Деннис Уитли – Зло в маске (страница 23)

Предполагалось, что он стоит в реквизированном «жилище», но роскошь этой комнаты не уступала той, которой он обычно себя окружал; к тому же было хорошо известно, что состояние, которое он сколотил на поборах с иностранных послов, за последние десять лет достигло нескольких сотен миллионов франков.

Позвонив в серебряный колокольчик, Талейран произнес:

– Я надеюсь, вы согласитесь пообедать со мной и ночевать у меня. Так вы сможете рассказать мне все, что с вами случилось, а потом мы обсудим, каким образом я смог бы быть вам полезен. Вы, без сомнения, помните, насколько я не люблю работать, но, увы, я все же должен пробежать несколько писем, прежде чем они будут отправлены. Мои секретари весьма компетентны в составлении их для меня, но иногда они не могут уловить точные нюансы смысла. А тем временем вас проводят в ваши покои и принесут вам вина, чтобы вы могли освежиться после долгой дороги.

Пока Роджер выражал свою благодарность, появился слуга. Он повел гостя в красиво меблированную комнату, где Роджер с удовольствием нежился некоторое время в огромной мраморной ванне, затем выпил пару стаканов шампанского и уничтожил целое блюдо сэндвичей со страсбургским паштетом.

За обедом он оказался за столом в компании примерно двадцати пяти человек, с некоторыми из которых он был знаком. После долгого времени, проведенного на спартанском рационе, он отдал должное эпикурейским блюдам и тонким винам. В конце обеда пили императорский токай, который Талейран недавно получил в подарок от императора Австрии. После того как все встали из-за стола, хозяин дома уделил остальным гостям всего полчаса, затем вежливо извинился и, взяв Роджера под руку, увел его в маленькую библиотеку.

Талейран не приезжал в Берлин и Варшаву, когда Роджер находился в этих городах, поэтому они встречались последний раз очень давно, и им было о чем поговорить. Роджер вкратце описал свои злоключения после Эйлау, затем добавил:

– Я был бы вам очень благодарен, если бы вы мне сказали, может ли быть успешной эта миссия, в которой мне против моей воли пришлось принять участие.

– Насколько хорошо вы осведомлены о Турции и Персии? – спросил Талейран.

– О Персии я ничего не знаю, о Турции – очень мало. Возможно, вы помните, что я вам рассказывал, как в Египте и Сирии у меня завязался роман с турецкой принцессой по имени Занте. От нее я узнал, что со времен ее детства при дворе султана произошли необыкновенные перемены. Ее матерью была Эме Дюбук де Ривери, молодая французская дама с Мартиники, кузина императрицы Жозефины.

Талейран кивнул:

– Я часто слышал рассказ о необыкновенном пророчестве, которое сделала этим двум молодым женщинам предсказательница, – о том, что им суждено стать королевами. Получив воспитание во Франции и возвращаясь на Мартинику, она была похищена пиратами, а затем послана алжирским беем своему суверену, султану Абдулхамиду Первому, в качестве подарка.

После паузы Роджер продолжил:

– Судьба распорядилась так, чтобы она попала к нему в очень удачный для нее момент. Наследником Абдулхамида был Селим, сын черкешенки Кадин, старшей над всеми женщинами гарема. Одна из жен Абдулхамида, женщина злобная и завистливая, пыталась убедить султана, чтобы он убил Селима, чтобы ее собственный сын, Мустафа, смог стать наследником. Черкешенка Кадин приметила Эме и обучила ее, как завоевать расположение Абдулхамида, и той удалось этого добиться; ей также удалось защитить Селима, и теперь он султан.

И снова Талейран кивнул:

– Эме не только стала старшей женой Абдулхамида, но с тех пор Селим стал ее преданным другом. Сын Эме Махмуд стал бесспорным наследником. В прежние времена султаны имели обычай держать своих наследников заключенными в специальных покоях из страха перед тем, что они могут устроить заговор с целью их устранения. Но доверие Селима к Эме было столь велико, что он предоставлял ее мальчику полную свободу и вообще был для него как родной отец. Кроме того, она убедила Селима провести множество реформ, постоянно переписываясь со своей кузиной Жозефиной. Эме была причастна к установлению союза между Турцией и Францией. Этот союз пострадал после того, как Наполеон захватил Египет в 1798 году и лишил Турцию одной из ее самых богатых провинций. Затем при Абукире он полностью разбил турецкую армию, посланную против него. Но в 1801 году он вернул Египет Турции, так что наш союз с ними был восстановлен. Благодаря этой поразительной женщине за последние двадцать лет двор султана проникся французской культурой.

Роджер пожал плечами:

– Я вижу, князь, что вы так же хорошо информированы относительно царствующей турецкой семьи, как и я. Но я совершенно ничего не знаю о положении и чаяниях турецкой нации. Я буду благодарен, если вы меня в этом вопросе просветите.

