Дэвид Бейлс – Творить нельзя бояться. Как перестать сомневаться и найти свой творческий путь (страница 7)

Ожидания

Где-то между причиной и следствием, между страхами о себе и переживаниями о других, находятся ожидания. Зарождаясь в высших нервных центрах головного мозга (как скромно называет себя неокортекс), ожидания служат средством соотнесения воображения с расчетами. Равновесие между ними хрупко: зайдете слишком далеко в одну сторону, и голова будет заполнена неосуществимыми фантазиями, зайдете подальше в другую – и так и будете всю жизнь составлять списки задач.

Еще хуже, когда ожидания слишком легко переходят в фантазии. Недавно на одном семинаре для писателей инструктор героически старался держать в центре дискуссии вопросы ремесла (пока еще неизученные), а писатели (пока еще неопубликованные) с не меньшим героизмом отвлекали его вопросами об авторских гонорарах, правах на экранизации и сиквелы.

При наличии связи с реальностью и некоторой доли оптимизма смутные ожидания нашептывают вам, что ваша работа выстрелит, что она станет легче, что она сделается сама собой. И в самом деле, время от времени небеса разверзаются и работа спорится. Нереальные ожидания приходят легко, как из эмоциональных потребностей, так и из надежд или воспоминаний о периодах чуда. К сожалению, ожидания, основанные на иллюзии, почти всегда приводят к разочарованию.

И наоборот, ожидания, основанные на самой работе, служат самым полезным инструментом, какой только есть у художника. То, что вам нужно знать о следующей работе, уже содержится в предыдущей. Узнать о своих материалах можно из собственного опыта работы с материалами. Узнать о своем исполнении можно по своему исполнению. Лучший источник информации о том, что вы любите, – ваше последнее взаимодействие с любимым объектом. Проще говоря, ваша работа и есть ваш путеводитель – это полный, всеобъемлющий и безграничный справочник о том, как нужно работать. Другой такой книги нет, и принадлежит она только вам. Больше ни для кого ее приемы не сработают. Здесь повсюду ваши следы, и только вы знаете, как они здесь оказались. Ваша работа расскажет о ваших методах, дисциплине, сильных и слабых сторонах, о привычных жестах и готовности к принятию.

УРОКИ, КОТОРЫЕ ВАМ ПРЕДСТОИТ УСВОИТЬ, СОДЕРЖАТСЯ В РАБОТЕ. ЧТОБЫ ИХ УВИДЕТЬ, НУЖНО ЛИШЬ ВЗГЛЯНУТЬ НА НЕЕ ЯСНО – БЕЗ ОСУЖДЕНИЯ, БЕЗ НУЖДЫ ИЛИ СТРАХА, БЕЗ ЖЕЛАНИЙ И НАДЕЖД. БЕЗ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ОЖИДАНИЙ. Спрашивайте свою работу о том, что нужно ей, а не о том, что нужно вам. Затем отбросьте страхи и прислушайтесь к ней так, как хорошие родители прислушиваются к ребенку.

IV. Страхи о других

«Не оглядывайтесь назад.

Может быть, за вами погоня»

Искусство часто создается в непринужденной обстановке и является непрошеным гостем в моменты бескорыстного взаимодействия с материалами и идеями, которые нам небезразличны. В такие моменты места для других не остается. Наверное, так и должно быть. В конце концов, искусство редко рождается в комитетах.

По идее, реакции других людей не должны вызывать у художника проблем, но обычно они вызывают. Проблемы возникают, когда мы путаем приоритеты других со своими собственными. Мы постоянно носим с собой реальных и воображаемых критиков – сплошной гул голосов, одни из которых нам просто запомнились, другие что-то предсказывают, и каждый жаждет прокомментировать любое наше действие. Кроме того, даже представления общества о создании искусства вызывают у художника паралич противоречий. Художник словно бы обязан каждое последующее произведение создавать непохожим на другие и совершенно уникальным, и при этом оно должно казаться успокоительно знакомым в ряду предыдущих работ. От тебя ожидают, что ты будешь создавать произведения глубоко (возможно, даже болезненно) личные, но при этом привлекательные и легкие для восприятия аудитории, которая никогда вас в глаза не видела.

Когда работа идет хорошо, подобные внутренние голоса мы держим на расстоянии, а во времена неопределености и нужды начинаем к ним прислушиваться. МЫ ПЕРЕКЛАДЫВАЕМ ПРИНЯТИЕ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ РЕШЕНИЙ НА ДРУГИХ, КОГДА БОИМСЯ, ЧТО САМА ПО СЕБЕ РАБОТА НЕ ПРИНЕСЕТ НАМ ПОНИМАНИЯ, ПРИНЯТИЯ И ОДОБРЕНИЯ, К КОТОРЫМ МЫ СТРЕМИМСЯ. Для студентов в условиях университета эта проблема почти неизбежна; там ты точно знаешь (и не ошибаешься), что, если выберешь определенное направление работы, то будешь получать одни пятерки. Вне академических кругов одобрение может облекаться в более возвышенные термины – признание критиков, выставки, членства, – но механизм всё тот же.

В коммерческом искусстве этот вопрос часто решается проще, потому что одобрение клиента первично, а остальные вознаграждения, соответственно, вторичны. В большинстве же видов искусства никакого клиента нет, и при создании произведения вы открываете истину, которой не ожидали: самим своим взаимодействием с любимым делом вы открываете себя миру. Как же не принимать критику такой работы на свой счет?

