Денис Знобишин – Нигодин (страница 2)
Кажется, мой вопрос его развеселил. Мне в тот момент было не до шуток. Рука начинала мелко подрагивать от напряжения.
Недоверчиво он покачал головой.
– Так ты не знаешь нихрена? Ох-хо, нежданчик… Ладно, сюрприз портить не буду, – и что, нахрен, это должно значить? – Пойми, «Зверь»… у тебя дурацкая кличка! Ну, какой из тебя на хрен зверь? – вдруг расхохотался он тем же нервным смехом. Лицо начинало терять краски, – А вот Ведьма верит во всё это, да? Конечно, наивная дурочка твоя Марина. Может, когда я стану таким же, как они, – он снова кивнул на выход, – Я смогу заразить её… О! Это будет великолепно! Мы будем чудесной, просто изумительной парой. А о тебе она забудет, Валерка. Ты сам это знаешь – мёртвые не помнят. А Марина слишком хороша для тебя, мудак. Юлька тоже была, пока не сдохла. Ты их обеих недостоин. А со мной… со мной Марина обретёт новую жизнь!
– Ты тупеешь быстрее, чем я думал, – холодно ответил ему, – В зеркало чаще смотреться надо. А то иллюзиями себя питаешь, как Двин.
Он осклабился:
– Это всё шутки, Валера. Не важно, что там у Ведьмы-Марины с головой и любовью, мне просто хочется, чтобы ты страдал и плакал.
– Её любовь и прочее тебя не касаются.
– Разве ты её любишь? – фыркнул он, перебивая, – А ты не замечал, как она смотрит на Двина? А он на неё? Ты вообще что-нибудь видишь? Или самомнение все закрывает? Но что говорить о вас, давай поговорим о нас! Будущее наступило, перемены, что мы ждали, счастье у порога – что ж ты не рад, Валерка Нигодин? Что бы они ни говорили, а ты ничего не решишь, если умрёшь прямо здесь. Ты не представляешь, как же я хочу покончить со всем здесь и сейчас, ты не представляешь! Думаешь, сможешь отсюда выбраться? Думаешь, я тебе позволю это? Нет, скотина, за Серегу ты уже точно должен будешь гнить вместе со всеми нами!
– Не думаю, – я отошёл немного в сторону, пытаясь скрыть слабость. Рука ощутимо дрожала. – И что с Вялым? Ты его застрелил, а виноват я? Или что-то другое с ним стало?
– Смена дислокации? Что ж, тогда и я, пожалуй, что-нибудь изменю.
Поморщившись, он вздрогнул и медленно потянулся рукой за спину, не ответив на вопрос. Я ему не мешал, сейчас это бы ничего не изменило. Только взялся обеими руками за рукоять пистолета. Хмырь напрягся, лицо посерело, а рука с оружием задрожала. С мерзким мокрым шелестом нож выскользнул из спины. Пошатнувшись, Хмырь с трудом удержал дробовик. Силы его после «лечения» оказались на исходе, и теперь всё решало время.
– Тебе это всё, видимо, нравится. Нравится? А? – кашель, казалось, готов вытрясти из него всю душу. Нож, глухо звякнув, выпал из его руки. – Нравится видеть мои страдания? Мучения остальных? Тебе это доставляет удовольствие что ли, ублюдок?!
И хохотнул нервно. Мои руки совсем онемели, а пистолет дрожал с каждой секундой все сильнее. Патовая ситуация. Только представить: стоим друг против друга, вооружённые, истекающие кровью и шатающиеся так, словно бухали подряд пару недель. Хреновые из нас враги.
Хмырь стал похож на труп. Еле стоял на ногах, но оставался столь же опасным для меня. А может, и более опасным.
– Может, поговорим? – я сделал последнюю попытку, но разойтись мирно не удалось.
– А, ты решил что-то, да? – он направил оружие на витрину, – Тогда действуй, а я устал…
Стекло витрины рассыпалось на тысячи осколков. До меня донеслись зловещий рёв и топот бегущих ног…
Ударив Хмыря в скулу пистолетом и едва не упав вместе с ним, я поднял оброненный нож и быстро захромал вглубь здания. Преодолевая боль, помчался со всех ног. Под утихающие сзади крики мнимого друга и нарастающие живых мертвецов бежать стало намного легче.
Сзади послышался последний вскрик Хмыря. Большинство зомби это, скорее всего, отвлечёт и даст мне время на побег. По крайней мере, надеяться больше не на что.
– А, чёрт!
Пол был скользкий от пролитого Хмырём молока. Я то и дело поскальзывался, едва не падая. Нога ужасно болела, я все боялся, что шнурок не выдержит и порвётся, но пока обошлось. Кровь текла по ноге, собираясь в стоптанном кроссовке, а потом расплываясь красным туманом в лужах пролитого молока. Петляя между коридоров из стеллажей, я смог оторваться от зомби, но постоянные повороты усилили боль в ноге. Бежать стало ещё сложнее.
Зараза, больно-то как…
А в итоге, при очередном маневре, я лоб в лоб столкнулся с Вялым. Оттолкнув с дороги, я увидел его наполовину обглоданное лицо с вечно удивлённым выражением из-за глаз навыкате. Из-под выломанных рёбер наружу выглядывали немногочисленные органы. Дальше уже не было смысла что-либо разглядывать – он стал тем, кого боялся. Впрочем, как и мы все.
