Дэвид Фарр – Книга украденных снов (страница 13)
Рейчел и Летиция стали командой из двоих. Они защищали друг друга, делились счастливыми находками вроде оброненной картофелины или огрызка яблока, но также делили и печали – например, когда Летиция узнала, что болезнь ее брата Густава усугубилась (Густав находился в блоке для мальчиков всего в полумиле от них). Рейчел рассказала Летиции о смерти матери, но ни разу не упомянула о Роберте или отце. Это был слишком большой секрет.
Высокая и белокурая Летиция была старше Рейчел на три месяца и два дня и тоже родом из Бравы, но из южной части города. Ее отец был врачом, и их семья жила намного богаче, чем семья Рейчел. Летиция рассказывала подруге о большом доме, с собаками и садом, о даче, куда они отправлялись каждым летом, и поездках за границу – иногда в теплые страны, иногда кататься на лыжах с бабушкой и дедушкой.
Для Рейчел все это казалось чудесной жизнью, но потом ей пришло в голову, что очень тяжело, когда такую роскошь столь внезапно отнимают. Рейчел испытывала странную благодарность за то, что ее семья никогда не имела чего-то слишком много. Им приходилось изобретать всевозможные праздники и приключения, и при этом они никогда не покидали гостиной. Посему у Рейчел в крови было обходиться малым и не требовать большего.
И еще Рейчел стало очевидно кое-что другое. Похоже, что до «несчастья» семья Летиции наслаждалась такими уровнями свободы, которые были очень редки в мире, возглавляемом президентом Мальстайном. Они могли путешествовать, у них были деньги, им не отключали через день электричество, у них имелись отопление и горячая вода. Рейчел не понимала почему. И почему все вдруг изменилось.
А потом Летиция однажды сказала такое, что Рейчел наконец-то многое стало ясно. Это произошло после разговора во время обеда, когда все взахлеб сравнивали отцов – кто был самым злым, вспыльчивым и так далее. Рейчел промолчала, Летиция тоже. Но вечером, когда они умывались перед отбоем, Летиция прошептала:
– Не знаю, что и сказать. Мой папа совсем не злой. Он хороший человек и прекрасный врач.
Рейчел придвинулась к подруге и негромко произнесла:
– Мой папа тоже хороший человек.
Они притихли. Летиция заговорила первой:
– Мой папа в тюрьме.
– И мой, – тихо откликнулась Рейчел и еще больше придвинулась к подруге.
– В какой тюрьме?
– Не знаю, – грустно призналась Рейчел.
– Он тоже врач?
– Нет. Он библиотекарь и великий романист.
– А мой – онколог. Он лечил некоторых самых влиятельных людей Бравы. Даже Чарльза Мальстайна.
Рейчел оцепенела. В комнате наступила тишина, словно одно только это произнесенное имя грозило опасностью.
– Так что произошло?
Летиция едва не расплакалась, но тотчас же взяла себя в руки, чем восхитила Рейчел.
– Вся его вина в том, что он сказал тупому Мальстайну, что у него рак желудка и вылечить его невозможно. За это его бросили в тюрьму, и неизвестно, сколько он там будет сидеть – может, всю жизнь.
Рейчел задышала чаще.
– Так это правда? Чарльз Мальстайн болен?
– Да. Тяжело болен. И если кто-нибудь не сумеет вылечить его каким-то чудом, то Мальстайн очень скоро умрет. И мне его совершенно не будет жалко.
СОН 14
У моей любимой тонкие пальцы
И коса уложена на голове короной
Любимая касается пальцами лиры
Все вокруг залито солнцем
Птицы не сводят с нее глаз
И Весь сад внимательно слушает ее
Фонтан перестает играть водой
Небеса замолкают
Она берет ноту
И та звенит в моем сердце хрустальным звоном
Почему она должна уйти?
9. КРФ
Когда Теодор Глимпф обнаружил Роберта на середине подвальной лестницы своего книжного магазина, он был ошеломлен, пожалуй, не меньше Роберта. Пистолет в его руке задрожал, он выпучил глаза, и казалось, что вот-вот спустит курок. Роберт испугался, что старик может случайно застрелить его.
Но тут внезапно Глимпф грубо схватил его за шиворот и столкнул с лестницы. Пересчитав все ступеньки, Роберт довольно сильно ударился об холодный каменный пол подвала. Его плечи пронзила резкая боль, но не успел он встать на ноги, как к нему подскочил юноша с шарфом, поднял рывком и прижал к стене, уронив при этом несколько пыльных томов философских трактатов.
– Кто ты, кто тебя послал и что тебе нужно?!
Не зная, на какой вопрос отвечать первым, Роберт промолчал. Но это лишь привело к тому, что его еще сильнее прижали к красным кирпичам подвала, а молодой студент пронзил его пылающим взглядом.
– Никто меня не посылал, честно! Я сам пришел! – испуганно выпалил Роберт.
– Лжешь! – прорычал юноша, и уже собрался было дать Роберту затрещину, как девушка с черными глазами воскликнула:
– Погоди, Ласло! Он всего лишь мальчик! – Она медленно подошла к Роберту. У нее был спокойный и внимательный взгляд, и поэтому, наверное, ей ни в чем нельзя было отказать. – Говоришь, тебя никто не посылал?
– Никто. Честно, – пискнул Роберт. Из-за книжной пыли ему было немного трудно дышать, да и юноша сильно стягивал воротник на его шее. – Я здесь потому, что мы с сестрой кое-кого ищем.
– А где твоя сестра?
– Она далеко, в Браве. Ей всего одиннадцать лет… то есть двенадцать только что исполнилось. И она уж точно никому не желает зла!
– В Браве? – Выражение лица юноши изменилось. Он выпустил воротник Роберта. – Ты приехал из Бравы?
Роберт кивнул.
– Зачем?
Роберт быстро подумал. Что ответить?
– Я ищу человека по имени Вальтер Мейер. Мне надо его кое о чем спросить. Вы его знаете?
Действительно ли хозяин поднял взгляд, когда услышал это имя? В подвале было темно, и Роберт не мог утверждать этого наверняка.
– Вальтер Мейер? – переспросил юноша. – Никогда о нем не слышал. О чем ты хотел его спросить?
Роберт не осмелился упомянуть драгоценную книгу, которую оставил в гостинице, надежно спрятав ее в тщательно выбранном месте.
– Я лишь хотел спросить его об отце.
– Ты приплыл на корабле? – спросила девушка. Ее голос придал ему уверенности.
– Да. Неделю назад.
– Со всей семьей?
– Нет, только я. Моя мама умерла. А сестра в сиротском приюте.
Девушка нахмурилась.
– И ты оставил сестру там? Одну?
Ее слова причинили ему боль. Они прозвучали ужасно. Если не рассказать им всю правду, то как он сможет объяснить, что он не плохой брат, что Рейчел сама умоляла его поехать?
– Я просто хочу помочь отцу. Хочу вызволить его из тюрьмы.
– А почему он в тюрьме?