Деннис Уитли – Надвигается буря (страница 13)

Этим она заинтересовалась еще больше и спросила, не было ли его возвращение во Францию связано с поручением такого рода.

Он ответил отрицательно: если бы не арест, он некоторое время мог быть сам себе хозяином, и без запинки солгал, что, получив весьма приличное наследство от тети, решил несколько месяцев, не торопясь, поездить по великим городам Франции, осматривая исторические памятники.

К этому времени они обошли вокруг восточной части огромного дворца и вступили в сад Дианы, расположенный с северной стороны. Роджер знал, что апартаменты королевы выходят в этот сад и из них наверняка виден городок, раскинувшийся сразу за стенами. Такой выбор удивлял его, пока ему не рассказали, что все апартаменты с окнами на юг и на запад в то или иное время занимали любовницы прежних королей и что королева предпочла менее солнечную сторону, потому что была слишком горда, чтобы поселиться в комнатах, где безнравственные женщины принимали своих августейших любовников. Теперь же, бросив взгляд вверх, на окна второго этажа, Роджер с горечью заметил:

– Как бы то ни было, у ее величества, как видно, другие планы на мой счет.

Его спутница чуть сильнее сжала его руку:

– Не отчаивайтесь, сударь. Если бы я верила, что вы совершили то гнусное преступление, в котором вас обвиняли, не сомневайтесь, я не была бы сейчас здесь. Могу вас уверить, хотя Мадам Мария Антуанетта иногда действует под минутным влиянием и может показаться несколько жестокой, на самом деле она – одна из самых мягкосердечных женщин на свете. Когда у нее будет время все обдумать, не могу поверить, чтобы она обошлась с вами слишком сурово.

– Молю Бога, чтобы вы оказались правы, – ответил Роджер с сомнением. – Но, если не ошибаюсь, несколько ее дворян пытались сегодня утром замолвить за меня словечко, но она не стала их слушать.

– Это правда, я сама была тому свидетельницей. Но в тот момент она была очень занята другими делами, ведь завтра двор покидает Фонтенбло и возвращается в Версаль. Боюсь, я сейчас должна оставить вас, потому что мне еще многое нужно сделать.

Роджер проводил ее до лестницы, ведущей к апартаментам королевы, поблагодарил за то, что она на время отвлекла его от тревожных мыслей, получил от нее пожелание перемены к лучшему в его судьбе и направился в обратный путь к жилищу де Водрея.

Эта неожиданная встреча немного приободрила его. Роджер чувствовал, что приобрел еще одного друга в окружении королевы, который, если возможно, постарается помочь ему. Но он опасался, что приближающийся переезд двора может неблагоприятно повлиять на исход дела. В суматохе у королевы не будет времени спокойно все обдумать, и по своей привычке действовать импульсивно она может отказаться от мысли обсудить дело с королем и просто черкнет записку начальнику полиции, поручив ему заполнить бланк lettre de cachet с тем, чтобы заключить господина де Брюка в тюрьму, вплоть до дальнейших распоряжений его величества.

Так часто делали вместо того, чтобы назначать определенный срок заключения. Одна из основных причин недовольства буржуа как раз и состояла в том, что в результате такого приговора часто случалось, что люди, оказавшиеся в тюрьме из-за какого-нибудь мелкого проступка, не имея влияния при дворе, бывали забыты и оставались гнить в камере на долгие годы.

Остаток дня Роджеру отнюдь не скрасил тот факт, что болтливый слуга де Водрея разбирал и упаковывал вещи в гостиной. Затем, после обеда, вместо того чтобы наслаждаться веселым обществом, составившим ему компанию накануне, Роджер остался наедине со своими тревогами, потому что в тот вечер должна была состояться еженедельная карточная игра у королевы.

«Игра королевы» была давно заведена при французском дворе, и королевам предоставлялись на это особые денежные средства. Кроме самой игры этот обычай давал им возможность выказать особое расположение знатным гостям: иностранным послам или кому-либо еще, кому они хотели оказать честь, усадив их рядом с собой. Мария Лещиньска, жена Людовика XV, не позволяла поднимать ставки, чтобы игроки не страдали от больших проигрышей; но несколько лет спустя после восшествия на престол Людовика XVI Мария Антуанетта пристрастилась к игре, возможно, чтобы отвлечься от мыслей о своем несчастье – неспособности произвести на свет французского наследника.

Заразившись игорной лихорадкой, она стала играть каждый вечер, все повышая ставки, и к концу 1777 года проиграла 21 тысячу франков сверх своего дохода и была вынуждена просить мужа оплатить ее долги. Сумма была незначительная по сравнению с тем, что проигрывали раньше за карточным столом королевские любовницы, но враги королевы невероятно раздули историю о ее проигрышах. Потому-то, когда французские финансы оказалась на грани банкротства, народ обвинил ее в опустошении казны и окрестил оскорбительным именем Мадам Дефицит.