– А, чтоб тебя… – прохрипел я, уже убегая дальше.
Пуля нашла своё последнее прибежище в голове моего сокурсника. Он рухнул там же, попав под ноги других зомби, часть которых тут же и попадала, образовав свалку. Великолепно! Это их задержало немного, хотя, если я не найду сейчас выхода, мне уже ничего не поможет.
Ну почему у нас зомби-спринтеры тоже есть?!
– Твою же ж…
Перед глазами уже не было ничего видно, кроме коридора из сумасшедшего количества этих чертовых стеллажей. Мертвяки сильно отстали от меня, так что я вполне мог бы устроить мини-аварию. Хватило бы сил ещё потом на побег.
Решив, что пришло время, я остановился и с трудом уронил один из малых стеллажей, придавив самых ближних мертвяков. Остальные, не обращая внимания на бедных собратьев, рванули снова за мной прямо по стеллажу и товарищам, постоянно падая и мешая другим. Передышка вышла маленькая, но она позволила мне восстановить немного свои силы. Нога просто взорвалась от боли, когда я споткнулся о какую-то коробку. Сильно хромая, уже не мог я бежать настолько быстро, чтобы иметь фору. Хотя бы ту, что имел до этого.
– Плохой день, плохой день, плохой день… – на одном дыхание проорал я, скидывая на ходу консервы с полок. Ничего, потом ещё вернёмся за всем этим. Когда-нибудь.
Мертвяки продолжали поскальзываться за моей спиной, наступая на консервные банки, но всё равно вставали и бежали. Понятное дело, абсолютно не пытаясь вправить сломанные при падении конечности обратно.
Справа промелькнула дверь со схематично нарисованным человечком. Краем глаза заметил её, но дорогу туда перекрывала лавина сваленных в кучу трупов, убитых кем-то ещё в самом начале пандемии – убрать до сих пор эту дурно пахнущую братию мы не желали, тем более что редко сюда приходили.
Тихо ругаясь, я зайчиком поскакал по рукотворному холму, отбиваясь здоровой ногой от лезущих с тыла мертвяков. Мне повезло – у большинства из них отсутствовали пальцы на руках, отчего им не представлялось возможным меня поймать. Сбить с ног, пока я находился выше их – тем более.
Перевалился через холм и, скатившись вниз, с разбега пнул случайно подвернувшегося под ногу зомбяка. Как они оказались в этом отделе магазина так быстро?! Видимо, Хмырь постарался. Всё он предусмотрел, гадёныш. Ладно, почти всё.
Голова зомби без звука провернулась на сто восемьдесят градусов, а он сам обмяк и повалился на пол. Это я заметил, когда закрывал за собой дверь с надписью «Выход». Ручки с замком вот только у неё не оказалось. Ох, жизнь моя хардкорная…
Наскоро завалил проход каким-то комодом, чтобы мертвяки не достали. Дверь затряслась через мгновение от ударов, перемежаемых стонами «овощей» и рёвом «спринтеров», не получивших сегодня добычи.
Выдохнув, привалился спиной к стене. Сполз вниз.
Закрыл глаза.
– …Ты всё ещё боишься?
Она стояла на берегу Реки самоубийц и смотрела на меня. Юля Кельничина, как всегда мёртвая.
Чего бояться, когда мир уничтожен?
Между нами встаёт трепещущая тень. Она делает движение руками и хватает Юлю за горло.
Душит.
Обманывай себя. Вини только себя. Жалей, что не умер.
Свежий снег покрывается одеялом из крови.
Ты всё ещё боишься, Валера Нигодин?
Какой-то человек встаёт между мной и телом Юли, лежащей на снегу. Кровь пропитывает снег и землю под ним.
Я знаю этого человека.
Я узнал Гену Симонова.
Глава 2. Тронут меркнущий свет.
Не знаю, сколько я так сидел, но, когда очнулся, зомби ещё не успокоились. Продолжали громыхать чем-то за крепкой дверью. То и дело она сотрясалась от ударов, но ничего у мертвецов не вышло. На века стоит. Даже без замка.
Голова кружилась. Тошнота подступала. Под ногой была целая лужа крови.
Кое-как перетянул снова занемевшую ногу шнурком. Повезло мне, что он не выдержал и развязался, не хватало ещё гангрену словить. Кровь на время перестала идти. Но если не успеть к Доку, всё окончится очень и очень нехорошо.
Стоит придумать мне шнуровки особые. Как раз на такие случаи. Ранение в руку – затянул в рукаве и все отлично. И никакой мороки. Попрошу Марину потом, если опять не взбрыкнёт, конечно. Всё равно – а что ей на базе ещё делать?
Поднявшись, попытался размять повреждённую ногу, отчего онемение перешло в сильную боль уколов тысячи иголок, и поплёлся вниз по лестнице. Постоянно спотыкаясь и рискуя упасть, прошел всего один пролёт. Стукнулся головой о низкую притолоку, что вернуло в сознание. Сразу же тело отозвалось такой болью, что чуть не взвыл.
На последнем пролёте заработала рация, чудом не сорванная мертвяками.