Дэвид Фарр – Книга украденных снов (страница 12)
Для этого они вели себя
Он забрел в проход между стеллажами и, с превосходным актерским талантом, развитым в приключенческих играх с сестрой и отцом, притворился, будто разглядывает книги. Он попал в раздел русской поэзии. Роберта она не интересовала. Вот если бы полки были заполнены книгами о рептилиях, то мог возникнуть риск, что Роберт отвлекся бы. Но поэзия? Нет.
Он наблюдал и ждал. И все время удивлялся, какое отношение этот странный магазинчик имеет к Мальстайну и «Книге украденных снов».
Минуты летели одна за другой. Потом звякнул колокольчик и вошла девушка. Она была старше него года на четыре-пять, с прямыми черными волосами и, как не мог не заметить Роберт, весьма симпатичная. Наверное, студентка. По всему видно, серьезная девушка, и это Роберту сразу понравилось. На ней были серый берет и длинное шерстяное пальто. Она кивнула старику, тот кивнул в ответ, не улыбнувшись.
Девушка вошла в проход рядом с тем, где стоял Роберт. Тот прикинулся безобидным покупателем, схватил книгу стихов какой-то никому не известной Анны Ахматовой и принялся как бы невзначай наблюдать поверх книги за девушкой, когда она шла по проходу.
На миг их взгляды пересеклись поверх разделявших их рядов книг. Глаза у нее были очень темные, почти черные. Роберту пришлось признать, что они необычные. Но тут девушка отвела взгляд, прошла в заднюю часть магазина и, к удивлению Роберта, куда-то исчезла. Роберт посмотрел в ту сторону – никаких следов девушки. Куда же она подевалась?
Опять звякнул колокольчик. Роберт сузил глаза. Дверь магазина открылась, и на этот раз вошла ярко одетая туристка с леопардовой сумочкой, чтобы спросить, как пройти к какому-то памятнику. Хозяин магазина показал на свои уши и покачал головой, словно намекая на то, что он совсем глухой, и, злобно поворчав насчет «местных», туристка ушла.
В магазине стало тихо. Роберт, исключительно для достоверности, взял другой томик стихов, поэта по фамилии Рильке, и начал читать.
Роберт подумал о Рейчел, которая сейчас далеко в приюте, холодном и неуютном. «Так вот что делает поэзия, – мелькнуло у него в голове. – Она нас печалит. Но и заставляет помнить тех, кого мы любим».
Опять дверной колокольчик. Дверь открылась в третий раз. Теперь вошел юноша, длинноволосый, в очках, с шарфом, обмотанным вокруг шеи с деланой небрежностью. Бороденка. Тоже студент?
– Мари здесь? – спросил он хозяина.
– Да, здесь. – Хозяин чудесным образом исцелился от глухоты. – Она тебя ждет. У нее хорошие новости.
– Спасибо, герр Глимпф.
Роберт навострил уши. Имя на визитке. Теодор Глимпф. Роберт увидел, как юноша зашагал по тому же проходу, что и девушка несколько минут назад. И тоже исчез из виду.
Роберту очень захотелось узнать, куда они уходят. И что за хорошие новости принесла девушка? Не связаны ли они с Чарльзом Мальстайном? И с Вальтером Мейером? Но, чтобы попасть в тот проход, Роберту придется обойти книжные полки и показаться Теодору Глимпфу, который опять превратился в скульптуру, читающую книгу.
Потом Роберт увидел выход.
На самой нижней полке, где стояли большие книги, имелся просвет, в который вполне мог протиснуться спортивный тринадцатилетний мальчик. Роберт снял с полки пару пыльных томов по греческой архитектуре и тихонько переместился из одного прохода в соседний.
Потом поднял голову. Не заметил ли его хозяин? Нет, Глимпф ничего не заподозрил, он так и сидел, уткнувшись в книгу. Роберт прокрался до конца прохода в задней части магазина. И мгновенно понял, куда исчезали молодые люди. В конце прохода обнаружилась спиральная металлическая лесенка, ведущая вниз. А снизу доносились голоса. Сперва голос девушки:
– Он уже вылетел из аэропорта Бравы.
Напряженно вслушиваясь, Роберт тихо снял ботинки.
– Когда он прилетает? – спросил юноша.
– В полдень.
Девушка говорила ясно, спокойно и четко. Роберт, в одних носках, спустился на несколько ступенек по спиральной лестнице, решив проверить, не сможет ли он еще и проследить за этой странной парочкой.
– А отель?
– Отель «Эксельсиор». Мальстайн всегда останавливается там, когда приезжает сюда.
У Роберта перехватило дыхание.
– У него будет охрана, – сказал юноша.
– Конечно. Он привезет своих людей. Будет жить на пятом этаже. Власти Порт-Клемента попросили освободить весь отель для него и чиновников из Бравы и телохранителей.
