Деннис Уитли – Зло в маске (страница 10)

Решение пришло капралу Витю. Схватив трехметровый ствол лиственницы, он воспользовался им как копьем и ринулся на скорчившегося Знаменского. Заостренный конец ствола вошел ему в горло. Из шеи хлынула кровь, он упал назад. Фурнье наклонился над ним и принялся наносить удар за ударом своей дубинкой по черепу, пока барон не замер неподвижно.

Хромая на бегу, Роджер добрался до двери сарая и, приоткрыв ее, выглянул наружу, боясь, что крики барона всполошили Кутци или кого-нибудь еще в замке. Но никого не было видно.

– А теперь что, полковник? – прокричал сержант, все еще задыхаясь от напряжения.

– Когда Знаменского хватятся в замке, кто-нибудь придет, чтобы посмотреть, что его задержало, – быстро проговорил Роджер. – Кто бы это ни был, мы нападем на него и прибьем. Вероятнее всего, это будет женщина или Кутци. К тому времени остальные усядутся ужинать, потом пойдут спать. Если повезет, они до утра не узнают о том, что произошло. Но Кутци придет сюда наверняка. Барон приказал ему ночевать здесь и стеречь нас с ружьем.

Наступили сумерки, и, напряженно прислушиваясь, они стояли в тени, один с одной стороны двери, двое с другой. Время тянулось нескончаемо, и все трое понимали, что, возможно, их отчаянная попытка не удастся. Кутци может прийти с одним-двумя приятелями для компании, и нет никакой надежды, что им удастся захватить более одного человека врасплох. У всех людей барона были ножи, и они не колеблясь воспользовались бы ими. Трое искалеченных мужчин, вооруженные лишь дубинками, имели мало шансов выйти победителями из подобной схватки, и они знали, какую цену заплатят в случае своего поражения. Несомненно, за убийство своего мужа баронесса прикажет их убить, и, скорее всего, это будет мучительная смерть.

Им показалось, что они ждали целый час, однако прошло не больше пятнадцати минут, когда они услышали звук приближающихся шагов и свист. Они с облегчением поняли, что к сараю направляется Кутци – его щербатость придавала свисту особое звучание. Но был ли он один? От этого зависело все. Но они не осмеливались выглянуть наружу, потому что он мог бы это заметить и понять, что они спустились с чердака и устроили ему засаду.

Откуда-то сверху в сарай пробился луч света. В следующий момент, ничего не подозревая, вошел Кутци. Он нес под мышкой ружье, а в левой руке зажженный фонарь. Он даже не успел вскрикнуть. Ему на голову с одной стороны опустилась дубинка сержанта, а с другой стороны – дубинка капрала. Хотя на нем была меховая шапка, удар сбил его с ног. Колени его подкосились, он бросил ружье, фонарь и упал.

– Что нам делать с этой свиньей? – спросил сержант. – Редко я встречал подобных подлецов. Грех было бы убивать его на месте. У меня до сих пор побаливают раны от его кнута. Я предлагаю дать ему прийти в себя, а затем забить до смерти.

– Я с вами согласен, – поддакнул Витю. – Однако было бы лучше положить его ногами на раскаленные камни и держать, пока он не потеряет сознание, а затем бросить его всего в огонь и сжечь дотла.

– Нет, – резко ответил Роджер. – Если мы станем всем этим заниматься, на его крики сбегутся его сотоварищи. К тому же мы не можем понапрасну тратить время. Хотя я согласен, что негодяй должен умереть.

– Придумал! – воскликнул Витю. – Мы заткнем ему рот, свяжем, привяжем его руки за спиной к коленям и бросим его свиньям.

Фурнье засмеялся:

– Отличная мысль. Свиньи любят человечину. Я слышал о детях, которые падали в хлев, и эти твари съедали их в один миг, прежде чем кто-нибудь успевал их хватиться.

Без лишних слов двое подчиненных принялись срывать с находящегося без сознания Кутци его одежду.

Роджер хотел было вмешаться, но он понимал, что его товарищи возмутятся любым проявлением милосердия с его стороны к этому пруссаку, который с восторгом бил кнутом всех троих; он решил, что быть сожранным свиньями – менее болезненная смерть, чем быть заживо сожженным. Поэтому он предоставил младшим чинам осуществить их замысел.

Раздетого, связанного Кутци, с кляпом во рту, не способного издать даже тихого бормотания, выволокли из сарая и бросили в хлев к хрюкающим свиньям. Никогда в жизни не доводилось Роджеру присутствовать при более жестоком зрелище, но он прекрасно понимал, что его собственное выживание зависит от желания капрала и сержанта подчиняться его приказам, а тут, даже если бы он был самим архангелом Гавриилом, он был бы бессилен против их стремления убедиться, что смерть Кутци будет медленной и ужасной. Подобный метод сведения старых счетов вызывал у них радость и счастливый смех; нужно было смириться, чтобы они были готовы в дальнейшем безропотно выполнять приказы Роджера.

