Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 166)
Ошарашенная кавалерия пыталась спастись, но единственной дорогой к отходу была та, по которой они пришли, и улицы заполнились мертвыми людьми и лошадьми.
А бойня всё продолжалась.
Клеандр осел на крышу.
Его зрение померкло, люди вокруг стерлись и стали тенями. Затем в поле зрения появилась яркая фигура, выступившая словно из мерцающего тумана. Клеандр поднялся, вся его боль тут же прошла, и он взглянул в глаза сияющему человеку, который стоял перед ним.
- Я не подвел тебя, государь. Город спасен.
- Ты хорошо поработал, родич, - сказал Парменион, Царь Спарты. Клеандр взглянул вниз, на свое неподвижное тело, забытое всеми, пока бой продолжался. Такое худое и изможденное... освободиться от него было в радость. Но тут его тронуло отчаяние. Раз Царь тоже тут, то значит...
- Мы проиграли, государь?
- Еще нет. Сражение продолжается. Идем, следуй за мной.
- Я всегда следовал за тобой, государь. И всегда буду. Но куда мы идем?
- На Кровавое Поле, мой друг. Ибо еще многим спартанцам сегодня понадобится проводник.
Кровавое поле
Если не считать резни с обеих сторон, Парменион чувствовал себя почти обособленным от сражения, и он сосредоточил разум лишь на
Битва еще была ни выиграна, ни проиграна, балансируя на лезвии ножа. Он посмотрел направо, туда, где Леонид и Тимазион возглавили штурм. Спартанцы собрались в боевое построение шириной в 200 щитов, постепенно отталкивая неприятеля назад к центру поля. Слева Леарх уже не продвигался дальше, земля под ногами его воинов была усеяна трупами павших.
Пыль вилась над полем боя, и Парменион перевел взгляд на вражеский резерв, элитную Македонскую Гвардию. Он моргнул и навострил глаза.
Они наступали.
Холодный пот прошиб его. Наряду со спартанцами это были лучшие воины Ахайи, победители многих великих битв. Они шли большой сплоченной фалангой бойцов, не меньше двадцати шеренг в глубину. Полновесная атака таким построением глубоко пробьет любой неподвижный строй.
Парменион беззвучно ругнулся. Будь его полк настоящими спартанцами, он бы сейчас скомандовал пойти в атаку, чтобы встретить врага ударом, столкнуться с их строем и, уповая на силу своих солдат, подавить наступление. Но это были не спартанцы: это были домашние рабы, гонцы, садовники и слуги, без какого-либо военного опыта.
В этот жуткий миг его посетило внезапное понимание: у него не остается выбора. Если они продолжат стоять, то их быстро сметут. Со спартанцами или нет, а у
Атаковать.
Странным образом эта мысль прогнала все его страхи, и из глубоких колодцев его души вырвалась на свободу невероятная жажда битвы, какой он еще никогда прежде не испытывал.
- Стройсь в атаку! - прокричал он.
За несколько дней подготовки рабы научились только двум маневрам, и этот был один из двух - переход от широкого оборонительного построения в плотный атакующий квадрат.
- Барабанщики, держать ритм! - крикнул Царь. - Счет три!
Сзади, за боевым строем, десять барабанщиков стали отмерять время отрывистыми ритмичными ударами.
Парменион прошел в третью шеренгу, и его люди двинулись маршем навстречу врагу. Первая шеренга держала мечи и щиты, вторая - длинные копья с железными наконечниками. Когда враг окажется на нужном расстоянии, эти копья опустятся, а воины в передней шеренге спрячут мечи и помогут вонзить эти копья, когда воины второй шеренги, схватив древка двумя руками, вонзят их в ряды противника.
Против войска с плохой дисциплиной, или отряда без построения, такая тактика зачастую была решающей. Однако если опытное, сплоченное войско блокирует эти копья щитами, то тогда исход столкновения определят сила и вес двух противоборствующих фаланг, как у двух быков, которые сошлись голова к голове.
- Копья опустить! - вскричал Парменион, и острия опустились в неровную линию, однако поднявшаяся пыль помешала противнику разглядеть, сколь неопытно были выставлены копья. - Барабанщики, бей четвертый ритм! - Стук ускорился, словно биение взволнованного сердца.
- Ну, теперь мы им покажем, - сказал Приаст, шагавший рядом с Царем. Но у Пармениона не было времени ответить, ибо враг был близко.
Македоны шли не так быстро, как он рассчитывал. На деле их строй был неровным, линия изгибалась - выпуклая с флангов, вогнутая в центре. Мгновение Парменион не понимал, что происходит, но вдруг его осенило.