Понимание

Еще в юном возрасте мы все осознаем опасность оказаться непохожими на других. Мы узнаем, что другие обладают властью прогонять, высмеивать, клеймить того, кто выделяется, и отворачиваться от него. Можно обратиться к своим воспоминаниям, но так или иначе все мы прочувствовали боль маленького мальчика, который хотел писать стихи, или маленькой девочки, которая хотела поиграть в мяч с другими ребятами на пустыре.

Когда становишься художником, эти жизненные уроки приходится проходить снова и снова – с удвоенной силой. Следуя по пути своего сердца, ты рискуешь тем, что работа может оказаться не понята другими. По крайней мере, не сразу и не широкой аудиторией. Когда автор задавал компьютеру вопрос: «Как это устроено?» – обнаружилась любопытная закономерность, а именно – повторяющаяся задержка примерно на пять лет с получения данного негатива и до момента, когда отпечатки с него начинают продаваться. Оказалось даже, что одна популярная сегодня работа впервые была опубликована в критическом обзоре, где говорилось, насколько она слабее, чем предыдущая. Артисты, выходящие на сцену, еще и сталкиваются с реальным ужасом мгновенного вердикта своей работе, вынесенного лично, – например, в середине парижской премьеры «Весны священной» Стравинского дирижера закидали гнилыми фруктами, а Боба Дилана освистали, когда он впервые вышел на сцену с электрогитарой. Неудивительно, что художники так часто испытывают тяжелое чувство от того, что их карьера катится по наклонной: в любой момент старая работа всегда более привлекательна и более понятна аудитории.

Это плохо. В конце концов, желание быть понятым – одна из основных потребностей и подтверждение общности с окружающими. Риск пугает: делая свое дело, ты наделяешь аудиторию властью не выразить того понимания, которого ты ждешь. Ты позволяешь им сказать: «это не похоже на нас, это что-то странное, это что-то безумное».

И надо признать, всегда есть шанс, что они окажутся правы, и ваша работа послужит доказательством того, что вы отличаетесь от других и вам суждено одиночество. Ведь сами художники редко служат образцом нормальности. Как довольно противоречиво заметил Бен Шан: «Картина Ван Гога на стене гостиной, конечно, настоящий повод для гордости, вот только перспектива принимать у себя в гостиной самого Ван Гога, вероятно, повергла бы в смятение многих преданных любителей искусства». Если так рассуждать, то банальные высказывания о достоинствах индивидуальности звучат довольно пусто. ВОЗМОЖНО, НА САМОМ ДЕЛЕ ВЫ НЕ ХОТИТЕ УЗНАТЬ, НАСКОЛЬКО НЕПОНЯТНО ВАШЕ ИСКУССТВО – ИЛИ ВАША ЛИЧНОСТЬ – ДЛЯ ДРУГИХ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, УЗНАТЬ НЕ ТАК СКОРО.

ЕЩЕ В ЮНОМ ВОЗРАСТЕ МЫ ВСЕ ОСОЗНАЕМ ОПАСНОСТЬ ОКАЗАТЬСЯ НЕПОХОЖИМИ НА ДРУГИХ. МЫ УЗНАЕМ, ЧТО ДРУГИЕ ОБЛАДАЮТ ВЛАСТЬЮ ПРОГОНЯТЬ, ВЫСМЕИВАТЬ, КЛЕЙМИТЬ ТОГО, КТО ВЫДЕЛЯЕТСЯ, И ОТВОРАЧИВАТЬСЯ ОТ НЕГО. МОЖНО ОБРАТИТЬСЯ К СВОИМ ВОСПОМИНАНИЯМ, НО ТАК ИЛИ ИНАЧЕ ВСЕ МЫ ПРОЧУВСТВОВАЛИ БОЛЬ МАЛЕНЬКОГО МАЛЬЧИКА, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ ПИСАТЬ СТИХИ, ИЛИ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ, КОТОРАЯ ХОТЕЛА ПОИГРАТЬ В МЯЧ С ДРУГИМИ РЕБЯТАМИ НА ПУСТЫРЕ.

Что действительно необходимо, так это провести время наедине с собой – чистое время между созданием произведения и тем моментом, когда вы поделитесь им с другими. Серию картин «Хельга» Эндрю Уайет писал много лет в одиночестве, работая в своем темпе, подальше от внимания критики и советов, которые в противном случае сопровождали бы каждую работу в серии. Такие паузы позволяют законченной работе занять свое подлинное место в сердце и разуме художника – короче говоря, дают шанс самому создателю лучше понять свое творчество. Потом, когда придет время другим судить о работе, их реакция (какой бы она ни была) уже не кажется такой угрожающей.

И наоборот, когда живешь в угоду страху непонимания, развиваешь зависимость от своей аудитории. При самом простом, но и самом губительном сценарии, идеи разбавляются до той консистенции, которую, по вашему мнению, аудитория может представить и переварить, и это приводит к работе снисходительной, высокомерной, или и то и другое сразу. Хуже того, вы оказываетесь от собственного видения в этом процессе.

Находясь под таким давлением, отрадно видеть современные образцы для подражания среди тех, кто поставил целью обращение к массовой аудитории. Чарльз Имз и Джейкоб Броновски неизменно верили в способность своей аудитории расти и извлекать пользу из новых идей. Имз как-то спроектировал музейный экспонат, представляющий собой четырехметровую настенную таблицу (напечатанную обычным книжным шрифтом и с такими же мелкими иллюстрациями), в которой описывается вся история математики. Когда его спросили, кто сможет прочитать всю эту таблицу, он ответил, что каждый человек возьмет из нее столько, сколько сможет, попросту отсеяв остальное. Кроме того, кто-то найдет связь с другими данными, выходящими за пределы того, что способен воспринять сам Имз.