Денис Знобишин – Нигодин (страница 4)

Где-то там бродили зомби, пережитки смены эпох. Вечно голодные. Вечно бодрствующие. Вечно живые. Каждый из нас станет таким, когда закончится его время. Последний из нас уйдёт древним старцем, но окружать его будут не могилы, нет. И надежды на новое начало не будет никогда. Я почти рад, что не стану тем старцем.

На очередном повороте в ногу что-то ударилось. Не глядя, наклонился и нащупал на полу тяжёлую банку с пивом. Не смог сдержать улыбку. Хоть что-то.

Проехал очередную дорожную развязку. Кажется, скоро и до Острова дотяну, не видя дороги. Само пространство шутит надо мной. Город неумолим и беспощаден. Ему хочется, чтобы я страдал как можно дольше. Чтобы я отчаялся, закричал от бессилия и боли. Чтобы потешил его, безжизненного маньяка, рушащего людские судьбы. Он обгладывает кости, дробит души и сводит с ума, словно живое существо. Существо бессмысленное и от того ещё более жуткое в своём стремлении. Кто же его создал? И – зачем?

Свет фар разрезал ночную мглу двумя клинками лучей. Машина ощутимо вздрагивала на кочках, порой я почти терял управление, когда она попадала в особо большие выбоины. Не снижая скорости, открыл банку и отхлебнул немного. Легче не стало, но через пару минут точно станет.

Новая потеря. Разве это мне нужно было? Себя я не обманывал – Марине осталось не больше пары дней. Потом она станет тем, кого никогда не боялась. Я знаю её сколько? Семь лет? Но словно не знаю вовсе. Быть может, так мне и надо. Быть может, я единственный, кто во всём виноват.

Ногой ощутил ещё одну банку. Живём.

Следующий глоток, намного больше, я сделал, уже не глядя на дорогу, съехав с дорожной развязки в высоту семи этажей. Поперхнулся, закашлялся, продолжая держать банку возле рта. Затих, слушая шум мчащейся в ночи машины. Несколько секунд ждал удара, с которым все закончится. Разочарованно закрыл глаза.

Слишком уж много смертей в моем мире. Слишком много мёртвых. И слишком мало стало самого мира. Сначала он ужимается до одного Города. Потом – до района, квартала, улицы, дома, квартиры комнаты или офиса. А в конце – видишь вокруг себя только салон машины, несущей тебя в никуда, где никто уже не поможет развеять морок и не подаст руки. В конце всегда остаёшься один. Это закон. Это…

Удар оказался резким и неожиданным. Труп едва ли не разлетелся на сухожилия и кости, пробив лобовое стекло и ударив в плечо с такой силой, что показалось, будто руку намертво пригвоздило к спинке кресла. Машину повело в сторону, отчего застрявший было в стекле мертвец вылетел обратно, оставив меня одного наедине с надвигающейся гибелью и свистом воздуха. Но, сколько я не пытался выровнять автомобиль, он не поддавался. В паническом порыве ударил по тормозам, но это уже было бесполезно.

Меня отбросило в сторону, когда машину занесло. Руку пронзило болью, но вскрикнуть не успел. Дыханье перехватило. Последнее, что помню – как машина начала переворачиваться, а я ударился головой о ветровое стекло.

Бессмысленно. Все это просто бессмысленно.

…шуршание рации… чьи-то голоса…

…тихий шепот…

…рёв мёртвых…

…тишина…

Я стоял среди руин. Долго смотрел на незнакомое, почти красное небо в полукружьях перистых облаков. Сырые волосы прилипли ко лбу. В спину дышал тихо ветер, ронял лепестки мёртвых цветов на промокшие от росы ноги. Сильно болели руки, так что было больно ими двинуть. Я смотрел вокруг, но среди засыхающих цветов и заросших травой бетонных плит не было ничего. Ярко светило солнце, по-зимнему не давая тепла. Где-то далеко глухо каркнул ворон. По спине скользнуло холодом. Ветер непрестанно шевелил травы, волнами по нивам пролетал в необозримом пространстве. Глаза заслезились.

Поднялся на холм, заросший вереском. Плиты лежали вокруг. Много, очень много бетонных плит. Другие стояли прямо, наполовину раскрошившиеся от напора неумолимых стихий. А между плитами единой твердыней стояла стена света. Настолько яркая, что слепила глаза. А жар, от неё идущий, обжигал лицо.

Эта завеса мешала пройти дальше. Я не мог её преодолеть. Куда мне теперь идти? Позади, я знал, мир не имел выхода. Как замкнутый круг. Ты видишь вдали город, но никогда не дойдёшь до него, ибо ты сам – мираж. Мир, как кабина машины, не имеющей дверей. Мне не уйти. Не так просто.

Ветер смолк. С его резкими, будто пытающимися вырвать из небытия, порывами было легче. Сзади нарастал ропот. Я обернулся на звук, но там ничего не было. Земля начала мелко подрагивать. На поверхности появлялись маленькие холмики, похожие на кротовьи норы. Я вытащил пистолет, приготовившись обороняться. С вершин холмиков скатывалась земля комьями, засыпая травы.

