Дэвид Бейлс – Творить нельзя бояться. Как перестать сомневаться и найти свой творческий путь (страница 19)

Такое простое действие, как, например, нанесение краски, говорит что-то не только о самом себе, но и о всех других нанесенных красках. Работы Рембрандта выглядят уже по-другому – и кажется, что мазки более осознанные, – после просмотра работ Джексона Поллока. И они снова кажутся другими после того, как ты самостоятельно учишься работать с краской. Наше понимание прошлого меняется под влиянием нового опыта.

ИСКУССТВО ДАЕТ ДОСТУП К МИРАМ, КОТОРЫЕ МОГУТ ОКАЗАТЬСЯ ОПАСНЫМИ, СВЯЩЕННЫМИ, ЗАПРЕТНЫМИ, ПОЛНЫМИ СОБЛАЗНОВ ИЛИ ВСЕМ ВЫШЕПЕРЕЧИСЛЕННЫМ. ОНО ДАЕТ ДОСТУП К МИРАМ, С КОТОРЫМИ НЕ ПОЛУЧИТСЯ ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ ДРУГИМИ СПОСОБАМИ. МОЖЕТ БЫТЬ, ИМЕННО ЭТОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ – А НЕ САМОГО ИСКУССТВА – ТЫ ВЫ ИЩЕТЕ.

Если поместить точку отсчета внутрь, становится очевидно, что на каком-то уровне всё искусство автобиографично. Ведь ваша кисть делает мазок в ответ на ваш жест, ваш текстовый редактор показывает предложение на экране в ответ на то, как вы нажимаете на кнопки клавиатуры. Даже произведения доказуемой фантастики или фэнтези остаются, как сказал Теннесси Уильямс, эмоционально автобиографичными. Джон Шарковски как-то раз курировал в Музее современного искусства выставку под названием «Зеркала и окна». Его посыл состоял в том, что некоторые художники смотрят на мир словно на улицу через окно, а другие будто бы смотрятся в зеркало и видят мир внутри себя. В обоих случаях они пропускают изображения через себя.

Если в искусстве важна самость, то общепринятым следствием этого является то, что творчество – это самовыражение. И это так – но это еще не всё. Возможно, подтверждение чувства самости как основной источник потребности творить искусство является лишь преходящей чертой нашего времени. В этой интерпретации теряется прежнее представление о том, что искусство – это то, что ты делаешь в мире, или то, что ты делаешь с миром, или даже то, что ты делаешь для мира. Потребность создавать творческие работы может проистекать не только из стремления к самовыражению, но и из стремления дополнить отношения с чем-то внешним. Как создатель искусства вы служите хранителем вопросов более важных, чем самость.

ОДНИМИ ЛЮДЬМИ В ЗАНЯТИИ ТВОРЧЕСТВОМ ДВИЖЕТ ВДОХНОВЕНИЕ, ДРУГИМИ – ПРОВОКАЦИЯ, ТРЕТЬИМИ – ОТЧАЯНИЕ. Искусство дает доступ к мирам, которые могут оказаться опасными, священными, запретными, полными соблазнов или всем вышеперечисленным. Оно дает доступ к мирам, с которыми не получится взаимодействовать другими способами. Может быть, именно этого взаимодействия – а не самого искусства – вы ищете. Разница в том, что создание произведении искусства позволяет и даже заставляет вас заявить о себе. Искусство – это контакт, и ваша работа неизбежно раскрывает природу этого контакта. Создавая произведения искусства, вы утверждаете, что именно важно.

Метафора

Когда отправляешься в долгий путь, деревья – это деревья, вода – это вода, а горы – это горы. Когда пройдешь некоторое расстояние, деревья – больше не деревья, вода – больше не вода, а горы – больше не горы. А когда пройдешь большое расстояние, деревья – снова деревья, вода – снова вода, а горы – снова горы.

Создание объектов искусства строится на умении замечать – находить что-то в себе, своих методах, своем предмете. Например, рано или поздно каждый художник замечает связь линии с краем картины. До этого момента отношения между ними не существует. А после уже невозможно представить, что его не существует. И с этого момента каждая новая линия каким-то образом взаимодействует с краем картины. Люди, которые еще не сделали этого маленького открытия, смотрят на ту же картину не так, как те, кто уже его сделал, – концептуально они даже не живут в том же мире.

ВАША РАБОТА – ИСТОЧНИК БЕСЧИСЛЕННОГО КОЛИЧЕСТВА ПОДОБНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ. А эти отношения, в свою очередь, служат вместилищем силы и сложности вашего искусства. По мере вашего развития эти концептуальные отношения всё больше определяют форму и структуру мира, который вы видите. Со временем они становятся самим этим миром. Различия между вами, вашей работой и миром стираются, становятся прозрачными и, наконец, исчезают вовсе. Со временем деревья снова становятся деревьями.

Если проследить изменения в работах художника за период в несколько лет, часто можно обнаружить любопытную закономерность – случайные колебания между длительными периодами спокойных усовершенствований и скачками стремительных изменений. (И, хотя это выходит за рамки наших целей в этой книге, мы не можем не отметить соблазнительное сходство между этой моделью и проявлениями теории хаоса в математике.) Иногда наше восприятие мира плавно перетекает из одного состояния в другое, а иногда неожиданно и бесповоротно обретает совершенно иные очертания. Еще в школе мы запоминаем известные примеры таких скачков – например, про яблоко, благодаря которому Ньютон открыл закон всемирного тяготения, – но всегда с оговоркой, что подобные события редки, возможно, чрезвычайно редки. В конце концов, насколько часто кому-то выпадает шанс переписать основные законы физики?

