Дэвид Фиделер – Завтрак с Сенекой. Как улучшить качество жизни с помощью учения стоиков (страница 30)

Когда Эпикур говорил: «Смерть для нас – ничто», – это было не высокомерие и не попытка взглянуть на смерть сверху вниз. Он просто приводил аргумент. По его мнению, смерть ничего не значит, потому что не будет «нас», чтобы страдать от нее[305].

Стоики были убеждены в материальности нашей души, или психической и биологической жизненной силы. Поэтому они оставляли открытой возможность того, что душа может каким-то образом пережить нашу физическую смерть и существовать отдельно. Или она может объединиться с разумом и жизненной силой всей Вселенной. Сенека и Марк Аврелий не имели определенного мнения на этот счет, но оба не исключали такой возможности. В любом случае, независимо от того, какое предположение окажется верным, все стоики верили, что в смерти нет ничего плохого – даже при самом худшем сценарии, когда мы просто перестанем существовать.

Что делает жизнь такой, которая стоит того, чтобы ее прожить?

…Благо не в том, чтобы жизнь была долгой, а в том, как ею распорядиться…

Стоик стремится совершенствоваться, а совершенствование – это путешествие. Сенека так определяет конечный пункт путешествия: стать добродетельным, или «полноценным», человеческим существом. Философия стоицизма подразумевает под этим развитие души и разума таким образом, чтобы мы могли различать в жизни истинные блага. В конечном пункте нас ждет не только добродетель, но также свобода, безмятежность и счастье (см. главу 14). И тогда жизнь становится по-настоящему полноценной и максимально богатой. Человек достигает состояния, которое Сенека называл «счастливой жизнью» – состояния глубокого и непреходящего удовлетворения. Я не решаюсь проводить параллели между разными традициями, но когда читаешь представления Сенеки об этом состоянии, на ум невольно приходят такие термины, как «просветление» или «освобождение», используемые в восточной философии.

Счастливая жизнь по-настоящему полноценна, независимо от ее продолжительности. Для Сенеки это означает, что при достижении состояния истинного счастья, или безмятежности духа, долгая жизнь не сделает нас счастливее. Дополнительные дни или годы жизни не принесут нам большей добродетели, но их можно рассматривать как украшение на торте и без того счастливой жизни. Он пишет о добродетели, что «будущее ей не нужно, дней она не считает», потому что «в самый ничтожный срок она вкусит вечные блага»[306]. Для Сенеки найти истинное счастье – значит испытать то, что не подвластно времени и не может быть превзойдено; это «вершина», смысл всей жизни.

Сенека в разных произведениях неоднократно повторял, что важна не продолжительность жизни, а ее качество. Мне больше всего нравится его сравнение жизни с пьесой: важна не ее длина, а то, как хорошо она сыграна[307].

Для Сенеки главное – обретение добродетели, а не продолжительность жизни. Счастье предполагает полноценную жизнь, независимо от ее длины. Многие пожилые люди просто «существовали», говорит он, но никогда по-настоящему не жили. К сожалению, многие умирают, так и не начав жить по-настоящему.

Сенека приводит пример такой жизни. Он пишет Луцилию об одном общем знакомом, философе Метронакте, который умер молодым, в самом расцвете лет. Но он успел стать добродетельным и достойным человеком. В ответ на сетования по поводу безвременной смерти Метронакта Сенека говорит:

Однако выполнил обязанности доброго гражданина, доброго друга, доброго сына и нигде ничего не упустил. Пусть век его неполон, зато жизнь полна. Прожил восемьдесят лет! Нет, восемьдесят лет просуществовал, – если только не говорить «прожил» в том же смысле, как говорят «дерево живет».

Молю тебя, мой Луцилий, постарайся, чтобы жизнь наша, подобно драгоценностям, брала не величиной, а весом. Будем мерить ее делами, а не сроком[308].

Преимущества и недостатки преклонного возраста

…Благо – не сама жизнь, а жизнь достойная. Так что мудрый живет не сколько должен, а сколько может. …Он думает о том, как жить, а не сколько прожить.

Никто не знает, сколько ему суждено прожить, и это не в нашей власти. Тем не менее успехи медицины и технологии значительно повысили шансы наших современников – по сравнению с временами Сенеки – дожить до преклонного возраста, даже до девяноста или ста лет. Но глубокая старость приносит проблемы, подобные осыпающимся камням деревенского дома Сенеки. В какой-то момент ветхое строение просто рухнет. Это относится и к человеческому телу.