– Пятый этаж? Уверена?
– Да.
– Это хорошо. Нам надо туда попасть.
– Что ты задумал, Ласло? – спросила девушка, понизив голос.
– Тебе лучше не знать.
– Я хочу помочь. Ненавижу Мальстайна всеми фибрами души.
– Мари, то, что ты сделала, это замечательно. Но тебе всего семнадцать. Сейчас мне нужны только ключи отеля от служебного входа и служебных лифтов.
– Тогда позволь мне помочь!
Внезапно Роберту почудилось, будто воздух стал чуть темнее. Словно на него упала тень.
Так оно и оказалось.
Обернувшись, он увидел на верхней ступени лестницы Теодора Глимпфа, который направлял пистолет прямо ему в голову.
8. Приют Святой Цецилии
Когда Роберт Кляйн отправился в Порт-Клемент, Рейчел не провожала его на пароход «Нептун», опасаясь привлечь к брату внимание. Вместо этого они попрощались дома. Никто не заплакал, из-за чего Рейчел очень возгордилась. Потом Рейчел провела два дня в квартире в одиночестве. Ночью ей приснились мама и папа, и она проснулась в надежде, что они все еще здесь, играют на пианино в гостиной или пекут хлеб на кухне. Но в квартире было пусто и тихо.
Потом приехал фургон из приюта, раздался звонок в дверь. Элегантная директриса приюта была вне себя от досады, обнаружив внутри лишь одного ребенка. Когда Рейчел принялись расспрашивать, она ответила, что однажды утром проснулась, но Роберта уже не было. Он оставил записку, в которой говорилось, что он уезжает на поезде на юг, чтобы заработать себе состояние, и чтобы Рейчел его не искала. И еще Рейчел добавила, что они с братом никогда особо не были близки и нет ничего удивительного в том, что он ее бросил. Он всегда был эгоистом. Директриса велела ей показать оставленную Робертом записку. Рейчел предполагала, что директриса об этом попросит, и дала ей записку, которую несколько часов назад сама написала, подделав почерк Роберта.
Директриса позвонила какому-то Максу и объяснила, что произошло. Макс так ругался и орал, что директрисе пришлось положить трубку, чтобы не оглохнуть. И Рейчел поехала в фургоне одна.
Приют находился в двадцати милях от города Бравы посреди голой и плоской болотистой местности, которой, казалось, не будет конца. То было ужасное место. Когда-то здесь размещалась больница, которую закрыли после вспышки тифа лет сто назад, после чего она стояла пустой. Когда Чарльз Мальстайн захватил страну, его ненависть к детям привела к тому, что многие из них оказались на улице, без дома или родителей. Поэтому здание приспособили под приют, куда попало много несчастных детей. Его назвали приютом Святой Цецилии.
Там было несколько зданий из камня и кирпича, похожих на армейские казармы. Половину отдали мальчикам, половину девочкам. И в каждом здании детей разделили по возрастам. Рейчел поместили в отделение для девочек от десяти до двенадцати лет, указали на металлическую кровать и выдали кувшин для умывания. В каждом здании имелся всего один кран с водой и отвратительный туалет на улице. Кормили дважды в день.
Не было ни полок
Рейчел сочла бы все это совершенно невыносимым, но она знала, что терпит ради Роберта. Она чувствовала, что разделилась внутри на две личности. Она жила тоскливой приютской жизнью, пытаясь уберечься от неприятностей, а также старалась съедать все, что им давали, до крошечки, чтобы сохранить силы и не заболеть. Но другая ее половина участвовала вместе с Робертом в его приключении и пыталась вместе с ним раскрыть секрет «Книги украденных снов». Именно туда, к брату, она направляла все свои мысли, в то время как тело продолжало тянуть ежедневную лямку.
Примерно неделю все это работало прекрасно. Миновал ее двенадцатый день рождения, но этого никто даже не заметил. Она ни с кем не разговаривала и решительно отбивала все попытки отобрать у нее еду. Рейчел инстинктивно поняла: главное, что надо сделать в подобном заведении, – дать всем предельно ясно понять, что с тобой связываться не стоит. Она не заводила друзей, не позволяла себе к кому-либо привязываться. Она не чувствовала ничего.
Но однажды привезли новую девочку, которую тут же стали дразнить и обижать две наглые одиннадцатилетние девицы. Рейчел защитила девочку, и та, разумеется, была ей очень благодарна, горячо выразив свою признательность. Рейчел, хотела она этого или нет, узнала ее имя – Летиция. Та оказалась болтушкой и много смеялась, даже когда им бывало совсем худо. Довольно скоро Рейчел решила, что ей действительно нравится Летиция, и поэтому ее план выживания потерпел крах. Она больше не могла непрерывно думать о Роберте и книге. А потому осталась здесь с Летицией, которая в ней нуждалась и хотела быть ее подругой.