ЕЩЕ В ШКОЛЕ МЫ ЗАПОМИНАЕМ ИЗВЕСТНЫЕ ПРИМЕРЫ ТАКИХ СКАЧКОВ – НАПРИМЕР, ПРО ЯБЛОКО, БЛАГОДАРЯ КОТОРОМУ НЬЮТОН ОТКРЫЛ ЗАКОН ВСЕМИРНОГО ТЯГОТЕНИЯ, – НО ВСЕГДА С ОГОВОРКОЙ, ЧТО ПОДОБНЫЕ СОБЫТИЯ РЕДКИ, ВОЗМОЖНО, ЧРЕЗВЫЧАЙНО РЕДКИ. В КОНЦЕ КОНЦОВ, НАСКОЛЬКО ЧАСТО КОМУ-ТО ВЫПАДАЕТ ШАНС ПЕРЕПИСАТЬ ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ ФИЗИКИ?

Однако очевидно, что все мы время от времени совершаем такие концептуальные скачки, и, хотя наши действия не меняют орбиты планет, они значительно влияют на то, как мы взаимодействуем с окружающим миром. Начните, например, изучать французский, и первый месяц вы, вероятно, будете переводить со словарем каждое слово, чтобы хоть что-то понять. И вот однажды – вуаля! – вы понимаете, что читаете по-французски без перевода, и процесс, который раньше состоял из одних препятствий, стал автоматическим. Или отправляетесь за грибами с хорошим грибником и сначала переживите несколько унизительных походов в лес, когда знаток набирает целую корзину, а вы не находите ни одного гриба. Но потом в какой-то момент мир меняется, лес волшебным образом зарастает грибами, и теперь они повсюду, а вы видите их издалека.

Для художника такие яркие сдвиги служат центральным механизмом перемен. Они порождают чистейшую форму метафоры: устанавливаются связи между непохожими вещами, значения одного обогащают значения другого, и непохожие вещи становятся неразделимы. Перед скачком были свет и тень. А после него объекты начинают парить в пространстве, где свет и тень неотличимы от самого объекта, который они определяют.

Недавно один художник, достигший определенных высот (но столь же неуверенный в себе, как и все мы) обсуждал свой вчерашний сон с другом за чашкой кофе. Это был один из тех ярких разноцветных снов, которые запоминаются в мельчайших деталях даже после пробуждения. Во сне он очутился в художественной галерее, а когда вошел внутрь и огляделся, то обнаружил, что на стенах висят картины – удивительные картины, страстные, сильные и завораживающе красивые. В конце своего рассказа художник с жаром воскликнул: – Я бы всё отдал, чтобы иметь возможность писать такие картины!

– Погоди! – воскликнул его друг. – Неужели ты не понимаешь? Это и были твои картины! Их породил твой собственный разум. Кто еще мог их написать?

И правда, кто же еще?

КОНЕЧНО, МОЖНО ОТНЕКИВАТЬСЯ ОТ ТОГО, О ЧЕМ МЕЧТАЕШЬ, НО РЕЗУЛЬТАТ ВСЁ РАВНО БУДЕТ ТУСКЛЫМ. ЕСЛИ БУДЕШЬ НАСТАИВАТЬ НА ТОМ, ЧТО МИР ВСЕГДА ДОЛЖЕН ОСТАВАТЬСЯ ТАКИМ-ТО И ТАКИМ-ТО, ТО ИМЕННО ТАКОЙ МИР ТЫ В РЕЗУЛЬТАТЕ И ПОЛУЧИШЬ. И это всё, чем он когда-либо будет. И всё ваше искусство всегда будет таким. Как говорится, когда в руках только молоток, всё становится похоже на гвоздь. Воображение и исполнение находят законные точки соприкосновения во всех возможных выразительных средствах: картинах, которые можно написать, танцевальных движениях, которые можно исполнить, нотах, которые можно сыграть. Ваше развитие как художника – это развитие в сторону произведений, которые можно создать, – произведений, которые становятся реальными в свете всего, что вы знаете. В том числе того, что вы знаете о себе.

IX. Человеческий голос

Компьютеры бесполезны.

Они могут только давать ответы.

Почти всю книгу мы пытались решить проблемы, возникающие при создании произведений искусства, исследуя, как эти проблемы появляются в студии. Условия просты: следуйте указаниям, которые возникают в результате взаимодействия с самой работой, и вам станет ясен ваш технический, эмоциональный и интеллектуальный путь. Зайдя так далеко, можно поддаться соблазну развить эту идею до конца и разрешить все вопросы в одном кратком, точном и фундаментальном ответе. Заманчивая, но бесполезная мысль. Ответы обнадеживают, но когда находишь что-то действительно полезное, оно скорее принимает форму вопроса.

Вопросы

В долгосрочной перспективе интересные ответы получают те, кто задает интересные вопросы. Иногда (и, вероятно, гораздо чаще, чем мы думаем) действительно важные вопросы долго вертятся у нас в голове, прежде чем мы приступаем к их решению. Иногда они находятся там довольно долго, прежде чем мы понимаем их ценность. Вопрос, который, вероятно, посеял семена этой книги, был задан авторам почти двадцать лет назад. Это были дружеские дебаты на тему создания небольшого художественного коллектива. Вопрос был такой: есть ли у художников что-то общее друг с другом?