Деннис Уитли – Зло в маске (страница 25)

Когда Бонапарт вернулся из Египта, я понял, что это тот человек, который может спасти Францию, навести порядок, прекратить хаос. Мы оба с вами помогли ему взять власть, и наши надежды осуществились – он даже согласился предложить мир Англии. Ведь мир, мир! – прочный мир – вот в чем так отчаянно нуждается Европа. Превыше всего – и мы всегда с вами понимали – это честное согласие между нашими двумя странами, это единственный способ обеспечить мир и процветание во всем мире. Нашей общей трагедией было то, что Питт, Гренвил и ваш король оказались слишком подозрительными и отклонили попытку примирения.

Но я не потерял надежды. Первый консул обратился ко мне и посвятил бесчисленные часы тому, чтобы усвоить начала дипломатии, которые я ему преподавал и в которых он, будучи солдатом, ничего не понимал. Снова и снова предостерегал я его от поспешных действий, когда речь шла о внешней политике Франции. Однако со временем он все чаще пренебрегал моими советами. За несколько последних месяцев я столько раз оставлял без внимания взрывы его дурного характера, позволял ему ругать меня в площадных выражениях. Все это я выносил только по одной причине. Потому что я верил, что, пока я сохраняю свой пост министра иностранных дел, я могу лучше, чем кто-нибудь другой, руководить политикой во благо Франции.

Все мои усилия, все унижения, которые я вынес, оказались напрасными. Ему вскружили голову его фантастические успехи. Здравый смысл, которым он когда-то обладал, был вытравлен его нездоровым стремлением стать повелителем всего мира. Его уже не интересует благосостояние Франции. Его бессмысленные кампании обескровили ее. Цвет двух поколений нашей молодежи погиб на полях сражений, заплатив этим за его личную славу.

Я намерен продолжать уверять его в своей преданности. Я надеюсь дождаться времени, когда мой опыт и мое влияние понадобятся Франции. Поскольку я знаю о вашей деятельности, вы целиком в моих руках. Но даже если бы это было не так, я доверился бы вам, считая вас близким другом со взглядами, совпадающими с моими собственными, поэтому я с вами так откровенен. Начиная с сегодняшнего дня я буду работать во имя падения Наполеона, потому что я отлично понимаю, что, только разрушив власть этого сумасшедшего, можно спасти Францию от уничтожения.

Глава 7

Снова тайный агент

На следующий день, когда вместе с кавалькадой экспедиции генерала Гардана Роджер уехал из Варшавы, ему было о чем подумать. Ему уже давно было известно мнение Талейрана о том, что прочного мира в Европе не может быть, пока Франция и Англия не придут к приемлемому для обеих стран соглашению. Это было понятно, но совершенно неожиданным было заявление министра о том, что от пассивного сопротивления политике Наполеона он собирается перейти к таким действиям, которые станут причиной падения императора. От такого могущественного человека следует ожидать невероятных поступков.

Однако в тот момент Роджера больше занимали его собственные проблемы. Мало того, что уже полтора года он не отправлял секретной информации британскому правительству. Но после смерти господина Питта он совсем не был расположен делать этого. Чтобы его донесениям поверили, он должен был бы сообщить, что они исходят от него. А это могло оказаться чрезвычайно опасным, поскольку он издавна слыл верным сторонником Питта, в то время как члены «Министерства всех талантов» были его злейшими врагами. Поэтому было слишком рискованно доверить хотя бы одному из этих людей секрет своей двойной жизни. Роджер мог подвергнуть себя такому риску, только если бы счел посылаемые им сведения чрезвычайно важными для своей страны.

Но теперь прежнее министерство пало. Вместо него там Джордж Каннинг, что полностью меняет ситуацию. Он знает о прежней службе Роджера, они встречались много раз по разным поводам и не раз спорили о ходе войны за обеденным столом в доме Питта в Уимблдоне.

Проект Наполеона заключить союз с турками и персами, чтобы изматывать русских на юго-востоке, не наносил прямого урона Британии, но любое действие, которое вызвало бы трудности у России, вредило общему делу союзников. Если Каннинг узнал бы о намерении императора, он смог бы оказать достаточное давление на султана и шаха, чтобы заставить одного из них, а может быть, и обоих, соблюдать нейтралитет. Поэтому накануне вечером Роджер решил, что он каким-то образом должен отправить эти сведения в Лондон.

