Деннис Уитли – Зло в маске (страница 4)

Обессилевший, едва сдерживающий стоны, Роджер слабо оттолкнул от себя свою жертву. Задыхаясь от напряжения, он лежал, все еще не в силах освободиться от трупа лошади. То, что ему удалось отразить это нападение, было чудом. Бешеная схватка на время согрела его, но была еще ночь, заметно холодало, и это не оставляло ему надежды дожить до утра.

Глава 2

Счет представлен

От нападения мародеров Роджер даже получил некоторую выгоду: оба были одеты в толстые меховые тулупы, которые они, по всей видимости, сорвали с других своих жертв, найденных на поле боя. Хотя зажатая тушей нога не позволяла Роджеру двигаться, он ухитрился стащить большой грубый медвежий тулуп с мужчины, которого он задушил. Тот, которого он застрелил, лежал вне пределов досягаемости, но Роджер смог воспользоваться медвежьим тулупом, чтобы укрыть от холода тело и свободную ногу, почти окоченевшую.

Через некоторое время его мысли снова вернулись к Джорджине. Без сомнения, цыганская кровь, унаследованная ею от матери, позволяла ей довольно точно предсказывать будущее и установить с Роджером странную психическую связь, которую он сам объяснял их полным взаимопониманием и долголетней привязанностью. Случалось, когда он переживал опасные моменты, а она находилась за много миль от него, он ясно слышал ее голос, предостерегающий его и подсказывающий, как ему спастись. Однажды, когда она чуть не утонула в Карибском море, он, находясь в Париже, потерял сознание и упал с лошади, а позднее узнал, что его дух пришел к ней на помощь и дал ей сил доплыть до берега.

Теперь же он гадал, знает ли она о его отчаянном положении и сможет ли каким-нибудь образом помочь ему. Однако он не представлял, как это возможно, поскольку перепробовал уже все способы освободиться, и ему не нужно было никакого предупреждения о приближении стервятников, пока он мог удержаться от сна.

От Джорджины его мысли перешли к другой красавице – графине Марии Валевской, последней любовнице Наполеона.

Когда Наполеон женился на Жозефине, он любил ее отчаянно, а она была к нему равнодушна, она лишь позволила своему прежнему любовнику, в то время всемогущему члену Директории Баррасу, уговорить себя согласиться на этот брак. Она была настолько равнодушна к нему, что не скрывала своей измены с красивым армейским интендантом по имени Ипполит Шарль, случившейся, пока Наполеон участвовал в Итальянской кампании. Ее супруг узнал об этом, но он находился под властью ее чар, поэтому простил ее. Потом, когда он отправился в Египет, Жозефина позволила себе другие любовные связи.

Семья Наполеона ее ненавидела и, когда он вернулся, представила ему точный и подробный отчет о ее неверностях в надежде, что он от нее отделается. Находясь в Египте, Наполеон имел страстную связь с неотразимо очаровательной женщиной, известной под именем Беллелотта, и теперь был склонен уступить требованиям семьи, но дети Жозефины от первого брака, Эжен и Гортензия Богарне, которых Наполеон любил как своих, со слезами заступились за мать, и так убедительно, что и на этот раз супруга была прощена.

Но с этих пор Наполеон без всяких угрызений совести овладевал любой женщиной, которую желал, а безразличие Жозефины к нему, к несчастью для нее, сменилось вдруг любовью. В интервалах между интрижками с красотками из «Опера» и «Комеди Франсез», которые проводили одну-две ночи в его постели, были более длительные романы: с Грассини, итальянской певицей; мадемуазель Жорж – Нелл Гуин[3]его сераля, которая искренне любила его и часто поднимала ему настроение своими остроумными замечаниями; с талантливой драматической актрисой Терезой Бургуэн; своевольной и заядлой картежницей мадам де Водей, которая была одной из придворных дам Жозефины; и, наконец, с мадам Дюшатель, восхитительной блондинкой с васильковыми глазами, еще одной придворной дамой Жозефины.

В этот период сообщения об изменах Наполеона вызывали у Жозефины бурные истерики. Чуть не сходя с ума от ревности, она порой врывалась в комнату, где ее супруг развлекался с Дюшатель. А он гневно заявлял, что не таков, как остальные мужчины, и выше пошлых супружеских условностей, потом выставлял Жозефину из комнаты.

Однако он продолжал испытывать к ней большую привязанность. Он по-прежнему часто спал с ней, а когда Наполеон находился в тревожном настроении, она читала ему на ночь. Ему сильно недоставало ее во время Прусской кампании, и он часто писал ей нежные письма, уговаривая ее ради него броситься навстречу северным ветрам и суровой зиме и приехать к нему.

