Дэвид Бейлс – Творить нельзя бояться. Как перестать сомневаться и найти свой творческий путь (страница 17)

Ремесло

ДА, МЕЖДУ ИСКУССТВОМ И РЕМЕСЛОМ ЕСТЬ РАЗНИЦА – ПРОСТО ОБА ТЕРМИНА НАСТОЛЬКО ОБРОСЛИ НЕТОЧНЫМИ ОПРЕДЕЛЕНИЯМИ, ЧТО ПРОВЕСТИ ЧЕТКОЕ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ НИМИ ПРАКТИЧЕСКИ НЕВОЗМОЖНО. ТАК ЧТО ПОПРОБУЕМ ПРОВЕСТИ ХОТЯ БЫ НЕЧЕТКОЕ РАЗЛИЧИЕ.

Когда думаешь о ремесле, представляешь себе мебель Сэма Малуфа или одежду ручной работы, которую показывают на ярмарках в стиле эпохи Возрождения, или всё, что было сделано до промышленной революции. Когда думаешь об искусстве, представляешь себе «Войну и мир», концерт Бетховена, «Мону Лизу». Очевидно, в обеих дисциплинах рождаются хорошие, ценные, иногда ощутимо полезные вещи, и на первый взгляд различие между ними кажется совершенно ясным.

А действительно ли «Мона Лиза» является искусством? Хорошо, а как тогда быть с идеальной копией «Моны Лизы», которую от нее не отличить? Это сравнение (каким бы хитрым оно ни было) указывает на тот факт, что удивительно трудно, а может быть, даже невозможно рассмотреть какую-либо отдельную работу изолированно и окончательно заявить, к искусству она относится или к ремеслу. Чтобы найти эту разницу, нужно сравнить последовательные произведения одного автора.

В сущности, искусство заложено в концептуальном скачке между произведениями, а не в них самих. Проще говоря, концептуальный скачок от одного произведения искусства к другому гораздо значительнее, чем от одного ремесленного творения к другому. В результате получается, что искусство менее отточено, но более инновационно, чем ремесло. Различия между пятью роялями «Стэйнвей» – произведениями непревзойденного мастерства – невелики по сравнению с различиями между пятью фортепианными концертами Бетховена, которые можно исполнить на этих инструментах.

Ремесленная работа, как правило, делается в соответствии с определенным шаблоном, и иногда этот шаблон требует долгого кропотливого труда, а на овладение им уходит много лет практического ученичества. Поразительно осознавать, что почти все по-настоящему великие скрипки в истории были изготовлены за несколько лет несколькими мастерами, живущими в паре кварталов друг от друга. И всё это произошло в какой-то итальянской деревушке три столетия назад. Это достижение Антонио Страдивари и его коллег-мастеров указывает на одно важное различие между искусством и ремеслом: в ремесле совершенство возможно. В этом смысле западное определение ремесла почти соответствует восточному определению искусства. В восточных культурах почитается искусство, добросовестно продолжающее традицию старшего мастера; на западе же такое искусство считается производным.

И ВСЁ ЖЕ ЛЮБОПЫТНО, ЧТО БОЛЬШИНСТВО ХУДОЖНИКОВ С ТЕЧЕНИЕМ ВРЕМЕНИ ПЕРЕХОДИТ ОТ ИСКУССТВА К РЕМЕСЛУ Подобно тому, как воображение уступает место исполнению по мере того, как каждое произведение близится к завершению, главные открытия художник обычно совершает довольно рано, а затем всю жизнь дополняет и совершенствует эти открытия. Как гласит дзенская пословица, перед начинающим лежит много путей, а перед зрелым их мало.

В каждый конкретный момент на этом пути ваша работа как художника заключается в том, чтобы довести ремесло до пределов и при этом не попасться в его ловушку. Ловушкой служит совершенство: если в работе постоянно не возникает новых нерешенных задач, то и следующей работе нет причин отличаться от предыдущей. Разница между искусством и ремеслом заключается не в инструментах, которые вы держите в руках, а в психологической установке, которая ими управляет. Для ремесленника ремесло – самоцель. Для вас как художника ремесло – это средство выражения вашего видения. Ремесло – видимый край искусства.

РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ ПЯТЬЮ РОЯЛЯМИ «СТЭЙНВЕЙ» – ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ НЕПРЕВЗОЙДЕННОГО МАСТЕРСТВА – НЕВЕЛИКИ ПО СРАВНЕНИЮ С РАЗЛИЧИЯМИ МЕЖДУ ПЯТЬЮ ФОРТЕПИАННЫМИ КОНЦЕРТАМИ БЕТХОВЕНА, КОТОРЫЕ МОЖНО ИСПОЛНИТЬ НА ЭТИХ ИНСТРУМЕНТАХ.

Новая работа

При постоянном художественном росте новая работа не делает старую работу фальшивой – она делает ее более искусной, более изобретательной. Старые работы зачастую смущают художника, потому что кажется, что они сделаны более молодым, более наивным человеком – тем, кто еще не знал о своих намерениях и стремлениях. Более ранняя работа часто кажется, как ни странно, одновременно слишком трудоемкой и слишком простой. И это нормально. Новая работа и должна заменять старую. Если новая работа заменяет старую, заставляя ее выглядеть неадекватной, незаконченной и неполной, – что ж, такова жизнь. (Фрэнк Ллойд Райт советовал молодым архитекторам сажать у стен своих первых зданий вьющиеся растения, чтобы те со временем выросли и скрыли их «юношеские огрехи».)

Старая работа говорит вам о том, что для вас тогда было важно. Новая служит комментарием к старой, указывая на то, чему в старой уделено меньше внимания. И всё это было бы замечательно, если бы новая работа не была способна превращаться в старую в мгновение ока – иногда сразу после завершения. Возможно, наслаждение законченной работой продлится лишь мгновенье. Это, конечно, неприятно, но это хороший знак.

СТАРАЯ РАБОТА ГОВОРИТ ВАМ О ТОМ, ЧТО ДЛЯ ВАС ТОГДА БЫЛО ВАЖНО. НОВАЯ СЛУЖИТ КОММЕНТАРИЕМ К СТАРОЙ, УКАЗЫВАЯ НА ТО, ЧЕМУ В СТАРОЙ УДЕЛЕНО МЕНЬШЕ ВНИМАНИЯ. И ВСЁ ЭТО БЫЛО БЫ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, ЕСЛИ БЫ НОВАЯ РАБОТА НЕ БЫЛА СПОСОБНА ПРЕВРАЩАТЬСЯ В СТАРУЮ В МГНОВЕНИЕ ОКА – ИНОГДА СРАЗУ ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ. ВОЗМОЖНО, НАСЛАЖДЕНИЕ ЗАКОНЧЕННОЙ РАБОТОЙ ПРОДЛИТСЯ ЛИШЬ МГНОВЕНЬЕ. ЭТО, КОНЕЧНО, НЕПРИЯТНО, НО ЭТО ХОРОШИЙ ЗНАК.

Креативность

Читателю, возможно, будет приятно отметить, что это треклятое слово на букву К ни разу не появляется в этой книге. Да и с чего бы? Разве лишь ограниченный круг людей придумывает новые идеи, решает задачи, мечтает, живет в реальном мире и дышит воздухом?

Привычки

ПРИВЫЧКИ – ЭТО ПЕРИФЕРИЧЕСКОЕ ЗРЕНИЕ СОЗНАНИЯ. ОНИ СРАБАТЫВАЮТ НА УРОВНЕ ЧУТЬ НИЖЕ СОЗНАТЕЛЬНОГО ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ, ПОМОГАЮТ ВЗГЛЯНУТЬ НА СИТУАЦИЮ КОНЦЕПТУАЛЬНО, ПРОИГНОРИРОВАВ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ДЕТАЛЕЙ. Теория достаточно проста: реагируй на знакомое автоматически, и сможешь избирательно откликаться на незнакомое. Применение этой теории немного сложнее. Если чрезмерно поддаваться привычкам, жизнь погрязнет в отупляющей рутине. Если привычек слишком мало, вас ошеломит неумолимый поток подробностей, которые приходится воспринимать (например, при употреблении некоторых психотропных препаратов человека словно гипнотизирует открытие того, что каждая травинка растет).

