Деннис Уитли – Зло в маске (страница 24)
Роджер кивнул, а политик продолжал:
– Из всего, что я сказал, вы поймете, что миссия генерала Гардана будет нелегкой. У султана Селима слишком мало средств, чтобы поддерживать порядок в своих доминионах, и у меня имеются серьезные сомнения насчет того, что он сможет собрать достаточную армию, чтобы начать такое наступление на царя, которое вызвало бы у него серьезную озабоченность.
– А что по поводу персов? – спросил Роджер.
– Персы вызывают у меня безмерное восхищение, – ответил Талейран. – Персидская цивилизация была одной из самых ранних в мире, а много веков спустя именно этой нации удалось нанести поражение римским легионам. – Внезапно улыбнувшись, он добавил: – Если не считать народа, к которому принадлежит ваша матушка, – шотландцев. Но мне говорили, что большей частью они обязаны этим такому обилию чертополоха в этой стране, что он нанес серьезный вред босым ногам легионеров, – и к тому же они зашли так далеко на север, что в этой стране уже нечего было завоевывать.
Роджер рассмеялся:
– Шотландцы тоже были босыми, должно быть, они просто были крепче. Но со времен Древнего Рима Персия потерпела не одно поражение.
– Верно. Конечно, ее победили в седьмом веке полчища арабских завоевателей, которые внедрили исламскую религию во всей Северной Африке и на Ближнем Востоке, а потом в двенадцатом веке их завоевали полчища монголов. Но она никогда не теряла своего лица. Даже ее религия отличается от большинства магометанских религий, подобно тому как протестантизм отличается от католичества, а в отдельных районах сохранился древний зороастризм.
Велик был вклад Персии в искусство и науку. В то время как Афины были всего лишь государством-городом, Кир и Дарий жили во дворцах, соперничавших своей роскошью с дворцами Вавилона. В то время, когда Европа переживала век обскурантизма, исламские нации славились своими учеными, философами, врачами и астрономами. Самый крупный из них, Авиценна, был персом. Их поэты, Фирдоуси, Саади и Хафиз, написали самые прекрасные стихи из всех пришедших с Востока, и народ относился к ним с боYльшим почтением, чем к генералам. В эпоху итальянского Возрождения в Персии тоже происходило Возрождение, однако они не были связаны друг с другом. Их живопись по слоновой кости, узоры для ковров и мозаик того времени не были никем превзойдены; мечети и храмы, построенные ими, являли собой чудеса мастерства и совершенного вкуса. Они были искусными садоводами, и мы обязаны им культурами многих прекрасных цветов. Поверьте мне, я считаю, что вам повезло, что вы едете в страну шелков и роз.
– Безусловно, вы меня очень утешили перед этим долгим и утомительным путешествием, – заметил Роджер, – но вы говорили о прошлом. А что в настоящем? Продолжается ли их развитие, и как вы думаете, хорошо ли они примут французскую делегацию?
– Насколько мне известно, жизнь в Персии мало изменилась со времен великого шаха Аббаса. Он царствовал двести лет тому назад. Именно благодаря ему возродилась Персия: он покровительствовал талантливым людям своего поколения и был первым правителем, который открыл свою страну для европейцев. Вскоре после того, как португальские мореплаватели обогнули мыс Доброй Надежды, они построили укрепления на острове Ормуз в Персидском заливе. Обладая более совершенным флотом и вооружением, они представляли серьезную угрозу Персии, они совершали набеги в их порты и чрезвычайно грубо обращались с населением. Естественно, что шах смотрел на них очень враждебно. Затем, сто лет спустя, когда великий Аббас взошел на трон, на сцене появились англичане и прогнали португальцев.
Аббас выразил свою благодарность, дав им торговые привилегии к величайшей выгоде обеих наций. Позже пришли французы, и нашим влиянием мы в большой мере обязаны основанию монастыря ордена капуцинов в Исфахане. Теперешняя ситуация благоприятна для нас. Вы, должно быть, помните, что в 1800 году Наполеон добился расположения царя Павла Первого. Они согласовали между собой план вторжения в Индию через Персию и обратились за поддержкой ныне царствующего шаха Фатх-али. Англичане прослышали об этом проекте и послали в качестве агента из Индии капитана Джона Малколма. Он был способным человеком и убедил шаха не соглашаться на этот проект. Однако он в любом случае провалился бы по причине убийства Павла Первого, к тому же его наследник Александр Первый был настроен против Франции. Теперь же, учитывая, что самая горячая мечта Фатх-али – отвоевать Грузию у России и что Гардан не столкнется с внешней оппозицией, – велики шансы, что шах согласится стать союзником Франции.
– Я искренне благодарен вашей светлости за столь блестящую лекцию, – сказал Роджер. – За последний час я узнал больше, чем мог почерпнуть из книг, которые собирался купить и изучить во время путешествия.