Но вскоре после его приезда в Варшаву тон писем к Жозефине изменился: их основным мотивом становится уверение, что климат здесь слишком суров для нее и ей лучше остаться в Париже.

Причина такой резкой перемены настроения была известна всем, кто находился поблизости от него. 1 января по пути в Варшаву его карета была окружена огромной толпой, приветствующей легендарного полководца, который, по слухам, собирался вернуть Польше ее былую славу. В гостинице, куда вкатили его карету, две дамы умолили Дюрока, старшего адъютанта Наполеона и его гофмейстера, позволить им воздать честь герою. Дюрок вежливо согласился. Одной из этих дам была светловолосая, голубоглазая восемнадцатилетняя графиня Мария Валевска.

Наполеон, пораженный ее красотой, конечно, узнал ее, когда она появилась на большом балу, данном в его честь через несколько дней в Варшаве, где он обосновался в древнем дворце польских королей. Но от застенчивости юная девушка отказала ему, когда он пригласил ее на танец. Вне всякого сомнения, это разожгло его аппетит, и он преследовал ее несколько дней, с досадой и разочарованием получая отказы в ответ на письма и приглашения.

Мария Валевска, юная жена семидесятилетнего дворянина, была невинна, чрезвычайно сдержанна и набожна. Мысль о том, чтобы завести любовника, пугала ее. И хотя Наполеон не привык слышать «нет» в ответ на свои домогательства, в этом случае ему пришлось прибегнуть к посторонней помощи.

Князь Понятовский, глава движения за освобождение Польши, объяснил ей, сколь важно было бы для дела ее родины, если бы она стала любовницей всемогущего императора. Взволнованная до слез подобным обращением к ее патриотическим чувствам, она все еще упорствовала в своем отказе.

Эту историю стали обсуждать в городе; мужчины и женщины, знакомые и родственники объединились, чтобы выклянчить у бедной маленькой Марии согласие выполнить свой патриотический долг. Доведенная до отчаяния, бедняжка наконец позволила Дюроку проводить ее в покои Наполеона. Дюрок, который был одним из ближайших друзей Роджера, впоследствии рассказал ему, что, хотя эта пара провела наедине три часа, Мария все это время была в слезах и покинула комнату столь же невинной, какой вошла в нее.

Доведенный до крайнего отчаяния, Наполеон выложил свою козырную карту – послал своего драгоценного министра иностранных дел Талейрана поговорить с ней. Сей элегантный аристократ, бывший при прежнем режиме епископом, лидером либералов во время революции и ссыльным в годы Директории, в последние восемь лет стал одним из самых могущественных после Наполеона людей во Франции и недавно был наделен титулом князя Беневентского; он был не только хитрым как змей дипломатом, но и непревзойденным мастером в обольщении женщин. После того как все потерпели неудачу, он убедил Марию, что Бог благословил ее, подарив ей возможность послужить своей родине и в то же самое время согреть любовью самого могущественного человека на земле.

Наполеон всегда был добр и вежлив с женщинами и необыкновенно великодушен и щедр со своими любовницами. Его благородство и обаяние вскоре завоевали сердце Марии. Их счастливый союз длился несколько лет. Она была одной из немногих женщин, которых он по-настоящему любил, и с течением времени она родила ему сына.

Шарль Морис де Талейран-Перигор, внук графа Шале, не мог наследовать от своего отца титул маркиза, потому что, перенеся в молодости неправильно сросшийся перелом лодыжки и оставшись на всю жизнь хромым, был непригоден к службе в армии. Он сыграл самую значительную роль в жизни Роджера.

В девятнадцатилетнем возрасте Роджер был сильно избит и без сознания принесен в дом Талейрана. Прислушавшись к тому, как бредил его гость, Талейран узнал, что тот не был, как он предположил, французом, родившимся в Страсбурге и после смерти матери воспитанным ее сестрой в Англии, но на самом деле был сыном леди Мэри Брук и британского адмирала. Он сохранил секрет юноши и в течение многих лет верил, что Роджер, как это было довольно распространено в те дни, был иностранцем, решившим сделать карьеру в другой стране и полностью лояльным к ней.

Но в конце концов Талейран узнал, что Роджер оставался лояльным по отношению только к своей родине, и уже в 1798 году благодаря связям, которые у него были во Франции, он работал шпионом на британского премьер-министра. Но у Талейрана были две важные причины, которые удерживали его от того, чтобы арестовать Роджера. Во-первых, в годы Террора Роджер раздобыл для Талейрана документы, которые помогли ему сбежать из Франции. Во-вторых, с самого начала своей дипломатической карьеры Талейран имел тайную цель примирить Британию и Францию; он был убежден, что не может быть прочного мира в Европе, пока эти две могущественные державы окончательно не перестанут воевать.