и так скоро умрешь без моей помощи. Я наблюдала за тобою последние годы, наслаждаясь тем, как угасают твои силы. Но убить тебя? Зачем мне это делать? Ведь без тебя мой драгоценный мальчик не был бы рожден.

- Твой драгоценный мальчик был побежден и изгнан, - сказала Дерая. - Александр теперь сильный и добрый молодой человек.

- Да, он таков, - согласилась Аида. - Он в точности такой, какой нужен мне. Я терпеливая женщина. Для Темного Бога было неподходящее время появиться во плоти. Но теперь? Теперь настало его время.

- Пустыми словами меня не испугаешь, - ответила Дерая.

- И не думала. Однако я отправляюсь в Пеллу на свадьбу Филиппа и Клеопатры. И когда я буду там, мои слова окажутся не такими уж пустыми. Думаешь, Александра защитит золотое ожерелье? Пустячный орнамент? Его можно было снять в любое время за эти тринадцать лет, но мальчику надлежало стать мужчиной, завести друзей, подготовить дорогу для Того, кто придет. - Аида вновь рассмеялось, и на этот раз ее голос был зловещим. - Ты увидишь его во всей красе, Дерая. И познаешь истинное отчаяние.

- Этого не случится, - проговорила Дерая, но ее слова прозвучали слабо и неубедительно. - Парменион тебя остановит.

- Он тоже стареет. Его дни остались в прошлом. И Аристотель бежал в дальние миры и в иные времена. Не осталось никого, кто был бы способен меня остановить.

- Почему ты явилась сюда?

- Помучить тебя, - с улыбкой сказала Аида. - Причинить тебе боль. Сообщить, что День Темного Бога грядет. И ничто не остановит его.

- Даже если ты не ошибаешься, это продлится недолго. Александр - не бессмертный. Однажды он умрет.

- Может быть. А может и нет. Но какая разница? Когда его тело растерзают стервятники, или съедят могильные черви, или испепелит огонь, Дух Хаоса освободится, и его последователи найдут для него новое подходящее тело. Он бессмертен.

- Почему ты служишь ему, Аида? Он приносит лишь боль и страдания, зло и отчаяние.

- Почему? Да как ты можешь задавать такие вопросы? Ты сидишь здесь, разлагаясь у меня на глазах, а я по-прежнему молода, благодаря его благословению. Я богата, у меня много рабов и воинов. Мое тело получает все возможные наслаждения - и невозможные тоже. Какой еще повелитель может дать мне всё это?

Теперь и для Дераи настала очередь улыбнуться. - Какие бессмысленные ценности. Удачи тебе с ними.

- Бессмысленные? Я полагаю, ты более преуспела в бессмысленности, нежели я, - прошипела Аида. - Ты за всю жизнь познала лишь одного любовника. У меня их были тысячи - и мужчин, и женщин - да, и демонов тоже. Меня удовлетворяли такими способами, о которых ты и не мечтала.

- Не очень-то и хочется. Но ты ошибаешься, Аида: ты никогда не знала любовника, потому что не способна любить. Ты даже не понимаешь значения этого понятия. Пришла меня помучить? Не вышло. Ибо раньше я ненавидела тебя, теперь же - мне тебя жаль. Принесла мне подарочек... что ж, спасибо тебе.

- Ну, вот тебе еще один, - прошептала Аида, поднимаясь. - Пармениона убьет его собственный сын, Александр. Холодное железо вонзится в его тело. Всё, о чем ты мечтала, обратится в ничто. Задумайся об этом, ты, слепая карга!

Дерая ничего не сказала, только неподвижно сидела, пока Темная Владычица шла обратно. Она слышала, как открылась дверь повозки, удаляющиеся шаги, затем удар хлыста и лошадиное ржание.

- Они уже отбыли? - спросила Камфита, поставив серебряный поднос на мраморную скамью.

- Да, отбыли.

- Это была Царица?

- Нет. Просто женщина, которую я знала раньше.

Молния рассекла небо, когда Александр вышел из дворца, направившись на запад по широкой, пустынной улице к торговой площади. На улицах было мало народа, ибо близилась полночь, однако он был уверен, что за ним следят. Он дважды замечал, что на него смотрит какой-то высокий тип в черной накидке, но когда оборачивался, никого в поле зрения не оказывалось.

Две девицы легкого поведения помахали ему, когда он пересекал площадь агоры, но он с улыбкой покачал головой. - Для тебя - особая скидка, красавчик, - позвала та, что была помоложе, однако он только развел руками.

- Нет монеты, - ответил юноша, и они отвернулись от него, направившись рука об руку дальше.

Он уловил быстрое движение слева от себя и резко обернулся с кинжалом в руке. Опять никого. Мелькнула молния, от гигантских колонн Храма Зевса заплясали черные тени. Александр тряхнул головой.

Тени. Ты стал бросаться на тени. Сунув кинжал обратно в ножны, он пошел дальше. Когда-то он смог бы воспользоваться Даром и обыскать эти тени, но с тех пор, как Парменион защелкнул ожерелье у него на шее, силы его растаяли. Не самая большая цена за мир и покой, который пришел к нему после того, как Темный Бог был изгнан из его тела.

Ни один человек, не испытывавший такого чувства изолированности, как он в детстве, не способен был понять, какое облегчение он испытал после возвращения из мира Ахайи. Прикоснуться - и не убить, обнять - и почувствовать тепло чужого тела на своем. Столько простых удовольствий. Сидеть, больше не в одиночестве, а в центре группы детей, скакать на лошади, и смеяться, и делиться с другими.

Протянув руку, он прикоснулся к холодному золоту.

Он прошел дальше, срезав через Улицу Кожевников на более широкую Аллею Жеребца, держась в тени и прислушиваясь, нет ли звуков преследования.

Как же могло дойти до такого, удивлялся он? Он шел по полуночным улицам на тайную встречу. По возвращении из Ахайи всё было прекрасно. Хорошее настроение Филиппа длилось несколько месяцев, и даже находясь вдали, в своих постоянных кампаниях то во Фракии, то в Халкидике, Царь продолжал отправлять послания своему сыну в Миезу. Когда всё пошло не так?

Может, всё началось с коня?

Он вспомнил день, пять лет назад, когда Парменион впервые привел Буцефала пред очи Царя. Предыдущие четыре дня праздновался Фестиваль Артемиды, и Филипп был расслаблен и слегка пьян, когда фессалийский конюх вывел огромного вороного скакуна на парадный плац. У Александра перехватило дыхание. Семнадцать ладоней в холке, жеребец был прекрасен, широкий в груди и горделивый во взгляде. Царь моментально протрезвел. Он тогда еще не хромал и быстро сошел с помоста, подойдя к животному.

- Никогда прежде, - сказал Филипп, - не видел я подобного коня.

- Его отцом был Титан, - поведал ему Парменион. - Я только раз скакал на нем верхом и запомнил это навсегда.

- Дам тебе за него пять талантов серебром, - объявил Царь.

- Он не для продажи, государь, даже тебе. Это - подарок Александру.