Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 1057)
Глава 23
Я неосознанно отхожу от Эноха и Нэша, стараясь увеличить расстояние между нами. Они этого не замечают, а если и замечают, то никак не реагируют. В комнату входит невысокая женщина в пурпурном платье, с волосами цвета розового золота и направляется прямиком к Эноху. Она заключает его в объятия и накрывает щеки ладонями.
– Выглядишь уставшим. Плохо спишь?
Энох усмехается и похлопывает ее по рукам.
– Все хорошо, мам. Ты слишком волнуешься.
Женщина с беспокойством прищуривается, но кивает и, ущипнув за щеки, выпускает его.
Затем она поворачивается к Нэшу и одаривает его такой же нежностью, полной материнской любви, и наконец ее взгляд падает на меня. Я не вполне понимаю, что мне делать и чего я вообще могу ожидать от матери Эноха. Мне казалось, что она во многом будет похожа на старейшину Клири: холодная, расчетливая, достойная недоверия, но то, что я увидела, наводит на мысль о совсем других качествах. И это настораживает. Зачем такой женщине быть с человеком вроде Клири?
– Мама, это Винна. Винна, это моя мама, Айла Уинифред, – говорит Энох.
Улыбка Айлы становится ярче, и она протягивает мне руку. Я пожимаю ее, и Айла накрывает наши соединенные руки свободной ладонью и чуть сжимает.
– Приятно наконец-то с тобой встретиться, Винна. С самого твоего прибытия мои партнеры без устали говорят про тебя, и я очень рада, что теперь я не только знаю твое прекрасное имя, но и увидела твое прекрасное лицо.
Ее слова заставляют меня чуть помедлить, прежде чем улыбнуться в ответ и сказать, что я тоже рада познакомиться. Я уже усвоила, что для кастеров характерны полиандрические отношения, но почему-то решила, что у старейшин все иначе. Я рисовала себе картинку, как Энох сидит в безупречном душном доме, разделяя тихие трапезы со своим плетущим интриги и жаждущим власти отцом и такой же алчной матерью. Теперь я начинаю понимать, что сильно ошибалась.
В комнате появляется знакомое лицо, принося с собой успокоение, которого мне до сих пор не хватало.
– А вот и один из моих партнеров. Кажется, вы уже встречались?
Я пялюсь на Айлу Уинифред, едва удерживая на месте стремящуюся отпасть челюсть. К нам направляется паладин Эндер. Он обвивает Айлу рукой за талию и нежно целует в щеку. Она смотрит на него сияющими глазами, и это зрелище глубоко меня шокирует. Я поворачиваюсь к Эноху и одариваю его взглядом, говорящим «какого черта». Он пожимает плечами и продолжает осматривать комнату, совершенно равнодушный к этому проявлению чувств. Айла связана не только со старейшиной, но еще и с лидером паладинов. Капец, кто еще в ее ковене? Дамблдор?
– Рад снова тебя видеть, Винна. – Паладин Эндер кивает мне. – Будет здорово познакомиться с тобой получше и в обстоятельствах гораздо более дружелюбных, чем в прошлый раз, – говорит он.
Я отвечаю ему неопределенным хмыком и нахожу взглядом старейшину Клири, который расхаживает по комнате и общается с другими гостями. Возвращаю свое внимание к паладину Эндеру и коротко ему улыбаюсь.
– «Дружелюбных» – это было бы чудесно, но на многое надеяться не стану.
Он усмехается, и по какой-то причине от этого нравится мне еще больше. Я вдруг резко осознаю, что оскорбила партнера Айлы, и поворачиваюсь к ней, уже готовая к тому, что наткнусь на злобный или недовольный взгляд. К удивлению, мой комментарий не особо ее задел. Возможно, она даже не слышала меня. Она болтает с Нэшем о чем-то мне непонятном, обнимая за поясницу паладина Эндера.
– Спасибо за содействие в моем побеге, – говорю я испещренному шрамами седовласому лидеру паладинов.
– Это было меньшее, что я мог сделать после всего, что тогда случилось. Я очень сожалею о том, что произошло в тот день. С их стороны было неправильно так поступать.
Свет позолоченных люстр освещает его белоснежные волосы и подчеркивает загар.
– Как так получилось, что вы стали его панибратом? Но как по мне, в отличие от него, вы не особо похожи на манипулятивного придурка. Или вы просто лучше это скрываете?
Нэш пихает меня локтем в бок, явно предупреждая. Не знаю, в какой момент он подключился к разговору, но, видимо, из моего вопроса он уловил достаточно, чтобы решить, что мне требуется цензура.
Паладин Эндер усмехается и потирает намек на щетину на щеках.
Прежде чем он успевает ответить – или сказать, чтобы я не лезла не в свое дело, – в дверях появляется мужчина в галстуке и фраке и объявляет, что ужин подан. Все начинают двигаться в сторону обеденного зала, и я снова оказываюсь в окружении Эноха, Нэша, Каллана и Бэкета.