Отделавшись от барона и Кутци, они снова несколько минут напряженно прислушивались. В противоположной от замка стороне, но несколько ближе к нему, находилось помещение, в котором, как они знали, жили крепостные. Оттуда слабо доносились звуки печальной, но мелодичной песни.

Удовлетворенный этим, Роджер направился к другому сараю, в котором находились лошади. Там было семь лошадей. Выбрав из них три, он подсыпал им овса, а затем запряг их в тройку; упряжь они притащили из соседнего каретного сарая.

У него не было ни малейшего представления, где находится французская армия, но, сориентировавшись по звездам, он решил направиться на юго-запад, понимая, что, если им удастся в этом направлении избежать встречи с неприятельским патрулем, они рано или поздно доберутся до своих соотечественников.

Отвязав колокольчики, которые висели под дугой над шеей средней лошади в тройке и позванивали при езде, они влезли в повозку. Роджер взял в руки вожжи, и они поехали.

Взошла почти полная луна, и в ее отраженном от снега свете было все видно почти как днем. Когда тройка быстрой рысью выехала из-за деревьев, окружавших замок, Роджер увидел вдалеке черное пятнышко, быстро продвигающееся через белую замерзшую равнину. Почти сразу он сообразил, что это отряд всадников и они едут в их сторону. С внезапным ужасом он понял, что, по-видимому, казаки, которых опасался барон, решили навестить замок. В тот же самый момент Фурнье закричал:

– Это казаки! Я узнал их по малорослым лошадям!

Сильно натянув ближайшую к нему вожжу, Роджер заставил тройку почти развернуться вокруг собственной оси, желая сделать поворот и уехать в противоположном направлении, пока они не столкнулись нос к носу с русскими. Он мог только надеяться, что на фоне темных деревьев их тройка останется незамеченной. Пустив лошадей галопом, они мчались под прикрытием деревьев.

Казалось, что их маневр удался. Но вдруг сзади него Витю закричал:

– Боже мой! Они нас увидели. Они тоже сменили направление.

Роджер бросил быстрый взгляд через плечо. С рыси отряд перешел на легкий галоп. Их было около двадцати всадников, и на некотором расстоянии впереди ехал высокий офицер, который кричал, чтобы тройка остановилась.

Мгновение Роджер думал выскочить из повозки и броситься в лес, но далеко бы они не убежали со своими увечьями, если бы, конечно, казаки захотели их преследовать. А если и нет, долго бы они продержались без пищи и убежища, неспособные к пешей ходьбе в этом промерзшем лесу?

Поняв, что им не сбежать, Роджер отпустил поводья и остановил тройку. Он гневно ожидал, пока казаки, низко склонившись над своими малорослыми лошадками, с дикими криками радости неслись к их тройке. Отлично владея верховым мастерством, они резко осадили своих лошадей и замерли как вкопанные.

Наклонившись со своего седла, офицер спросил у Роджера по-русски:

– Кто вы такие? Почему хотели от нас убежать? Куда вы направляетесь?

Роджер достаточно хорошо знал русский, чтобы ответить ему:

– С вашего позволения в Вильно, господин.

Сколь ни испачкана и ни изорвана была их военная форма, в них легко было опознать французов.

Хлопнув себя по бедрам, офицер от души расхохотался:

– Что? По направлению к главному штабу неприятеля? Вы думаете, что я этому поверю? Вы французы и мои пленники.

Глава 4

Отчаянная попытка

Спорить было бесполезно. Если Роджер мог бы в крайнем случае сойти за литовца или украинца, который снял французскую форму с мертвого воина, он никак бы не смог объяснить, кто его спутники.

Поскольку он смиренно опустил голову, офицер сказал:

– Мы направляемся в замок барона Знаменского. Это не такое уж плохое место для ночлега. Поверните вашу тройку и езжайте за нами.

Роджер сделал, как им было велено, но, когда их маленькая кавалькада направилась в просвет между деревьями, ведущий к въезду в замок, ему внезапно пришла в голову мысль, которая заслонила собой все остальное. Она настолько испугала его, что мгновенно кровь отхлынула от его лица.

Отказаться от надежд вырваться на свободу и попасть в плен к русским было само по себе достаточно неприятным. Но возвращение в замок неизбежно приведет к обнаружению тела барона, и ни у кого не будет сомнений в том, кто его убил. Фрида, тряся огромным задом и грудью, будет вопить и требовать отмщения, и Роджер был убежден, что офицер казаков не откажет ей в этом, немедленно приказав расстрелять Фурнье, Витю и его самого.

Спустя десять минут, когда они оказались около замка, Роджер увидел, что его наихудшие ожидания, по-видимому, оправдываются. Несколько зарешеченных окон нижнего этажа были освещены, и кучка людей с фонарями двигалась по направлению к большому сараю.