ВИДЕТЬ ВЕЩИ – ЗНАЧИТ УСИЛИВАТЬ В СЕБЕ ЧУВСТВО УДИВЛЕНИЯ КАК ПО ОТНОШЕНИЮ К ОДНОМУ СОБЫТИЮ ИЗ СВОЕГО ОПЫТА, ТАК И ПО ОТНОШЕНИЮ К КОМПЛЕКСУ СОБЫТИЙ, КОТОРЫЕ ФОРМИРУЮТ ПЕРЕЖИВАНИЕ ЦЕЛИКОМ. ВСЕ ЭТО ГОВОРИТ О ПОЛЕЗНОМ РАБОЧЕМ ПОДХОДЕ К СОЗДАНИЮ ПРОИЗВЕДЕНИЙ: ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ОБЪЕКТЫ, КОТОРЫЕ ОСТАЮТСЯ БЕЗ ВНИМАНИЯ.

Нужно соблюдать баланс, а создание произведений искусства помогает его достичь. Этюдник или блокнот дают художнику право на исследование – с ними вполне приемлемо простоять какое-то время, уставившись на пень. Иногда нужно получить общее впечатление от леса, а иногда прикоснуться к одному-единственному дереву – и если вам не удастся воспринять и то, и другое сразу, вы никогда по-настоящему не постигните их по отдельности. Видеть вещи – значит усиливать в себе чувство удивления как по отношению к одному событию из своего опыта, так и по отношению к комплексу событий, которые формируют переживание целиком. Все это говорит о полезном рабочем подходе к созданию произведений: обратите внимание на объекты, которые остаются без внимания. (Например, еще раз перечитай это предложение.) Или по-другому: создавайте объекты, которые вам о чем-то говорят, и прислушивайтесь к ним.

В мире искусства привычки считаются чем-то дурным. Собственно, это даже не удивляет: в области, где процветают бунтари, свергающие старые идеалы, а изучение новых идей – обыденное дело, кто бы захотел заниматься одним и тем же изо дня в день? В самом деле, с какой стати? В конце концов, если вам работается комфортно, значит, в работе нет ничего нового. Однако нам никогда не удастся затронуть более важные вопросы, если огромное количество деталей не доверить привычке. Если искусство должно питать сознание, то привычные реакции должны и поощряться, и подвергаться сомнению. Среди своих собственных повторяющихся реакций на мир нужно выявлять те, которые не являются верными или полезными, и менять их. Остальные пусть вам послужат: развивайте их. В любом случае, у вас нет особого выбора. Как довольно противоречиво заметил математик Гилберт Кит Честертон, «можно освободить вещи от чуждых или случайных законов, но не от законов их собственной природы. Не пытайтесь освободить треугольник из плена трех сторон; если треугольник вырвется из трех сторон, его жизнь плачевно закончится».

ХИТРОСТЬ, КОНЕЧНО ЖЕ, ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В РАЗВИТИИ ПРИВЫЧЕК, КОТОРЫЕ БУДУТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ВАШИМИ. К СОЖАЛЕНИЮ, ВНЕШНИЙ МИР НЕ СЛИШКОМ БЛАГОСКЛОНЕН К ХУДОЖНИКУ В ЭТОМ СТРЕМЛЕНИИ. Привычки, подаренные нам генами, родителями, церковью, прежними местами работы и отношениями называются чертами характера. Привычки, приобретенные у других художников, называются – в зависимости от того, какую форму они принимают, – манеростью, заимствованием, плагиатом или подделкой. Авторы находят это суждение несколько суровым, тем более что оно лишает силы тот самый источник, из которого художники чаще всего черпают вдохновение в начале своего творчества.