Дэвид Бейлс – Творить нельзя бояться. Как перестать сомневаться и найти свой творческий путь (страница 11)

Дилемма, с которой раз за разом сталкивается каждый художник, заключается в том, когда стоит придерживаться знакомых инструментов и материалов, а когда протянуть руку и взять те, что предлагают новые возможности. В среднем, чем художник моложе, тем более он склонен экспериментировать с большим и разнообразным набором инструментов и материалов, а более опытный склонен использовать небольшой определенный набор. Со временем, когда жесты художника становятся более уверенными, выбранные инструменты служат как бы продолжением его духа. Со временем исследование нового уступает место самовыражению.

КАК БЫ ТАМ НИ БЫЛО, ВНЕСЕНИЮ ПРОМЕЖУТОЧНЫХ ПРАВОК В СОБСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ РАБОТЫ ВСЕГДА МЕШАЕТ ОДНО БОЛЬШОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ: МЫ ЕДВА ЛИ САМИ ЗНАЕМ, ЧТО У НАС ЗА МЕТОДЫ. КОГДА РАБОТА СПОРИТСЯ, ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ЗАДАВАТЬСЯ ЭТИМ ВОПРОСОМ? БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ МИРИАДЫ ШАГОВ, ПРЕДПРИНЯТЫХ ДЛЯ СОЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЯ (ИЛИ ЗА ЦЕЛЫЙ ГОД РАБОТЫ НАД ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ), НАХОДИТСЯ НИЖЕ ГРАНИЦЫ СОЗНАТЕЛЬНОЙ МЫСЛИ И ВКЛЮЧАЕТ УБЕЖДЕНИЯ И ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ О ТОМ, ЧТО ЗНАЧИТ СОЗДАВАТЬ ТВОРЧЕСКИЕ РАБОТЫ.

Как бы там ни было, внесению промежуточных правок в собственные методы работы всегда мешает одно большое препятствие: мы едва ли сами знаем, что у нас за методы. Когда работа спорится, зачем вообще задаваться этим вопросом? Большая часть мириады шагов, предпринятых для создания произведения (или за целый год работы над произведениями), находится ниже границы сознательной мысли и включает убеждения и предположения о том, что значит создавать творческие работы. Эти шаги так же неизвестны и неосознанны, как и решение протирать тарелку прямыми или круговыми движениями. Почему ты слушаешь музыку кантри-вестерн, когда пишешь картины? (Побуждает ли она тебя выбирать более яркие цвета?) Почему ты не включаешь отопление в студии, несмотря на то, что приходится работать в куртке? (Становятся ли от этого мазки более резкими?) Как ты понимаешь, когда на влажную бумагу пора наносить акварель? (По прикосновению? По запаху? По структуре бумаги?) Мы редко задумываемся, как и почему всё это делаем – мы просто это делаем. Если вам нужно изменить конечный результат, то прежде всего нужно определить характеристики своего подхода, ставшие настолько же автоматическими, как разминание глины, и столь же легкими, как выпускание стрелы из лука.

Подробности художественного творчества, которые мы всё-таки осознаем, оказываются, как правило, с трудом приобретенными практическими рабочими привычками и повторяющимися формами, на которых мы из раза в раз основываем свою работу. (Иногда в скучные дни я вполголоса говорил себе, что если просто пойду в студию и намочу полотно, то мне придется хоть что-то закончить, пока оно не высохнет.) Мы используем предсказуемые рабочие привычки, чтобы пойти в студию и начать работать с материалами. Повторяющимися фрагментами формы мы пользуемся как отправными точками для создания новых произведений. Если задуматься о том, сколько Шопен написал мазурок, можно прийти к выводу, что он, вероятно, стал более счастливым композитором, когда открыл для себя эту музыкальную форму. Легко себе представить, что он мог почти в любое время сесть за рояль и начать импровизировать в этом странно синкопированном трехчетвертном размере, постепенно выстраивая небольшое произведение. Шопену эта форма показалась настолько благоприятной для экспериментов и вариаций, что он пользовался ей еще много лет. Иоганн Себастьян Бах тоже, вероятно, поступил предусмотрительно, когда взял на себя обязательство написать прелюдию и фугу в каждой из двадцати четырех тональностей, и каждый раз, когда он садился сочинять музыку, ему было, с чего начать. («Так-так, посмотрим, я еще не начал работать над фа-диез-минор…») ЕСЛИ ПРИУЧИТЬ СЕБЯ ДИСЦИПЛИНИРОВАННО РАБОТАТЬ В ОПРЕДЕЛЕННЫХ РАМКАХ, ЭТО ИЗБАВИТ ОТ НЕОБХОДИМОСТИ ЗАНОВО ИЗОБРЕТАТЬ СЕБЯ С КАЖДЫМ НОВЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ.

Найти такую форму может быть очень ценно. Если она найдена, то никогда не стоит отказываться от нее по тривиальным причинам. Можно вообразить, как современный преподаватель предупреждает Шопена, что мазурка слишком часто повторяется в его творчестве и что он не прогрессирует. Ну, может, и не прогрессирует – но дело ведь не в этом. Писать мазурки, вероятно, шло на пользу одному лишь Шопену – это его способ сесть за работу над новым произведением. Большинству художников для создания произведений хорошего качества нужно создавать их в большом количестве, и любое средство, которое поможет нанести первый мазок кисти на чистый холст, имеет ощутимую практическую ценность.