Они были напуганы! Гвардейцы увидели, как принятое ими за рабов войско сокрушило их братьев по оружию, и теперь им казалось, что они выступили против самых лучших воинов на земле. Солдаты в центре первой шеренги держались подальше, боясь столкновения. Это вызвало общую нестройность Македонской фаланги, ибо ряд за рядом смещался, чтобы оставить важный для боя промежуток между шеренгами.
- Барабанщики, ритм пять! - крикнул Парменион. Барабанный бой участился, и атака набрала скорость. - Копья готовь!
Македоны еле передвигались, когда спартанцы ударили на них. Копьеносцы во второй шеренге бросились вперед, и железные острия вонзились во врагов. Будучи тесно смещены, Македоны не могли заблокировать все копья, и наконечники прошли между щитами. - Копья назад! - прокричал Парменион, и окровавленные орудия вернулись назад лишь для того, чтобы снова ударить вперед.
Македонский строй пошатнулся, и сотни их воинов полегли на месте. Но само их построение не сломалось.
Копья вновь и вновь клевали врага, но Македоны перестроились и начали отбиваться. Рабы передней шеренги выхватили мечи, и началась рукопашная схватка. Продвижение спартанцев заглохло.
В первом строю стали появляться бреши.
Один промежуток заполнил собой тут же подскочивший Шлем, своим мечом разрубив лицо наседавшему македонскому воину. - Держись плотнее, братцы! - крикнул он. Его голос разнесся по рядам и возымел действие. Рабы собрались, закрыли прорехи и дали отпор.
Теперь продвижение вперед прекратилось совсем, и два войска стояли в тесной близости, щит к щиту, ступня к ступне.
Парменион огляделся. Рабы кругом держали позицию, и его гордость за них возросла. Но вдруг холодная реальность явилась
И в этот миг он понял, как чувствовал себя его двойник при Мантинее, когда сладкий вкус победы почти уже был у него на языке.
Перед ним открылась новая брешь. Но едва он собрался ринуться вперед, как гигантская фигура Бронта с секирой в руке заполнила пустоту. Лезвие опустилось, пробивая шлем и нагрудник и снося Македона с ног.
Обернувшись, Парменион поднял руку. - Тыловые шесть шеренг, перестроиться в ширину! - крикнул он. Никто не пошевелился, люди переглядывались, потому что этому они не учились. Парменион процедил проклятие. - Тыловые шесть шеренг за мной! - вновь крикнул он, указывая направо. Ряды пришли в движение. - Перестроиться и атаковать справа!
Люди побежали за Царем в его золотых доспехах, и он продвигался через боевой строй. - Стройсь в широкую оборону, - приказал он.
Это новобранцы поняли, и быстро перегруппировались в три шеренги по 200 щитов шириной. В первой шеренге встал Парменион, выхватил меч, поднял щит и повел их Македонам во фланг. Теперь не звучало никаких барабанов, и пыль стояла густая и заволакивающая.
В последний момент Македоны их заметили и попытались развернуться.
Парменион понимал, что рабам не пробиться, но надеялся, что внезапная смена направления атаки замедлит неприятеля, так как их воины будут вынуждены отбиваться как с фронта, так и с фланга.
Слева от себя он видел, что минотавр продолжает бить и рубить секирой, и Македоны пятятся от него - и от Шлема, который теперь сражался рядом с Атталом в первом ряду.
Вдруг меч полетел ему в лицо. Парменион отбил его щитом и в ответ выбросил вперед свой клинок, но и тот был блокирован. Тогда, упав на колено, спартанец вонзил меч под щит Македона. Клинок пронзил кожаную юбку воина и угодил ему в пах. Вытащив оружие, Парменион поднялся, чтобы отразить новую атаку.
Везде вокруг него рабы напирали на врага.
Но Македоны их сдержали.
И вражеский строй начал неумолимо продвигаться вперед.
Леонид быстро вышел из первого ряда взбежал на холм, обернулся и посмотрел сверху на сражение. План Пармениона прекрасно сработал, но численный перевес всё же был не в их пользу. Фракийские наемники бежали с поля, но спартанец видел, как их офицеры отчаянно пытались перегруппировать уцелевших. Если дать им время, они вернутся в битву.
Всматриваясь сквозь пыль, Леонид увидел, как Парменион повел своих переодетых рабов против Гвардии, пока Леарх на дальнем левом фланге, под натиском Македонских Рядовых, еле-еле продвигался дальше. Как и в любом бою, первыми падают наименее опытные, слабые, медлительные и нерадивые. Теперь остались настоящие бойцы, и больше не было никаких сомнений в отваге Македонов. Ошеломленные и деморализованные в начале атаки, теперь они показали стойкость и дисциплину, и сражение стало оборачиваться в их пользу.