Откинувшись на спинку кресла, Талейран ответил:

– Ключом к турецкой политике всегда были и до сих пор продолжают быть ее отношения с Россией. Много лет русские бросают алчные взгляды на владения султана на Балканах, стремясь получить доступ к Средиземному морю. Со времен Екатерины Второй их надежды завоевать европейские земли султана все возрастают, потому что Турецкая империя больше уже не является великой державой, какой она была раньше, при Абдулхамиде, она все больше приходит в упадок.

Он помолчал немного и продолжал:

– Как вам известно, из-за многоженства, которое дает возможность султану иметь много сыновей, возникла ужасная, но довольно распространенная практика, при которой каждая жена султана стремится уничтожить сыновей своих товарок по гарему, чтобы именно ее сын стал наследником. Абдулхамиду повезло, что он избежал смерти, но и их отцы тоже боялись, что сыновья постараются их убить, чтобы поскорее занять место правителя. Поэтому несчастный принц был заточен своим предшественником, Мустафой Третьим, в золоченую клетку, где его продержали сорок три года.

– Господи, как ужасно! – воскликнул Роджер.

– Малоприятный опыт, – кивнул Талейран. – И согласитесь, едва ли можно рассчитывать, что страна получит умного и сильного правителя после этого. Поэтому за шестнадцать лет правления он потерял контроль над большей частью своих владений. Мамелюки перестали повиноваться его наместнику в Египте и постепенно стали править страной сами. В верховьях Дуная князья, платящие ему дань, господари Валахии и Молдавии, отказались исполнять его указы, а потом и сербы взбунтовались.

Такова была ситуация, – продолжал дипломат, – когда Селим Третий взошел на трон. Благодаря покровительству и дружбе матери вашей… хм… очаровательной подруги он не испытал тех трудностей, которые выпали на долю его предшественников и привели к потере ими воли и сообразительности. Наоборот, он проникся западными идеями о долге суверена перед своими подданными и провел потом множество реформ, которые должны были облегчить их судьбу.

Не следует, однако, забывать, сколь обширна его империя. Она простирается от Марокко до Красного моря, от Южной Аравии до Дуная и включает в себя все Балканы. Только римский император, обладающий мудростью Марка Аврелия и железной волей Адриана, мог бы руководить губернаторами таких колоний, управляющими столь громадными территориями, расположенными так далеко от столицы.

Таким образом, не удивительно, что попытки султана провести реформы всегда расстраивались его пашами, которые постепенно подчинили себе королей самых отдаленных колоний. Естественно, они сопротивлялись всякому ограничению своей власти. Ему удалось с огромным трудом справиться с мятежом Вахабиса в провинции Неджд. Сербы потребовали независимости, а один из их лидеров-патриотов по имени Карагеоргий стал владыкой Белграда. На севере господари Валахии и Молдавии обратились за помощью к России, чтобы освободиться от него.

И последнее, но совсем не самое незначительное – это неприятности с янычарами. Вам должно быть известно, что это самые отборные войска и их численность достигает многих тысяч; по большей части они состоят из черкесов, которых забрали у матерей при рождении и воспитали с единственной целью сделать их замечательно выученными и абсолютно лояльными личными воинами султана, готовыми в любой момент пожертвовать жизнью за своего повелителя.

Давно прошло то время, когда они были дворцовой стражей. Абдулхамид послал большой отряд янычар для укрепления своей армии в дальних провинциях. В последние несколько лет многие из этих профессиональных воинов перешли на сторону пашей, которые восстали против Селима. Даже его личная преторианская гвардия в Константинополе была настроена против него, потому что им не нравились реформы, которые он начал проводить.

Он применил хитрый прием, противопоставив им вновь созданный корпус, известный как Низам-и-джедад. Он состоит в основном из турок, которые заявили о своей преданности Селиму, но каждый год он укрепляет этот корпус, переводя в него некоторое число отборных янычар и предоставляя им особые привилегии. Я сомневаюсь в том, что это мудро с его стороны.

Чтобы укрепить свое влияние, ему нужна поддержка либо Англии, либо Франции. Теперь Англия является союзницей России, и русские помогают восставшим пашам на Дунае; поэтому в последнее время он больше, чем когда-либо, настроен профранцузски. Эме по-прежнему имеет на него большое влияние, а недавно она получила поддержку со стороны генерала Себастьяни, который в августе прошлого года приехал в Константинополь в качестве нашего посла. Вы должны помнить, что в 1803 году Бонапарт послал его на разведку в Алжир, Египет, Сирию и на острова Ионийского моря и его данные тогда оказались очень ценными. Он отличный человек: очаровательный, проницательный и смелый. В нем вы найдете очень ценного сотрудника. Между прочим, он женился на очаровательной Фанни Куаньи, отца которой вы, должно быть, встречали в прежние дни в Версале – он был близким другом Марии-Антуанетты.