Только творец (и то только со временем) получает шанс узнать, насколько важны мелкие условности и ритуалы в рабочей практике. Частные подробности художественного творчества совершенно неинтересны аудитории (а часто и преподавателям), возможно, потому, что они почти никогда не видны – или неизвестны – при изучении готовой работы. Хемингуэй, например, установил свою пишущую машинку на высоте прилавка и всё писал стоя. Пока он не вставал за машинку, он ничего не создавал. Конечно, эта странная привычка в его рассказах не видна – но, если бы он ее отрицал, то, вероятно, никаких рассказов бы и не было.

ЧАСТНЫЕ ПОДРОБНОСТИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА СОВЕРШЕННО НЕИНТЕРЕСНЫ АУДИТОРИИ (А ЧАСТО И ПРЕПОДАВАТЕЛЯМ), ВОЗМОЖНО, ПОТОМУ, ЧТО ОНИ ПОЧТИ НИКОГДА НЕ ВИДНЫ – ИЛИ НЕИЗВЕСТНЫ – ПРИ ИЗУЧЕНИИ ГОТОВОЙ РАБОТЫ. ХЕМИНГУЭЙ, НАПРИМЕР, УСТАНОВИЛ СВОЮ ПИШУЩУЮ МАШИНКУ НА ВЫСОТЕ ПРИЛАВКА И ВСЁ ПИСАЛ СТОЯ. ПОКА ОН НЕ ВСТАВАЛ ЗА МАШИНКУ, ОН НИЧЕГО НЕ СОЗДАВАЛ. КОНЕЧНО, ЭТА СТРАННАЯ ПРИВЫЧКА В ЕГО РАССКАЗАХ НЕ ВИДНА – НО, ЕСЛИ БЫ ОН ЕЕ ОТРИЦАЛ, ТО, ВЕРОЯТНО, НИКАКИХ РАССКАЗОВ БЫ И НЕ БЫЛО.

Самое сложное в создании произведений искусства – жить так, чтобы работа выполнялась изо дня в день, из раза в раз, и так без конца, – а это значит, что, помимо прочего, нужно найти для себя простые и полезные практические действия. Произведение искусства – это поверхностное выражение жизни, прожитой в рамках продуктивных моделей. Со временем жизнь продуктивного художника наполняется полезными условностями и практическими методами, поэтому готовые произведения выходят на свет одно за другим. И в поистине счастливые моменты эти художественные жесты выходят за рамки простой последовательности действий и обретают свою эстетику. Они – очаг вашего творчества и его дом, его рабочее место, которое связывает форму и чувство. Они становятся – подобно темным краскам и асимметричным переливам мазурки – неотделимы от жизни создателя. Это каноны. Они дают уверенность и сосредоточенность. Они не дают возможности чего-то не знать. Они позволяют автоматическому и подсознательному таковым и оставаться. Как только понимаешь, что помогает тебе делать свое дело, особенности каждого отдельного произведения становятся не так важны.

Часть II

Когда банкиры собираются за ужином, они обсуждают искусство. Когда художники собираются за ужином, они обсуждают деньги.

VI. Взгляд во внешний мир

Далеко смотреть – это одно, а идти туда – совсем другое.

Обычные проблемы

ХУДОЖНИКУ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ ИСКУССТВА КАЖУТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЛИЧНЫМИ. И это вполне понятно, потому что немногие другие виды деятельности постоянно заставляют человека сомневаться в собственной ценности. И все эти поистине личные проблемы связаны с созданием произведений искусства. Как только произведение создано, возникает совершенной новый ряд проблем, требующих от художника вовлечения во внешний мир. Назовем их обычными проблемами.

Однако обычные проблемы нельзя назвать тривиальными. Помимо прочего, они занимают большую часть времени почти у каждого художника. Один известный художник, после нескольких месяцев тщательного отслеживания времени, пришел к обескураживающему выводу, что в лучшем случае всего шесть-семь дней в месяц может уделить собственно живописи, а остальные двадцать с лишним дней неизбежно уходят на галерейные дела, уборку студии, службу доставки и тому подобное. Мораль: искусство – это нечто гораздо большее, чем просто создание произведения. Во многих случаях искусство, которое ты создаешь сегодня, найдет своего зрителя только благодаря обширной общественной сети, обеспечивающей образование в сфере искусства, его финансирование, критику, публикацию, выставки и постановки.

Во многих других случаях, к сожалению, искусство попадет в мир лишь вопреки этой сети. Многие попытки представить искусство миру только доказывают непростые взаимоотношения убеждений и экономики в нашем обществе. В некоторых кругах искусство рассматривается как нечто опасное, ненужное, элитарное, дорогое – и зависимое от покровительства изнеженных либералов восточного побережья. Сами художники живут немногим лучше, а изображаются при этом какими-то чудаками-бунтарями, которые не только живут во грехе, но и занимаются этим за счет ваших налогов!

– Бранкузи, скульптор

Подытожив эту мысль таким образом, авторы хотели бы тем самым провозгласить добровольный мораторий на цинизм в своих будущих дискуссиях – независимо от того, насколько эти ублюдки его заслуживают. Спасибо.

Управление

Так или иначе, и в причине, и в следствии такого отношения всё ясно. Некоторые виды искусства по самой своей природе являются подрывными. Побуждая зрителя воспринимать мир с помощью самых разных ощущений художника, хорошее произведение искусства неизбежно ставит под сомнение саму систему убеждений зрителя. Является ли это угрозой? Является ли папа римский католиком? Чем более действенно произведение искусства, тем более вероятно, что первой реакцией зрителя будет гнев и отрицание, за которыми тут же последует поиск виноватых. А наиболее вероятный кандидат среди них – сам художник, ведь наша традиция убивать гонца, принесшего дурные вести, освящена веками.