Деннис Уитли – Зло в маске (страница 9)

Героем Витю был Массена. Быть может, на пристрастия капрала повлиял тот факт, что маршал тоже родился на юге Франции – в Ницце. Но бесспорно, это был один из величайших солдат наполеоновской армии. В 1799 году, когда Наполеон все еще не вернулся из Египта, Массена удержал бастион в Швейцарии от натиска превосходящих сил, разбил врагов Франции и спас ее от вторжения неприятеля. Затем вместе с Сультом и Сурье, которые были его заместителями, он осадил Геную, гарнизон которой страдал от голода, а население было настроено враждебно, к тому же, изнуренный английским флотом, он не отступал ни на шаг в течение многих недель. Таким образом он удержал за пределами города сильную австрийскую армию, дав возможность Наполеону выиграть решающую битву при Маренго.

Массена все еще находился в Италии. Наполеон присвоил своему приемному сыну Эжену Богарне титул вице-короля, но господствовал на севере маршал, он требовал от городов большие суммы для поддержания своих войск, большая доля от этой дани осела в карманах маршала. Тем временем благодаря его обаянию и щедрости в раздаривании краденых драгоценностей у него не было отбоя от красивых итальянских женщин, желающих разделить с ним ложе.

В Центральной Италии маршал Макдональд господствовал над тем, что прежде называлось Папской областью. Ниже на юге слабоумный король Фердинанд и его вечно интригующая супруга, королева Каролина? опрометчиво пригласили в Неаполь англо-русские силы численностью в 20 тысяч человек, тем самым разорвав договор, по которому Франция соглашалась отвести свои войска.

Наполеон, сам будучи коварнейшим человеком, выл от ярости из-за того, что на этот раз ему отплатили его собственной монетой, и приказал талантливому Гувьену Сен-Сиру свергнуть Бурбонов с их трона. Последний поспешно сделал это, вынудив их сбежать на Сицилию.

К тому времени Бонапарт решил, что недостаточно ему одному носить корону для того, чтобы повлиять на древние династии Габсбургов и Романовых или даже не столь древние, как Гогенцоллерны и англо-германские Гвельфы. Поэтому он уговорил своего старшего умного, доброго, лишенного честолюбия брата-юриста Жозефа стать королем Неаполя.

Можно себе представить, как завидовали французские войска, участвующие в холодной кампании в Польше с ее покрытыми льдом озерами, обедневшими деревнями и ужасными метелями, своим собратьям, до бесчувствия напивающимся вином и греющимся на солнце в Италии. Однако, куда бы ни заставляла императора идти его решимость стать владыкой Европы, у них не было выбора, как только следовать за ним.

Сколько бы Роджер и его товарищи по несчастью ни оплакивали свою судьбу, они вынуждены были ей покоряться. Во всяком случае, им повезло, они остались живы, а по мере того, как их раны заживали, у них появилась надежда, что они смогут найти способ сбежать, перехитрив белобрысого великана барона Знаменского, который держит их в плену.

Баронесса Фрида слабо разбиралась в медицине, но ее знаний хватало для того, чтобы содержать их раны в чистоте, перевязывать расколотую коленную чашечку сержанта и держать в лубке сломанную лодыжку Роджера.

Поэтому через две недели они уже могли кое-как передвигаться. Основание оторванного пальца Витю зажило, хотя иногда и побаливало. Таким образом, все трое ужасно хромали. Но барон Знаменский решил, что они уже достаточно поправились, чтобы приносить пользу, поэтому их заставили работать: пилить бревна на первом этаже сарая.

Кутци стоял рядом и, когда их усилия ослабевали, с удовольствием подбадривал то одного, то другого быстрым ударом кнута по спине. Фурнье и Витю разражались бранью и оскорбляли его. Роджер переносил наказание молча. По натуре он не был мстительным, но, потея над пилой, он обещал себе, что рано или поздно придумает для Кутци ужасную смерть.

Но как это устроить? Смерть барона и его прихвостней – это была непростая задача. Бежать из замка было почти невозможно с их ранами, барон с его людьми легко бы их догнали.

Днем и ночью обдумывал Роджер эту проблему, пока не пришел к выводу, что нет никакой надежды ему с его двумя товарищами победить полдюжины немцев; но если получилось бы поймать барона, то у них появился бы шанс обмануть остальных, лишенных руководства, и добиться их покорности.

Наконец в начале марта ему пришла в голову мысль, как устроить ловушку для барона. Пилы, которыми они делили на поленья стволы сосен и лиственниц средней величины, могут в руках умелых людей стать опасным оружием, но, когда ими пользуются едва пришедшие в себя полуинвалиды, с трудом волочащие ноги, опасности никакой нет, поэтому, когда заканчивался рабочий день, пилы вешались на стену на первом этаже сарая.

