Dering Spring – Скелет (страница 5)
в уголках глаз появились тонкие чёрные прожилки;
зрачки на мгновение вспыхнули алым светом, словно отражая сияние Камня.
«Это начинается», – подумал он.
Путь назад
На мгновение он представил, как разворачивается, уходит прочь от Камня, возвращается в свой дом, где всё ещё пахнет жасмином. Он мог бы жить дальше – с болью, с пустотой, но живым.
Но образ Лиры, её последний взгляд, её слова «Не пытайся меня вернуть» – всё это вспыхнуло в памяти, словно огонь.
– Прости, – сказал он вслух, обращаясь то ли к ней, то ли к себе. – Но я не могу иначе.
Последний шаг
Он положил ладонь на Камень Душ. Монолит задрожал, а алые прожилки вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили его.
Из глубины камня раздался голос – не Лиры, не Эриана, не его собственный. Это был голос самой тьмы:
«Ты принял решение. Теперь иди. Но помни: когда ты закончишь, ты уже не будешь тем, кто начал».
Каэль отступил на шаг. Его сердце билось ровно, но внутри росла пустота – та самая, которую он пытался заполнить любовью к Лире.
– Я готов, – сказал он.
И тогда Камень открыл ему путь.
Переход
В воздухе появилась трещина – как разлом в реальности. Сквозь него Каэль увидел:
городскую площадь;
фонтан, где они когда‑то встречались втроём;
фигуру, стоящую у края воды.
Это был Эриан.
Каэль сделал шаг вперёд. Трещина поглотила его, и он оказался на площади.
Встреча с Эрианом
Эриан обернулся. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были полны странной тишины.
– Ты пришёл, – сказал он без удивления. – Значит, ты действительно готов.
– Да, – ответил Каэль. – Ты тоже это видишь?
– Вижу что? – Эриан нахмурился.
– Тень. Тень, которая не твоя.
Эриан опустил взгляд. Его тень на земле была искажена – она выглядела так, словно в ней прятался кто‑то ещё.
– Я знаю, что это значит, – тихо сказал Эриан. – Ты уже начал меняться.
– И ты тоже, – Каэль подошёл ближе. – Ты чувствуешь это? Холод внутри? Голод?
Эриан кивнул.
– С тех пор, как она умерла, я не могу спать. Мне снятся сны… о ней. Но она не говорит. Она просто смотрит.
– Потому что она ждёт, – Каэль достал гримуар. – И мы можем её вернуть.
Эриан посмотрел на книгу, затем на Каэля.
– Ты знаешь, что это не будет она.
– Знаю. Но это лучше, чем ничего.
Эриан долго молчал. Потом тихо сказал:
– Если она вернётся… пусть будет счастлива. Даже без меня. Даже с тобой.
Каэль почувствовал, как что‑то внутри него ломается.
– Ты действительно любишь её.
– Больше, чем ты можешь понять, – Эриан улыбнулся. – Но ты тоже любишь. Поэтому я согласен.
Точка невозврата
Они отправились в заброшенную часовню – ту самую, где Каэль нашёл тело Лиры. На полу всё ещё была видна пентаграмма, но теперь её линии светились тусклым синим светом, словно ожили.
Эриан встал в центр круга.
– Готов? – спросил Каэль, открывая гримуар.
– Да. Но сначала… – Эриан достал из кармана маленький медальон. – Это её. Она забыла его у меня однажды. Я хотел вернуть, но… не успел.
Он протянул медальон Каэлю. Тот взял его – металл был тёплым, словно хранил последнее тепло её рук.
– Спасибо, – прошептал Каэль.
Эриан кивнул, затем встал в центре пентаграммы.
– Начинай.
Каэль начал читать заклинание. Слова звучали странно – они будто вырывались из его горла сами по себе, на языке, который он не знал, но который знал его душа.
Пентаграмма вспыхнула синим огнём. Воздух сгустился, стал тяжёлым, как вода.
Эриан закрыл глаза.
– Прощай, Лира, – прошептал он.
И тогда тьма пришла.
Синий огонь пентаграммы взметнулся вверх, окутав Эриана призрачным сиянием. Воздух наполнился запахом озона и чего‑то ещё – сладковатого, тошнотворного, словно разлагающихся цветов.
Каэль сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Он открыл гримуар на нужной странице. Буквы пульсировали, будто живые, складываясь в слова, которые он знал, но никогда не учил.
– Готов? – спросил он, не поднимая глаз.
– Да, – голос Эриана звучал ровно, почти безжизненно. – Начинай.
Заклинание
Каэль начал читать. Слова вырывались из его горла сами по себе – на языке, которого он не знал, но который знал его душу. Это был не человеческий язык, а нечто древнее, первозданное, словно шёпот самой тьмы.
Пентаграмма вспыхнула ярче. Синий огонь превратился в чёрный, словно поглощая свет луны.
Жертва