Deuscreator – Мельница Душ Разумных (страница 5)

Округ Меллон – место дикое, и дни его славы остались далеко в незапамятных временах. Если там кто и жил, то этого «кого-то» нельзя было даже на картах отметить, такая уж это была редкость. Если с Соластом что-то случится, то никто долго не придёт на помощь.

Он будет наедине с дикостью. И будучи душой смел, Соласт был к этому готов.

***

Тот, кто в студенческие годы заставил даже самых злостных преподавателей подписаться в рекомендациях на синее научное удостоверение, препятствий не боится.

Соласт же был тем, кто сделал так дважды.

Ему не впервой было за ночь посвящать себя исключительно скорописанию, выдавая сто пятьдесят процентов нужной работы. Он целился даже не в мишень. Он собирался пробить её насквозь и поразить ту, что стояла в запасе, в пятидесяти ярдах дальше.

Соласта не испугала поездка в округ Меллон, где ближайшее поселение находилось в семидесяти километрах, а ближайший город так вообще в двухстах. Добираясь, он спал в машине и не убоялся, когда к нему средь ночи постучалась неведомая лесная трёхметровая тварь с длинными руками и с огромным зубастым оленьим черепом на голове, сделанным, словно маска-шлем (хотя убояться стоило; всё-таки встреча с лешим – зрелище редкое и довольно тревожное, а для Моновиума так и вообще неслыханное).

Соласта не испугала перспектива провести в этой глуши целых три месяца в абсолютном одиночестве. Вороний Дозор, учитывая свои скудные средства и туманные предсказания, отправил множество наблюдателей в самые разные точки континента, а денег даже на напарника и его содержание у них не хватило, но Соласт выразил готовность побыть в обществе только длинноволновой рации да межнет-сети.

Соласта не испугало, под какой крышей он проведёт это время. Построенная около восьмидесяти лет назад наблюдательная станция была рассчитана на содержание двадцати четырёх человек в исследовательской группе. Это была бетонная трёхэтажная холодная крепость, огороженная двух с половиной метровым забором из бетона.

Внутри несколько просторных комнат; два вместительных гаража, в ближнем из которых заела из-за дождя дверь, а в другом под потолком поселились осы. Несколько общих комнат с двухъярусными кроватями и старыми матрасами, в одном из которых Соласт обнаружил семью опоссумов. Остальное по мелочи.

Гнездо для группы учёных, ставшее пристанищем для одинокой души, казалось чужим. В тёмных углах поджидали секреты, которые лучше не раскрывать; добра это не принесёт. «Гнездо» требовало заботы, которую руки одиночки были не в состоянии исполнить, но Соласт всё равно делал всё что мог: убирал, выводил плесень, смазывал петли, самостоятельно чинил проводку.

На протяжении всего своего проживания тут и наблюдения за местностью он занимался уборкой в качестве развлечения; боролся с осами (и химическим путём их выгнал!), устроил вольер для опоссумов вместо одного из гаражей. Отбелил стены, вычистил полы и соскоблил копоть от костров прошлых постояльцев.

Кое-что он решил просто не трогать; например, под крышей находилось воронье гнездо и много-много мусора. Соласт, будучи не суеверным, но осторожным, решил никогда не лазать на крышу, даже если она начнёт протекать. Потревожить ворону или принести ей неудобства в Моновиуме – очень плохая идея.

Нужно ещё отметить обязанности Соласта, ведь именно от их исполнения зависело снабжение, которое мог ему обеспечить Вороний Дозор. Конечно, они ему присылали запасы консервированной еды и предметы первой необходимости, но в зависимости от своей эффективности, Соласту повышали его снабжение, что облегчало бытие.

Каждый день Соласт должен был предоставлять отчёт о ситуации в регионе. Для этого он использовал широкую сеть охотничьих камер, перезаряжать и чинить которые также входило в его обязанности.

Вместе с этим ему нужно было поддерживать в исправности термальные энергогенераторы и их подстанции, питающие всю технику в округе от подземных аномалий (от “огненных карманов”, как называли их Искатели). И что куда важнее, сканирующие станции – небольшие здания, в которых записывались самые разные параметры: сейсмическая активность, электромагнитная, радиационная, межмирная и многие другие.

Конечно, установки могли показывать приблизительно похожие результаты, но Моновиум такое место, что две из трёх станций могли бы показывать одинаковые ложные результаты, а одна – исключительно правдивые. Отыскать истину в нескольких слоях лжи оказывалось очень непросто, но Соласт справлялся и с этой задачей лучше многих своих коллег.