А потом появились ладони. Из каждой дыры в земле. Одновременно.

Ладони все покрывали коросты и язвы с подсохшей кровью и какой-то белой слизью. Они раскрылись на тонкие полоски пальцев, начали царапать землю, пытаясь вытянуть из тёмных глубин нечто ужасное.

Оттуда появились мертвецы. Все они вставали передо мной, а с их мёртвых тел ссыпалась земля. Огромная толпа, протянувшаяся до самого горизонта. Я никогда раньше не видел столько разом. Дух захватило, когда они посмотрели все на меня. Начали выходить из толпы некоторые из них, проходя пространство между мной и остальными мертвецами. Я переводил пистолет с одного на другого, ожидая нападения, но они останавливались все, не доходя до меня десятка метров. Спиной чувствовал все усиливающийся жар от стены света. Но вместо пота по мне пробежал холодок мурашек.

Первый мертвец смотрел на меня. Его имя так и просило быть озвученным, но от накатившего на меня парализующего ужаса я онемел. Зомби остановился передо мной. Поседевшие волосы тускло блестели в лучах солнца. Разорванный надвое рот обнажал пустые десны. Он молча стоял передо мной, не сводя взгляда синих как небо глаз с моего лица.

Сзади него встал ещё один. Ещё один гость прошлого. Или настоящего?

Тот хрипло дышал сломанным носом. Правое запястье отсутствовало, словно его отрубили, настолько гладко это выглядело. Длинные белые волосы лицо не закрывали, подчёркивали его землистый цвет. Длинный вертикальный пролом во лбу оголял пульсирующий за ним мозг.

И ещё один. Я сделал шаг назад, невольно испугавшись его вида. Высокий и мускулистый когда-то, он гневно смотрел на меня свысока. Из-под нахмуренных бровей выглядывал один покрасневший из-за лопнувших капилляров глаз. На месте другого зияла кровавая дыра, уходящая куда-то в невидимую глубину его черепа. Левой руки не было, а горло оказалось разорванным в клочья. Он был единственным, кого я не узнал из них. Его, кажется, никогда не видел раньше, но что-то дрогнуло во мне, когда я разглядел причину его тёмной кожи. Она была полностью обожжена. Словно он не раз побывал в дьявольском огне, а теперь вернулся на землю.

Рядом возник ещё один зомби. Он единственный смотрел на меня не просто враждебно, а ненавидяще. Голова тоже была проломлена, а нога вяло тащилась по земле, не давая нужную опору. Я точно знал, что в его спине ещё недавно торчал мой нож, покоящийся сейчас на поясе.

Они все стояли передо мной. Никто не двигался. Не сводил своего взгляда с меня. Мир замер.

Сзади мягко прошелестела листва на траве. Я обернулся, прекрасно понимая, что не успею ничего сделать. Пистолет опустился.

Меня встретил тёплый взгляд зелёных глаз. Сладкие губы коснулись моих.

– Милый, – мягко, но настойчиво прошелестел её голос, закружив меня в танце счастья, – Уходи. Тебе нет среди нас места.

С грустью обратила ко мне свой взор. Сейчас она стояла между мной и наблюдавшими за нами зомби. В глазах мелькала опустошительная растерянность, словно лихорадка. Медленно угасал её лик, становился бледнее, пока она отходила от меня все дальше. На щеках стали проступать тёмные пятна, а глаза – терять жизнь. Каскад рыжих волос закрыл её лицо, когда она опустила голову и отвернулась от меня. Я попытался повернуть Марину к себе, увидеть снова её лицо. С диким криком она отстранилась, оттолкнув мои руки и закрыв лицо ладонями. Зомби угрожающе надвинулись на нас, но остановились.

Я не знал, что мне делать. Снова навёл пистолет на мертвецов.

– Валера… – сказала глухо сквозь ладони она, – Уходи…

В её голосе слышалось едва сдерживаемая боль. Она дрожала. Я хотел обнять её, но Ведьма снова оттолкнула меня от себя, крича:

– Уходи!

Четвёрка зомби ринулась за нами, а она все толкала меня назад, пока я не почувствовал спиной и затылком обжигающее дыхание огненной стены. Сопротивляясь её напору, я стрелял в зомби, падавших тут же мне под ноги. Их затягивало в землю, словно она была топким болотом, так что не оставалось никакого следа.

Последним из этих четверых на землю рухнул неизвестный мне мертвец. В последнем усилии, уже наполовину затянутый в землю, он схватил Марину за ноги и потянул за собой.

Не сопротивляясь, она вновь оттолкнула меня со всей силы, так что я ударился спиной о плиту на земле, и тоже стала тонуть в топкой земле. Её холодная ладонь выскальзывала из моих рук.

– Нет! Держись, держись! – всех моих сил не хватало, чтобы вытащить её из болота.

Она подняла ко мне лицо. Я остолбенел под слепым взглядом мёртвых глаз. На когда-то румяных щеках проступали гнойные наросты и язвы, нос провалился, а из уха торчала окровавленная веточка с засохшими почками.