Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 165)
Пока что всё было именно так, как он предусмотрел: кавалерия прошла мимо по флангу - он надеялся, что для атаки на город, - а пехоте, в свою очередь, надлежало прорубить дорогу через спартанцев.
Вдруг неприятельское войско разделилось, расступившись направо и налево, перестраивая шеренги, чтобы атаковать по флангам. Боевые кличи слились в единую ужасающую стену звука, и топот ног по сухой равнине заглушил бой барабанов.
Филиппос наблюдал за битвой со своего места во главе Гвардии. Он с отвращением смотрел, как спартанские рабы вставали в построение - люди наталкивались друг на друга, роняли щиты - и он почувствовал, как в нем угасает всякий интерес к происходящему. Обычно битвы были полны дикого восторга и бурных эмоций, но эта битва делала его безразличным, почти наводила скуку. Шансы того, что рабы дрогнут и побегут еще до того, как по ним ударят Рядовые, были более чем высоки.
Затем последует самая обычная резня...
Переведя взгляд на облаченных в алые плащи спартанцев, он увидел, как те быстро перешли от оборонительного построения - 250 щитов в ширину и двадцать шеренг в глубину - к широкой линии в 500 щитов. Их поднятые копья образовали идеальную линию, что вызвало в Царе Македонов невольный трепет одобрения. Вот это были настоящие воины!
Македоны пустились бегом, фаланга разделилась и раздвинулась по полю направо и налево. Филиппос ухмыльнулся и стал всматриваться сквозь пыль, чтобы увидеть смятение в рядах рабов. Со спартанских флангов полетели стрелы и дротики, вонзаясь в атакующих Македонов. Многие пали под ними, еще больше споткнулось о тела убитых. Но атаку уже было не остановить.
Возбуждение вновь вернулось к Царю Македонов, и руки его задрожали. Строй рабов по правому флангу сломался даже прежде, чем Македоны добрались до него.
Нет, не сломался!
Ринулся в атаку!
Поначалу Царь не мог поверить увиденному. Рабы мастерски сомкнули щиты в классическую атакующую спартанскую фалангу и пошли в наступление вниз по склону холма. В своей жажде сокрушить врага Македоны нарушили строй, готовясь всего лишь разогнать этих горе-вояк. Теперь не было боевых построений, а лишь бегущая к холмам темная орда с обеих сторон. Филиппос бросил взгляд направо. Там рабы тоже шли в наступление, превосходно держа строй, чтобы встретить атаку.
Безумие, подумал он. Однако маленькая льдинка страха начала расти в его душе.
Что-то здесь было не так. Но разве это важно? Как могут рабы выдержать лобовой удар?
Теперь поднялась пыль, плотная и ослепляющая. Золотой глаз сверкнул, когда дух Царя-Демона воспарил над боевыми построениями. Вот первые Македонские воины добрались до рабов - лишь затем, чтобы быть убитыми с поразительной простотой, когда мечи вонзились в их тела, а вражеские щиты сомкнулись, словно плотина против накатывающей волны Македонов.
Филиппос посмотрел на основной полк спартанцев. Те продолжали держать позицию, даже не пытаясь прийти на подмогу к рабам на флангах.
Теперь атака захлебнулась, и поле оказалось засеяно телами Македонов. Рабы продолжали наступать, рубить и резать, и кровь обильно стекала с их мечей. Македоны отчаянно пытались восстановить строй, но рабы не дали им такого шанса.
Филиппос наблюдал за бойней, и непонимание пронзало его, как клинок.
- Оставь меня! - закричал он.
- Что же мне делать?
- Как это нам поможет?
Филиппос быстро скользнул обратно в свое тело и выхватил меч. - Вперед! - воскликнул он.
И 6 000 элитных воинов, гордость и слава Македонов, мрачнолицые и хладноглазые, подняли свои мечи и щиты и двинулись на рабов, которые окружали Спартанского Царя.
Спарта
Причиняя ему сильную боль, два молодых слуги несли Клеандра на крышу, когда до города долетела весть, что вражеская конница уже совсем рядом. Разъеденные легкие едва не вылетали из него с кашлем, и ему пришлось снять даже легкий кожаный нагрудник и шлем, вес которых оказался для него слишком тяжел. Дыхание его было хриплым, когда слуги добрались по ступеням наверх и подняли его на крышу.
За прерывистым дыханием последовал надсадный кашель, который оставил багровые брызги на белом камне. Клеандр заставил себя подняться и медленно подошел к низкому парапету, окружавшему здание. Отсюда он видел Выходную Улицу. Слева была забаррикадированная агора, торговые лотки были перевернуты и перегораживали все выходы. Справа он видел открытую равнину и облако пыли вдалеке, выдающее приближение врага.