Единственное, что было ужасным – станции не были надёжными. Чинить их было сложно, их автоматическая защита против зверей и мистических существ иногда могла ополчиться и на учёного, а самое главное, они находились снаружи, и порой их приходилось идти чинить уже в ночь, чтобы доделать отчёт вовремя. А Соласт куда легче испугается совы и ночной странности, чем смиренно опоздает с отчётом.

Нельзя сказать, что в эти два месяца всё шло спокойно. Моновиум всё же и над Соластом пару раз фирменно “подшутил”, создав пару ситуаций, подборки с которыми так веселят и щекочут нервы иномирцам, в жизни которых не хватает мистики.

Например, однажды связь с одной из камер прервалась, и когда Соласт отправился к дереву для обследования ситуации, он её не обнаружил. Посчитал, что что-то её украло. Вернувшись назад, он обнаружил на своём компьютере, что камера вновь была подсоединена и работала; она смотрела прямо на противоположную ель, изрезанную неким ребристым клинком и истекающую смолой. Внизу навалом лежали свежесрубленные еловые лапы. Местоположение камеры тоже изменилось, передвинулось ближе к наблюдательной станции почти на километр.

Кто? Зачем? Почему? До сих пор оставалось без ответа.

Гадать, кто или что могло так подшутить, можно долго, но Соласт списал это на невидимых лесных духов, которые, вполне вероятно, были раздосадованы деятельностью учёного. Он постарался их успокоить природным подношением: заказал фрукты, зелень, мясо в корзине из лоз, и ритуально оставил в лесу этот дар. Вроде бы помогло.

Он никогда не придавал особенного значения автомату с газированными напитками, что стоял в кафетерии. Однако одним утром, случайно туда заглянув, он, сам того не зная, впустил тревожно заевшую мысль; ему показалось, что автомат всегда был синим, а теперь внезапно стал оранжевым. Учитывая, что он никогда раньше не обращал на него внимания и никогда им не пользовался, то, что он сейчас о нём вспомнил, сильно его удивило и завладело всеми его мыслями. Соласту хотелось удостовериться точно, не является ли это новой аномалией.

Соласт побоялся, что стоит ему повести себя предсказуемо, так непременно случится беда, потому он и не собирался использовать автомат по назначению. Вместо этого Соласт решил разобрать торговый автомат и очень удивился находкам.

Внутри автомата лежал пластиковый анатомический скелет эльфа, к черепу которого была приклеена записка: “Найти скелет – это редКОСТЬ” с нарисованной улыбкой. Внутренности автомата, тем не менее, отсутствовали вместе с газировкой.

Эхо Соласт немного успокоился, поняв, что автомат стал объектом насмешек, по всей видимости, либо обслуживающего персонала (зная, что один из них должен заглянуть внутрь, но почему-то этого не сделал), либо предыдущего исследовательского состава, либо вообще туристов-взломщиков, проблем от которых и без того осталось немало.

Однако факт наличия автомата заставил Соласта надолго задуматься о своём ментальном здоровье; несмотря на то, что его скадельский разум всегда был остёр и постоянно затачивался, даже клинок его рассудка мог заржаветь от такого долгого одиночества.

Можно было бы рассказать ещё многое: о том, как за ним наблюдали олени, о том, как он обнаружил закопанные залежи абсолютно пустых пластиковых бочек на пустыре, о том, как ему мерещился “ночной гость”, наблюдавший за ним во сне, и о многом другом, но это, пожалуй, как-нибудь в другой раз.

Факт лишь в том, что такие мистические происшествия были в духе спящих аномальных зон и редко проявляли себя явно, скорее оставляли возможность на иную интерпретацию. Случайность и воображение – вот что настоящая мистика, как правило.

Через “межнет” (сеть, распространявшую информацию через межмирье – изнанку мира, куда впервые попадали души умерших и старые воспоминания, прежде чем вытягивались в иные планы существования) Соласт общался с другими исследователями и делился своими находками. Такое общение хоть и не могло заменить реального и ограничивалось лишь сообщениями на общем форуме, но всё равно было хорошим времяпрепровождением, возвращавшим ощущение какого-никакого социума.

У его коллег тоже были свои приключения. Кое-кому даже хотелось позавидовать; один наблюдатель рассказывал, как каждый понедельник находил у себя под дверью небольшую корзину со спелыми банаринами (сферический плод, дольки которого по вкусу напоминали клубничный банан, а на ощупь вареное яйцо).

Наблюдатель-получатель предположил, что такие гостинцы ему оставляли местные из деревни, где такие плоды выращивались, но странно было то, что выяснить личность дарителя так и не удалось, как и поймать его на камерах.

А кому-то завидовать вообще не хотелось; у одного из наблюдателей, молодого девятнадцатилетнего парня по имени Лек, постоянно происходило что-то совсем жуткое. Но самое ужасное, реакцией на его злоключения были лишь насмешки.