Будучи почти калеками, они не смогли бы далеко уйти от своих преследователей, поэтому на ночь их оставляли без охраны, и им ничто не мешало взять пилу и поднять ее наверх, на свой чердак. План Роджера был таков: они должны были выпилить в полу чердака часть досок, образовав люк, который держался бы на задвижке; если бы ее убрали, крышка люка открылась бы вниз.

При таких ограниченных средствах задача была весьма сложной. К тому же, чтобы люк не обнаружили, надо было места спилов и снизу и сверху замаскировать грязью и упрятать устройство, открывающее люк, и веревку, идущую от люка к потолку.

На все это у них уходило по нескольку часов три ночи подряд, и, когда все было закончено, Роджер вовсе не был уверен, что план сработает. Он рассчитывал на то, что барон испытывает особое удовольствие, издеваясь над своими пленниками и делая оскорбительные замечания об их стране. Очень часто во время обеда или ужина Знаменский поднимался по лестнице на чердак и проводил там минут десять, дразня их и насмехаясь по поводу того, что они никогда больше не увидят своего дома; он с ухмылкой разглагольствовал о том, что, поскольку всем известно, что французские женщины – шлюхи, они могут не сомневаться, что их милашки прекрасно проводят время с целой кучей любовников.

Люк был пропилен на том месте, где обычно стоял барон, ухмыляясь до ушей, тряся клочьями своих пшеничных волос и произнося свои глумливые монологи. Вопрос состоял в том, что произойдет после того, как Роджер отпустит веревку и крышка люка упадет вниз.

Из-за проходящей балки они могли сделать люк шириной около 76 сантиметров, а Знаменский был высоким и крупным человеком. Однако, поскольку у него не было толстого живота, были шансы, что он не застрянет в отверстии; но сколь серьезно он покалечится, упав на твердый пол сарая? Хотя он свалится с высоты около четырех метров, трудно надеяться, что он свернет себе шею, ведь ясно, что он упадет на ноги. Но он может сломать ногу или, если повезет, спустившиеся вниз пленники смогут вывести его из строя, пока на его крики не сбегутся люди.

На следующий день после того, как они закончили люк, пленники ждали с почти непереносимым волнением, когда придет барон Знаменский, чтобы по обыкновению насмехаться над ними. Но их ожидание не оправдалось. И на другой день он не появился во время обеда, и они уже начали опасаться, не надоело ли ему их дразнить. Наконец настал вечер, и они с бьющимся сердцем услышали его тяжелые шаги на лестнице. Однако и тут оказалось, что какой-то злой рок предупредил его об опасности. Вместо того чтобы занять свою обычную позицию, с широко расставленными ногами и руками на бедрах, то ухмыляясь, то злобно глядя на них, он без устали ходил взад-вперед, изредка что-то бормоча. Ясно было, что у него что-то нехорошее на уме, и через некоторое время он все им выложил.

– Слушайте, вы, французские собаки, – выпалил он на своем гортанном немецком языке. – Если вы услышите всадников, скачущих в сторону замка, и много голосов, не воображайте, что это ваши люди, и не поднимайте шум, зовя на помощь. В окрестностях много казаков, и это могут быть только они. Если они найдут вас здесь, они заберут вас в лагерь военнопленных. Но я этого не допущу. Вы будете работать на меня. Работать, пока не упадете. Поэтому я пришлю Кутци с ружьем. Он теперь будет ночевать здесь. Если появятся казаки, первый из вас, кто начнет их звать, получит горсть свинца в живот.

Кончив говорить, он остановился посреди люка. Роджер сильно дернул за конец невидимой веревки, которую держал в руках, и крышка люка с шумом обрушилась.

Барон широко разинул рот, вытаращил глаза, и его светлые волосы, казалось, отделились от черепа, когда он рухнул вниз. Но, широко расставив руки, он сумел удержаться над дырой.

Пленники тайно запаслись чем-то вроде коротких дубинок из неотесанного дерева. Понимая, что исполнить свой план они могут либо теперь, либо никогда, они одновременно бросились на барона. Сержант первым нанес удар, затем Роджер. Каждый из этих ударов мог бы наповал убить человека, но тевтонский череп обладал железной прочностью и к тому же был защищен копной волос. Знаменский лишь издал крик, дико заморгал и, чтобы защитить себя от третьего удара, который ему готовился нанести Витю, он внезапно перестал опираться на края люка локтями и исчез из вида.

– За ним! – закричал Роджер и вместе со всеми бросился вниз по лестнице.

Они нашли барона на коленях на полу сарая. Он старался подняться, но, очевидно, у него была сломана нога. С воплем ярости и боли, с ненавистью в бледно-голубых глазах, он вытащил большой охотничий нож из-за пояса кафтана. Было ясно, что он еще не побежден, а любой из них, кто подойдет близко, чтобы прикончить его, не сможет увернуться от удара его ножа.