Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 27)

Склонившись к Роджеру, Изабелла продолжала настаивать на своем:

– После Невера я найму двух вооруженных охранников, которые будут сопровождать нас на каждом перегоне, так что вместе с троими моими людьми они составят достаточный отряд, чтобы отпугнуть возможных противников. А если вы отправитесь один в почтовой карете и на вас нападут, вы сделаете два выстрела из своих пистолетов, и что дальше? Сударь, умоляю вас, прислушайтесь к голосу разума. Важнее всего – благополучно доставить письмо ее величества, и вы не можете отрицать, что риска будет меньше, если вы примете мою защиту.

Роджер сделал все, что мог, пытаясь избежать ситуации, исхода которой страшился. Но теперь его загнали в угол, так что ему оставалось только сдаться. Он любезно ответил:

– Ваш последний довод, сеньорита, безусловно, перевешивает все прочие соображения. Поэтому я с радостью воспользуюсь вашим гостеприимством и отдаю себя под вашу защиту до самого Марселя.

Изабелла чуть ли не вслух вздохнула с облегчением, но, спохватившись, попыталась скрыть удовлетворение от того, что настояла на своем, и принялась рассуждать, когда они смогут продолжить свое путешествие.

Теперь, чувствуя, что жребий брошен и он, по-видимому, обречен провести по крайней мере две недели в ее обществе, Роджер полагал, что не имеет большого значения, отправятся ли они на два-три дня раньше или позже; но, раз уж они вынуждены будут продвигаться медленно, долг перед королевой повелевал двинуться в путь как можно скорее, поэтому он сказал:

– Если бы я все еще намеревался ехать один на почтовых, несомненно, врач заставил бы меня задержаться здесь еще на несколько дней; но, так как моя лихорадка утихла и я смогу ехать с удобством в карете на рессорах и в обществе двух отличных сиделок, не вижу оснований, почему бы ему не разрешить нам выехать завтра же.

Она кивнула:

– А почему бы и нет? Таким образом вы выиграете несколько дней, и это, я уверена, успокоит угрызения совести. Но мы уже довольно долго беседуем, как бы не вернулась ваша лихорадка. Когда сеньора Пуэблар и слуги вернутся из церкви, я пошлю кого-нибудь пригласить врача навестить вас сегодня вечером и договорюсь об увеличении нашего эскорта. А вы пока постарайтесь заснуть – сон всегда полезен.

Роджер хорошо выспался ночью, и теперь ему совсем не хотелось спать, но он притворился, будто последовал ее совету, а сам потихоньку наблюдал за ней сквозь опущенные ресницы.

Поднявшись с места, она достала из чемодана книгу и, снова устроившись на подушках рядом с ним, принялась читать. Он отметил, что книга была на греческом, и это его удивило по двум причинам: во-первых, в те времена дамам редко давали классическое образование, а во-вторых, было воскресенье и можно было скорее ожидать, что она станет читать книги религиозного содержания. Тут ему пришло в голову, что это, возможно, Священное Писание на греческом, но, сам прекрасно зная древние языки, он убедился, бросив еще несколько взглядов исподтишка, что у нее сборник стихотворений Сафо.

Эта новая подробность заставила Роджера пересмотреть свое прежнее мнение о сеньорите д’Аранда. Он уже знал, что она умна, откровенна и умеет сильно чувствовать, но ее интерес к Сафо показывал, что она отнюдь не ханжа. У него закралась мысль, что, как бы больно ни мог он обжечься, играя с этим незнакомым огнем, игра может оказаться гораздо более увлекательной, чем он предполагал вначале; и с этими в высшей степени утешительными соображениями он незаметно уснул.

Вероятно, юношеская способность спать практически неограниченное время за отсутствием других занятий помогала ему быстро восстанавливать силы после любого ранения или значительного напряжения. Врач, придя вечером, объявил, что больной на пути к выздоровлению и что, если подложить ему под ногу подушку, он вполне может проделать на следующий день двадцать миль в комфортабельной карете.

В соответствии с этим на следующее утро в девять они не спеша тронулись в путь. Изабелла настояла на том, чтобы Роджер занял то же место в углу кареты, у левого окошка, куда его усадили, раненного, при возвращении с поля битвы; сама она, как тогда, сидела рядом с ним, по другую ее руку находился Кетцаль, а справа от мальчика, в дальнем углу, – сеньора Пуэблар. Для Марии расчистили место на переднем сиденье, напротив сеньоры, а багаж Роджера погрузили вместе с остальными вещами. Кроме Педро и Мануэля с мушкетами на запятках и на козлах и Эрнандо, вооруженного верхового Изабеллы, их сопровождали по обе стороны кареты двое крепких на вид молодцов с пистолетами и саблями. Когда Невер, романтически возвышающийся на холме над местом слияния Луары и Алье, остался позади, они не сомневались, что даже де Рубеку будет нелегко собрать достаточное количество верховых бандитов, чтобы надеяться успешно атаковать их.