Меня подводят к месту всего в нескольких сиденьях от главы стола, и Каллан выдвигает мне стул. Я сажусь и наблюдаю за тем, как оставшиеся двадцать пять или около того человек с комфортом располагаются за огромным столом. Слева от меня садится Энох, справа – Бэкет, а Каллан и Нэш замыкают нашу компанию по бокам. Я смотрю на то, как они рассаживаются и придвигают стулья к столу, гадая, почему они сидят здесь, а не со своими семьями.
Снова окидываю взглядом стол и замечаю, что каждая присутствующая здесь женщина-кастер сидит в окружении своих партнеров. Айла сидит в конце стола: слева от нее паладин Эндер, справа – старейшина Клири. Рядом с паладином Эндером сидит еще какой-то мужчина, и они с Айлой над чем-то смеются. Я не упускаю ни малейшей детали в этой рассадке и, чувствуя нарастающее раздражение, пытаюсь на что-то отвлечься.
Наклоняюсь к Эноху и шепчу ему:
– И когда же ты собирался мне рассказать, что паладин Эндер – твой второй отец?
Энох смотрит на меня сверху вниз, и я не понимаю, что он сейчас испытывает: досаду или веселье.
– Ты не спрашивала, – просто отвечает он.
– Давай-ка проясним: значит, я обязана сообщать тебе все подробности своего существования, но ты не считаешь нужным даже рассказать мне о своей родне? Круто, приятно слышать.
– Все не так. Я думал, ты знаешь. О моей семье знают все.
Я фыркаю в ответ на его слова, отмечая, с каким высокомерием они были сказаны.
– А, ой,
– Ты не спрашивала о нас после той стычки на озере? – спрашивает Бэкет, вклиниваясь в разговор.
– Нет, не спрашивала. А зачем мне интересоваться кучкой придурков, которые просто стояли в сторонке и наблюдали за тем, как их друзья ведут себя, как последние мудаки? По-вашему, я увидела это проявление трусости и подумала: «
Отпиваю воды из хрустального кубка, думая лишь о том, как же мне хочется разбить эту штуку и свалить отсюда. Но как бы меня ни воротило, мне все равно придется жить в этом обществе, а истериками совершенно точно ничего не решить.
Старейшина Клири встает, и все замолкают. Он улыбается, и я едва ли не физически ощущаю его харизму.
– От имени своего ковена спешу заявить, что для нас большая радость и честь, что вы все смогли присоединиться к нам этим вечером. Это редкое удовольствие, и мы невероятно рады, что у нас получилось устроить праздник в честь наших невероятных детей. Давайте же поднимем бокалы и выпьем за них. За них и за блестящее будущее, в котором их ждут надежда и бесконечные возможности!
Над столом взлетают хрустальные кубки, по залу проносятся многочисленные: «За них!» Я крепко держу свой кубок в руках, но не подношу к губам. Это было бы чересчур похоже на то, словно я сдалась, а это не в моем стиле.
Многочисленная прислуга разносит изысканные блюда, вокруг снова звучит легкая болтовня. Окидывая взглядом тарелки, я делаю вывод, что изысканная пища не по мне. Я просто умираю от желания съесть что-нибудь, что будет выглядеть съедобно. Если мне подадут еще одну мизерную порцию хрен знает чего, но только не еды, я свихнусь.
– Как тебе Утешение, Винна? Уверена, сильно отличается от… где же это…
Платиновая блондинка, которая, я уверена, является матерью Бэкета, поворачивается к своему партнеру и вопросительно на него смотрит.
– Невада. Лас-Вегас, если точнее, – без малейшего интереса отвечает он.
– Точно, Лас-Вегас.
Она смотрит на меня и улыбается. В этой улыбке нет ни тепла, ни дружелюбия. Похоже, я не единственная, кому не нравится ее улыбка. Если она мать Бэкета, один из ее партнеров – старейшина Альбрехт. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю его через пару мест от нее.
– Да уж, сильно отличается, – расплывчато и столь же прохладно отвечаю я.
– Печально, что с твоим дядей такое случилось. Это сильно всех шокировало.
В ее мутно-голубых глазах вспыхивает искра наслаждения, и я знаю, что мне не понравится то, что сейчас услышу.
– И что же с ним случилось?
Похоже, все, кто собрался за столом, наблюдают за нашим разговором. В воздухе повисает смесь напряжения, неодобрения и воодушевления. Из-за водоворота эмоций мне сложно понять, кто из присутствующих поддерживает ее попытку уязвить меня, а кто не хочет в это ввязываться.
– Ну, учитывая распад его ковена и лишение звания…
Она останавливается на полуслове и окидывает взглядом собравшихся. Кто-то с улыбкой кивает ей, другие не меняют безучастного выражения лица, не выказывая одобрения, которого она так очевидно жаждет.
– Неудивительно, что он ушел в подполье, – фыркает она. – Я бы тоже не решилась лица показать.