Некоторое время они молчали, потом Талейран спросил:
– Поскольку вы вернулись на службу к императору в мае прошлого года, продолжаете ли вы поддерживать связь с британским правительством?
Роджер отрицательно покачал головой:
– Нет. Вы, конечно, понимаете, если бы был какой-нибудь способ служить моей родине, я бы им воспользовался. Но поскольку ею теперь управляет кучка трусливых дураков, я не вижу у них никаких планов, которым можно было бы помочь заранее собранными сведениями.
– Верно. Экспедиция, которую они послали в Египет и против турок, была напрасной тратой сил. Но я вижу, что вы не в курсе событий. В прошлом месяце так называемое «Министерство всех талантов» было послано в отставку королем Георгом, потому что они все же сделали еще одну попытку нарушить закон об освобождении от дискриминации католиков. Теперь премьер-министром стал герцог Портлендский, а министром иностранных дел стал Каннинг.
– Неужели! Вы пробуждаете во мне надежду. Каннингу покровительствовал господин Питт, и мы с ним хорошо знакомы. Он способный и волевой человек, и можно ожидать, что Британия теперь выберет более твердую политику.
– Согласен. Можно ожидать еще одного десанта в Голландию или более успешной экспедиции для помощи шведам в Штральзунде. Если им удалось бы нанести поражение Мортье, они смогли бы обойти войска императора с фланга на севере. К тому же Ганновер, Гессе-Кассель и Западная Пруссия могут подняться в его тылу и отрезать его от Франции.
Роджер поднял брови.
– Вы считаете, что немцы уже подумывают о том, как сбросить французское иго, и только ждут подходящей возможности?
– Полагаю, что да. И если они это сделают, то нашему императору некого будет в этом винить, кроме себя самого. Я умолял его быть более снисходительным к этим народам и постараться сделать их друзьями Франции. Но он не желал меня слушать. Навязав им жестокие условия, он лишь вызвал у них раздражение, и теперь они думают только об отмщении. То же самое можно сказать и об Австрии. После Ульма, и особенно после Аустерлица, он бы мог согласиться на условия, которые сделали бы Австрию его союзницей против России. Но, будучи по характеру корсиканским бандитом, он настаивал на том, чтобы ограбить ее, отняв Тироль и ее венецианские и швабские территории. В результате венский двор с затаенной злобой вынужден довольствоваться ролью зрителя. Я уверен, что граф Стадион, который в прошлом году сменил Кобенцля в роли главного министра императора Франца, одобряет возобновление войны против России. Только советы эрцгерцога Карла, который также считается их лучшим генералом, заставляют воздерживаться, пока армия не оправилась от своих потерь в последней кампании, помогают держать в руках Франца; и мне предлагали взятку за то, чтобы я убедил Наполеона не лишать Австрию ее «Польских земель» в случае, если он восстановит независимость Польши.
– Вы думаете, что он на самом деле превратит Польшу в королевство?
– Это возможно. Мюрат надеется на повышение, его уже не устраивает титул великого князя Клеве и Берга. Людовик тоже метит выше, хотя этот наиболее глупый, тщеславный и бездарный из братьев Бонапарт предпочел бы этот титул титулу короля Голландии, он уже явился с сотней костюмов для подкрепления своих претензий. Но поляки быстро разочаровались в «добрых намерениях» императора по отношению к ним. Считая его своим спасителем, они приветствовали его с распростертыми объятиями, но теперь они пришли к заключению, что он всего лишь их использовал.
– Значит, несмотря на многочисленные победы Наполеона, его будущее предстает не в таком уж радужном свете.
Талейран взял понюшку табака, стряхнул несколько крошек со своих шелковых отворотов кружевным платком и только тогда ответил:
– Далеко от этого. По-моему, он достиг уже вершины власти и славы – и вряд ли сможет еще что-нибудь сделать для Франции. Вы знаете обстоятельства моей жизни лучше, чем кто-нибудь другой. Хотя я человек знатного происхождения, я стал лидером либеральной революции в 1789 году, целью которой было лишить доброго, но глупого короля Людовика Шестнадцатого абсолютной власти и обеспечить высшим и средним классам голос в делах нации. Короче говоря, мы стремились к демократическому правлению, подобному тому, которое сделало Англию такой богатой и могущественной.
Экстремисты погубили лучших из нас и развязали террор. Именно вам, мой друг, я обязан тем, что сумел бежать из Франции и спасти свою жизнь. Окруженный ненавистью и презрением своих собратьев-эмигрантов за то, что помог началу революции, я должен был ждать, когда Террор закончится. Как только стало безопасно, я вернулся во Францию и, продолжая надеяться на лучшие времена, предложил свои услуги той презренной хунте карьеристов, которая была у власти шесть лет во время Директории.