Подняв руку, он подозвал своего слугу, Дориана, молодого кадмеянина, который с рождения служил ему. Юноша держал в руках рог, который поднес к губам, выдувая всего одну ноту, и она эхом разнеслась над всем городом. Взгляд Клеандра прочесал крыши города, на которых спрятавшиеся лучники и метатели дротиков на миг выглянули, подняв руки и показывая, что готовы к сигналу; в следующий миг они снова попрятались в свои укрытия.
Пот залил Клеандру глаза, и его лицо вспыхнуло, став желто-коричневым.
- Полежи немного, господин, - прошептал Дориан, беря господина за руку.
- Если... я... только лягу... я умру, - ответил он. Вместо этого он уперся одним коленом о парапет. Боль пронзила его слабое, изголодавшееся без кислорода тело, но он заставил себя держаться: Царь поручил ему оборону города, и Клеандр будет верен своему долгу. Еще раз он прокрутил в голове стратегию, проверяя, не осталось ли брешей, которые моли быть увидены врагом. Он перекрыл все улицы, забаррикадировал Аллею Царей и параллельную ей Выходную Улицу. Обе вели к широкой торговой площади, с ее бесчисленными аллеями и подворотнями; но эти две улицы перекрывались повозками и вытащенной из ближайших домов мебелью. Он задумался о командирах отрядов, которых самолично выбрал. Некоторые его устраивали, некоторые беспокоили. Однако лучшие воины ушли с Парменионом, и не было смысла сетовать на тех, кто остался.
Неприятель стремительно приближался, и Клеандр уже видел, как солнце отражается на шлемах и копьях. Тысячи всадников мчались к городу, и страх стиснул сердце спартанца. Удастся ли сдержать так много врагов?
- Отче Зевс, дай мне силы, - стал он молиться. Он поднял взгляд на Дориана и сказал. - Пригнись, парень, и жди моего сигнала. - Еще трое человек присоединились к ним на крыше. Двое принесли луки и несколько колчанов с длинными стрелами; третий расположился рядом с двадцатью дротиками с железными наконечниками, которые он примостил к парапету. Метатель поднял первый дротик, проверяя его на вес и баланс. - Не бросать... до... сигнала, - предупредил Клеандр, и метатель с ухмылкой кивнул.
"Когда-то я был воином," размышлял Клеандр. "В шлеме и с мечом я стоял бы сейчас рядом со своим Царем, рубил врагов и обессмертил свою мощь и славу." Новый приступ кашля сотряс его скелетоподобную фигуру. Разноцветные огоньки вспыхивали у него перед глазами, и он почувствовал, что заваливается набок. Дориан поймал его и поддержал, чтобы тот стоял прямо. Зрение Клеандра размылось, тьма спустилась на него. Невероятным усилием воли он вернул себе способность видеть, сосредоточиваясь на скачущей кавалерии. Он увидел, что конница разделяется, и половина всадников помчалась к Выходной Улице.
В далекой древности Спарта была окружена мощной крепостной стеной, однако Ликург, легендарный создатель воинского кодекса, сказал народу, что стена воинов будет надежней стены из камня, и городские оборонительные сооружения были снесены. Такой была отвага Спарты, такой была мощь ее войска, что за всю их историю ни один враг не приблизился к ним так близко, чтобы осадить их город.
До этого самого дня...
Когда конница поскакала по Выходной Улице, Дориан посмотрел на Клеандра, но умирающий покачал головой. Они всё приближались, и белые плащи реяли за их спинами. Большинство всадников были коринфянами, и много доспехов они не носили, из оружия - только копья и мечи, а их защита состояла лишь в скорости скакунов, да еще в небольших кулачных щитах, прикрепленных к левому запястью. Клеандр дождался, пока они не доедут почти что до конца Выходной Улицы, их колонна растянулась внизу прямо под ним. - Сейчас! - прошептал он.
Протяжный трубный глас огласил город, и на каждой крыше поднялись люди, в воздухе черным дождем смерти засвистели дротики и вонзились во вражеские ряды. Лошади сотнями падали под ними, роняя седоков на мощеную булыжником улицу. Лучники принялись расстреливать уцелевших, которым было некуда бежать. Белые плащи и туники покрывались багровыми брызгами, и крики умирающих оглашали город. Клеандр бесстрастно взирал на бойню, затем повернулся и увидел, как авангард колонны въезжает на агору. Там они были встречены бурей метательных снарядов.
Вооруженные рабы перелезали через баррикады и преследовали деморализованных захватчиков, сбрасывая их с седел, острыми ножами и топорами полосуя и рубя плоть и кость.