Было четвертое мая, роковой день – день, когда Генеральные штаты, если не случится какой-нибудь новой отсрочки, должны были собраться на свое первое историческое заседание в Версале; но Изабелла д’Аранда и ее спутники не задумывались об этом, зная, что даже со срочными курьерами новости о происшедшем догонят их лишь через несколько дней.

Погода стояла прекрасная, вокруг них расстилались обработанные поля, потому что они теперь приближались к Бурбоннэ, где расположены чуть ли не лучшие пахотные земли Франции. Роджер не был знатоком сельского хозяйства, но, как и каждый англичанин своего времени, он достаточно разбирался в фермерском деле, чтобы понять, что здешняя плодородная почва не дает и половины тех урожаев, какие получают в его родном Хемпшире, и причину не нужно было далеко искать.

Даже беднейшие французские дворяне полагали ниже своего достоинства самим вести хозяйство в собственных владениях. Вместо этого они отдавали свои земли маленькими наделами в аренду невежественным крестьянам по порочной испольной системе, когда арендатор должен был отдавать землевладельцу половину полученной продукции в виде арендной платы; поэтому экономичное землепользование было невозможно, а о таких современных идеях, как севооборот, никто и не слыхивал. В Англии же все крупные землевладельцы поколениями проявляли живейший интерес к любым новым достижениям сельскохозяйственной мысли, и сам король Георг гордился тем, что выращивал самую крупную репу в королевстве.

Впрочем, в первые полчаса путешествия Роджеру было недосуг любоваться окрестностями – ведь Изабелла еще не слышала полного отчета о его сражении с людьми де Рубека, и по мере того, как он рассказывал ей об этом, она переводила его рассказ на испанский для сеньоры Пуэблар и маленького Кетцаля.

Когда он закончил, она впервые упомянула о том, что они вообще не должны были находиться на дороге в такое позднее время, если бы днем у одной из лошадей не сломалась подкова. Из-за этого им несколько миль пришлось проехать шагом, а добравшись до придорожной деревушки, они задержались там почти на час, пока кузнеца вызвали с поля, чтобы заново подковать лошадь. Она винила себя за то, что отправила Эрнандо вперед заказывать комнаты в Невере, но они делали так каждый раз с самого отъезда из Фонтенбло, и ей не пришло в голову изменить привычный порядок в это утро после того, как сопровождавшие их гусары повернули назад.

В целом они могли считать, что им посчастливилось легко отделаться. Но все согласились, что теперь, когда у них такой эскорт, де Рубек, вполне вероятно, откажется от дальнейших попыток, вернется в Париж и доложит, что задача оказалась ему не по силам.

Вскоре после полудня они прибыли в маленький городок под названием Сен-Пьер, где собирались заночевать. Единственный постоялый двор в городишке был, как водится, весьма убог, в нем не было ни общей комнаты, ни стекол в окнах; но подобные неудобства неизбежны, когда следуешь малыми перегонами, так что путешественники бывают вынуждены есть в спальне. Роджер знал по опыту, что в таких заведениях одиноким путникам частенько приходится делить комнату с одним или несколькими незнакомцами, хозяин гостиницы обыкновенно выполняет и обязанности повара, а горничные почти неизменно грубы, безобразны и неряшливы. Тут не бывает сада, где можно было бы посидеть на открытом воздухе, кровати кишат клопами, а вся прочая мебель самого плохого качества или вообще отсутствует. Эти таверны превосходили английские постоялые дворы только в одном: кормили здесь если и не более обильно, но намного разнообразнее.

Впрочем, люди с положением, путешествуя по Франции, всячески старались свести к минимуму дорожные неудобства и везли с собой собственные постели, занавеси на окна и даже складную мебель, словно в военном походе. Изабелла не была исключением из правил. Через полчаса в лучших комнатах гостиницы навели некоторый уют, и Роджер лег на походную постель отдохнуть с дороги. Он был еще слаб из-за потери крови и большую часть дня провел в полудреме, а Изабелла коротала время за игрой в шахматы со своей дуэньей.

На следующий день они двинулись дальше, в Мулен, оказавшийся на удивление бедным и дурно застроенным городом для столицы богатой провинции Бурбоннэ, где размещался королевский интендант. Таверна «Прекрасный образ», где они остановились на ночь, была чуть просторнее того свинарника, где они ночевали накануне, но едва ли намного чище, и, послав за листками новостей, Роджер с удивлением узнал, что их нигде невозможно достать, даже в кафе. Как и повсюду во Франции, в городе кипели оживленные политические дискуссии, но основывались они на самых диких слухах при полном отсутствии настоящих новостей.