По мнению Сенеки, старость может быть благословением, одним из самых приятных периодов жизни. Он писал:

Что ж, встретим старость с распростертыми объятиями: ведь она полна наслаждений, если знать, как ею пользоваться. Плоды для нас вкуснее всего, когда они на исходе; дети красивей всего, когда кончается детство. Любителям выпить милее всего последняя чаша, от которой они идут ко дну, которая довершает опьянение.

Всякое наслажденье свой самый отрадный миг приберегает под конец. И возраст самый приятный тот, что идет под уклон, но еще не катится в пропасть. Да и тот, что стоит у последней черты, не лишен, по-моему, своих наслаждений[309].

Сенека считал преклонный возраст своего рода богатством, говорил, что этот период может быть одним из самых счастливых в жизни. Но рано или поздно наступает момент, когда жизнь очень старого человека начинает напоминать «долгую смерть». Возможно, некоторые люди, страшась смерти, считают, что жизнь нужно продлевать любой ценой, при любых условиях, даже если это означает, что близкий человек будет находиться без сознания, и жизнь в нем будет поддерживаться аппаратами, без всякой надежды на выздоровление. Как вы, наверное, догадались, Сенека был против такого подхода. Он писал: «Но разве долго умирать значит жить? Неужто найдется такой, кто предпочтет хиреть в пытках, терять один за другим члены тела, расставаться с душою по капле вместо того, чтобы сразу испустить ее?»[310]

Сенека неоднократно повторял: «В жизни важно благо, а не долгий век»[311]. И если вы страдаете от одиночества в больничной палате, постепенно разваливаясь на части, – это не самый достойный уход из мира. Таким образом, философия Сенеки сегодня становится очень актуальной, когда речь идет о проблемах завершения жизни.

И греческие, и римские стоики допускали самоубийство в чрезвычайных обстоятельствах, которые чаще встречались в античном мире, чем в современном. Но даже если отвлечься от самоубийства, не подлежит сомнению, что Сенека всем сердцем одобрил бы эвтаназию, или «хорошую смерть», вместо долгих лет жизни в беспомощном состоянии. Он пишет: «Лишь немногих долгая старость привела к смерти, не доставив страданий, но многим их бездеятельная жизнь как бы даже и не пригодилась. Что ж, по-твоему, более жестокая участь – потерять кусочек жизни, которая и так кончится?»[312]

Сенека не считал, что старость должна быть предметом желания, но ее и не следует отвергать. У каждого человека своя жизнь, и старость может стать как благословением, так и помехой. «Приятно пробыть с собою как можно дольше, если ты сумел стать достойным того, чтобы твоим обществом наслаждались»[313], – писал он.

Тем не менее Сенека говорил, что существует определенный предел, за которым лично он подвел бы черту под своей жизнью. Он объяснял Луцилию:

Я не покину старости, если она мне сохранит меня в целости – сохранит лучшую мою часть; а если она поколеблет ум, если будет отнимать его по частям, если оставит мне не жизнь, а душу, – я выброшусь вон из трухлявого, готового рухнуть строения[314].

Это совершенно логичный вывод, потому что для стоика просто возможность дышать, не сохранив умственные способности – думать, знать, понимать, – не означает жить.

Жить так, словно каждый день – последний

Я стараюсь, чтобы каждый день был подобием целой жизни.

Всем известна поговорка: «Жить одним днем». Мы не знаем, был ли ее автором Сенека, но по духу она ему очень близка.

Сенека неоднократно подчеркивал, что люди становятся раздражительными, тревожась о будущем. Причина в том, что они еще не «нашли себя», не живут полной жизнью, наслаждаясь настоящим моментом.

Сенека предлагал сделать каждый день подобием целой жизни – как будто это наш последний день. Для Сенеки эта идея превратилась в тренировку духа, связывающую воедино многие темы его работ: полнота счастливой жизни, умение жить настоящим, memento mori и освобождение от всех тревог, включая страх смерти.

Стив Джобс, выступая перед студентами университета, сказал:

Когда мне было 17 лет, я встретил мысль о том, что «если будешь проживать каждый день, как если бы он был последним, – однажды наверняка окажешься прав». Это произвело на меня сильное впечатление, и с тех пор вот уже 33 года я каждое утро смотрюсь в зеркало и спрашиваю себя: «Если бы сегодня был последний день моей жизни, захотел бы я заниматься тем, чем собираюсь заняться?» И всякий раз, когда отвечаю себе «нет» слишком много дней подряд, я понимаю, что нужно что-то менять[315].

Возможно, именно цитаты Сенеки вдохновили Стива Джобса на ежедневную медитацию – к сожалению, мы этого не знаем. Но в любом случае в полезности такой практики сомневаться не приходится. Ежедневная медитация помогает человеку задуматься о своей жизни, в том числе о ее качестве в текущий момент.