После рождения детей ее характер изменился. Она так долго напрасно мечтала о них, что, когда они наконец появились, посвятила им все свое внимание, забросив остальные удовольствия. Она перестала посещать шумные сборища придворной молодежи, сократила расходы на свой гардероб и в карты теперь играла реже и с гораздо меньшими ставками.

И все же она любила игру, да и придворный церемониал требовал продолжения официальных карточных вечеров, поэтому в тот вечер Роджер, оставшись в одиночестве и зная, что игроки едва ли разойдутся раньше десяти вечера, решил пораньше улечься спать.

Он надеялся, что сон избавит его от тревог, но этого не случилось, и он лежал с открытыми глазами, вспоминая свой сегодняшний разговор с испанкой. Хотя ее нельзя было назвать красивой, он признался себе, что она была не лишена своеобразного тонкого очарования, и, поразмыслив, пришел к выводу, что заключалось оно преимущественно в ее голосе. Голос у нее был удивительно нежный и мелодичный, его обаяние еще усиливал немного неправильный французский с испанским акцентом. Возможно, национальность тоже придавала ей привлекательности, потому что Испания, отделенная от остальной Европы Пиренеями, все еще оставалась почти неизведанной территорией, а неизвестность сама по себе притягательна. Очень немногие иностранцы побывали в Испании; в рассказах путешественников она представала страной ослепительного солнца, где среди обширных бесплодных пустынь разбросаны виноградники, зреют оливки и цветут апельсиновые деревья и где убогая нищета соседствует со сказочным богатством. Роджер надеялся, что когда-нибудь странствия приведут его туда и он увидит фиесту и бой быков, которыми славится Испания.

На этой мысли он снова попытался уснуть, но, увы. Раздался громкий стук в дверь гостиной. Затем уже в самой гостиной послышались шаги, и кто-то постучал в дверь его спальни. Не успел он крикнуть: «Войдите!» – как дверь отворилась и в падающем снаружи свете Роджер узнал одного из вчерашних гостей. Это был господин де Безанваль, начальник гвардейцев короля.

– Сожалею, что пришлось побеспокоить вас, шевалье, – сказал де Безанваль с сильным немецким акцентом, – но я выполняю приказ ее величества. Я должен просить вас встать, одеться и следовать за мной.

Приход де Безанваля подтвердил опасения Роджера, что его могут осудить, не выслушав, и отправить томиться в крепость. Он был уверен, что, если бы королева решила дать ему возможность оправдаться, она послала бы за ним не полковника гвардии, а де Водрея или кого-нибудь еще из своих приближенных дворян.

Едва слышно выразив свою покорность, он вылез из кровати и, одеваясь, принял решение переносить несчастье по возможности стойко. Де Безанваль снова вышел в гостиную, и Роджер через несколько минут присоединился к нему. Войдя в комнату, он увидел, что полковника сопровождают двое крепких немецко-швейцарских солдат, которые стояли у двери по стойке «Смирно!», вытянув руки по швам. При одном взгляде на них последняя надежда Роджера угасла, но он улыбнулся де Безанвалю и отвесил изящный поклон, прежде чем занять место между двумя гвардейцами.

Полковник отдал приказание, и маленький отряд, выйдя из комнаты, двинулся размеренным шагом по коридору. Де Безанваль замыкал шествие, а его люди, по-видимому получившие инструкции заранее, молча миновали первую лестницу, обогнули с внутренней стороны Овальный двор и направились в галерею, ведущую к королевским приемным.

Только что закончилась игра у королевы, и несколько дам и кавалеров как раз выходили от нее, собираясь разойтись по своим комнатам. Все они оглядывались на Роджера, когда его проводили мимо, и несколько знакомых мужчин приветствовали его вежливым поклоном.

Оказавшись в этой части дворца, Роджер вновь начал надеяться, что все-таки предстанет перед королевой, но эта надежда угасла, едва зародившись. Конвой повернул прочь от высоких двустворчатых позолоченных дверей, и Роджера повели вниз по противоположной лестнице. У входа дожидался экипаж, запряженный парой лошадей. Один из солдат взобрался на козлы рядом с кучером, другой вскочил на запятки; де Безанваль усадил Роджера в карету, сам сел рядом с ним и задернул занавеску. Карета тронулась.

Несколько минут прошло в молчании, потом Роджер спросил:

– Позволено ли мне будет узнать, господин барон, куда вы меня везете?