Вся проблема заключалась в том, как это сделать. Маршрут, по которому должна была продвигаться миссия Гардана, был намечен до отъезда из Финкенштейна. Поскольку Франция была в состоянии войны с Россией, они не могли двигаться через Варшаву, Львов, Одессу и оттуда через Черное море. Поэтому из Варшавы они должны направиться на юг через Краков на Будапешт, потом по Дунаю до Констанцы, а оттуда на корабле до Константинополя.

Вопрос в том, как найти человека, с которым можно отправить в Лондон эти сведения. Польша была под контролем Франции, Саксония выступала в последней войне вместе с Пруссией, но сдалась, и Наполеон обещал ей приемлемые условия, таким образом, она стала одним из его союзников.

Австрийская империя теперь соблюдала нейтралитет, но Будапешт, будучи столицей Венгрии, подчинялся Вене, поэтому там не было ни одного дипломата. Чем дальше к востоку, тем меньше возможностей; а пока он приедет в Константинополь и свяжется с британскими дипломатами, аккредитованными при дворе султана, пройдет много недель, а потом еще много – пока посланное им сообщение попадет оттуда в Лондон.

После долгих размышлений Роджер решил, что единственная возможность – попытаться это сделать в Вене. До распада третьей коалиции Британия и Австрия были союзниками. Хотя австрийцы потерпели поражение от французов, и император Франц переехал из столицы, но после подписания мира с французами он и его двор вернулись туда. Пожалуй, если Роджер попадет в Вену, могут появиться шансы решить эти проблемы.

Но Вена находится в ста сорока милях от Будапешта, а Роджер знал, что Гардан уже выслал вперед верхового, чтобы раздобыть судно и приготовить его к их приезду для дальнейшего продвижения по Дунаю; так что в венгерской столице они, скорее всего, не задержатся более двух дней.

На ночь они остановились в единственной гостинице какого-то маленького скучного городка. Старшие офицеры разместились в комнатах, младшим пришлось занять близлежащие дома, а их слугам – сараи и конюшни. Поскольку они захватили с собой пищу и поваров, то еда была сносной. После ужина Роджер обратился к Гардану:

– Мой генерал, я большой любитель путешествий и побывал в большинстве европейских столиц, но не был в Будапеште. Поэтому хотел бы провести там четыре или пять дней. Скорость передвижения вашей миссии, естественно, ограничена – все вместе мы доберемся туда еще не скоро. Поэтому я уверен, что вы не станете возражать, если я поеду завтра вперед. Тогда я смогу провести несколько лишних дней в Будапеште.

Хотя формально Роджер и принадлежал к миссии Гарда-на, у него не было постоянных обязанностей, а тот факт, что он был членом личного штаба Наполеона, ставил его в привилегированное положение. Генерал был слишком здравомыслящим человеком, чтобы конфликтовать с кем-нибудь из приближенных императора. Да и зачем противиться такой вполне безобидной просьбе. Поэтому он ответил с улыбкой:

– Разумеется, Брюк. Я желал бы и сам покинуть свою экспедицию и провести четыре или пять вечеров в Будапеште, пошлепывая по попкам красивых венгерских девушек.

В этот первый после Варшавы день они проехали около сорока миль, и Роджер прикинул, что до Будапешта они доедут не ранее чем через неделю. А он нередко скакал по сто миль в день, так что легко сможет проделать это путешествие за три дня. Таким образом, он получит четыре свободных дня и успеет съездить из Будапешта в австрийскую столицу и вернуться назад еще до того, как Гардан со своей миссией прибудет туда.

На следующий день он поднялся в четыре часа утра, оставил своего денщика следить за вещами и отправился налегке в направлении Кракова, куда приехал в тот же вечер. Самый лучший постоялый двор в этом большом городе был вполне удобным, и он с удовольствием поужинал там. Долгая дорога утомила его боевого коня, и Роджер оставил его главному конюху с тем, чтобы его передали миссии, когда она прибудет, а сам отправился дальше в почтовой карете.

Следующую ночь ему пришлось провести в жалкой гостинице; он прибыл в Будапешт в полдень 19-го числа. Решив, что он заслужил так необходимый ему отдых, он сразу же лег в постель и проспал пять часов. Проснувшись и одевшись, он сделал приготовления для следующего дня.

Еще в Финкенштейне он раздобыл у квартирмейстера мундир – один из многих, оставшихся от офицеров, умерших от ран; он был не менее элегантным, чем тот, который Роджер надел утром перед битвой под Эйлау, но совершенно новым и совсем ему впору. Но не было и речи о том, что он может нанести визит английскому дипломату в мундире французского офицера. Поэтому, достав несколько золотых монет из своего пояса, он поручил владельцу «Головы турка», где он остановился, достать ему подержанный штатский костюм хорошего качества.