Денис Знобишин – Нигодин (страница 1)
Денис Знобишин
Нигодин
«Не противься злу»,
жаждущему собственной погибели -
Ежи Лец.
Глава 1. Все гоненья и мор.
Наэлектризованный воздух гудел от пресыщения. Автоматы редко мигали разноцветными огнями, бросая отблески на покрытый мусором пол. Пачки снеков и отливавшие серым бутылки с газировкой едва удерживались на покорёженных полках, отражаясь в разбитых стёклах автоматов. С кофейного аппарата капала чёрная холодная жидкость, переливалась через край и постепенно засыхала на грязном полу. Длинные лампы на потолке затянуло кривыми паутинами, пыль лежала на всём. То самое запустение и хаос, ради которого всё и затевается в этом мире.
Яркий свет от витрин привлекал случайных зевак к супермаркету. Я видел их блёклыми и едва заметными тенями. Их ноги волочились, руки висели, кто-то полз. Глаза блуждали невидяще, искали за толстыми окнами что-то, чего бы хотели их хозяева. Иногда мне кажется, что они ещё не окончательно умерли.
Иногда мне кажется, что мир ещё жив.
– Зверь! Зверёк! Зверёк!!! Где ты, а?
Кроме гулких шагов Хмыря, эхом отдававшихся по всем залам магазина, я слышал скрип едущей тележки. Судя по звуку, полной продуктов. Наверное, толкал перед собой одной рукой, другой направляя ствол дробовика в ту сторону, где мог спрятаться я. Логику в действиях предателя я уже не искал.
– Ау-у! Валера!!!
Пистолет негромко щёлкнул, приняв новую обойму. Мало патронов. Сложно мне придется. Ладно, Хмырь меня не видел.
Касса, за которой я прятался, мелко затряслась от удара тележки, заставив меня самого вздрогнуть. В раздражении скрипнул зубами и подогнул под себя простреленную ногу, оставив на полу кровавый след. Если придётся бежать, надо терпеть.
Затянув штанину чуть выше ранения двумя сложенными вместе шнурками, вытащенными из моего худи, осмотрел ногу. Больше ран не видно. На чувства, орущие о боли в простреленной ноге, положиться нельзя.
Вялый своей пулей постарался лишить меня всякой возможности выйти из магазина живым. Интересно, где же тогда он сам сейчас?
Всё произошло так быстро, что я мало успел понять в тот момент. Сначала Вялый отвёл меня в дальний отдел магазина и свалил, будто забыл что-то в машине. А потом появились Хмырь с дробовиком в руках и Вялый следом, я рванул оттуда на третьей скорости, но пуля – спасибо хоть, что из пистолета! – достигла цели, и вот мы здесь. Изгнание изгнанием, но уж так поступать с бывшим другом и коллегой им двоим точно не стоило. Зараза!
Грохот опрокинутого стеллажа отвлёк меня от печальных мыслей по поводу предателей. Как можно незаметнее выглянул из-за угла кассы. По полу во всех направлениях катились пластиковые бутылки с кефиром и просроченным молоком. Из пробитых пакетов на пол натекали огромные белые лужи. Женю не увидел. Пришлось выглянуть из укрытия дальше, и только тогда его заметил, смотревшего в дальний конец зала, откуда я пришёл пару минут назад. Кажется, он не имел понятия, где я прятался. Или делал вид, чтобы я поверил в это и выполз из укрытия. Но это вряд ли, многоходовочки не в его духе.
– Я знаю, ты здесь, сволочь…
Знает он, ну да.
Проскрипели под берцами разбитые осколки стекла. Я собрался с духом, пытаясь сообразить, как действовать.
Чем бы его отвлечь…
Длинный пронзительный звонок разнёсся под потолком магазина, возвещая о необходимости персоналу пройти к кассам. По счастью, Женя сообразительностью не блистал и пойти к источнику звонка не подумал, бросившись в глубь магазина.
За стеной громыхнуло, и послышался звон разбитых тарелок со стороны бытового отдела. Душераздирающий вопль гулко отразился от стен. Я вздрогнул, да и Хмыря, похоже, это тоже напрягло. Он заорал, разряжая дробовик куда-то в потолок:
– Выходи, мразь! Я тебе за всё сполна отвалю! За всю хрень, что ты делал! – Звук шагов удалялся от моего укрытия. – Выходи!
Нервный какой. Будто я его заставлял в детстве головой ступеньки считать. Хотя… было такое, вспомнил. Однако странно, что нас до звонка никто не услышал. Как-то избирательно у «этих» чувства работают, не первый раз замечаю.
Донёсся ещё один звук, знакомый до тошноты. Быстрое шлёпанье босых ног по покрытому осколками полу. Снова тот же вопль. Выстрел из дробовика. Грохот рухнувшего стеллажа. Катящиеся в разные стороны жестяные банки.
Тишина.
Снова проскрипели по стеклу толстые подошвы. Звук удалялся от меня всё дальше.
Сейчас Женя меня не увидит, даже когда я выйду из-за кассы. Грех не воспользоваться подвернувшейся удаче.
Видимо услышав меня, он успел повернуться как раз в тот момент, когда мой кулак с зажатым в нём пистолетом почти достиг его затылка, но в итоге попал ровно в переносицу, потому Хмырь с воплем оступился, разбив спиной стекло холодильника. Осколки градом просыпались на его голову, пока сам он рефлекторно выставил вверх дробовик. Оказавшись рядом, я ударил его по голове ещё раз правой, но промахнулся, попав лишь наискосок в ухо. Коротко вскрикнувшего от боли Хмыря развернуло, отчего дробовик едва не снёс мне голову, даже без выстрела.
С силой приложившись о полки с двух сторон прохода, мы синхронно упали на пол, сверху на меня посыпались консервы, больно ударяя по темечку, парочка попала по руке, отчего пальцы уже не удержали пистолет, и он отлетел в сторону, как и дробовик. Хмырь рванул к своему оружию, поскальзываясь на гладком полу и неровно опираясь на стеллаж. Его резкие хриплые выкрики резали уши похлеще местного звонка. Ещё несколько секунд, и Хмырь добрался бы до дробовика – и тогда мне конец.
Без возможности успеть достать пистолет, левой рукой я метнул нож почти наудачу, спешно отваливаясь от стеллажа и пытаясь уползти за пределы зоны поражения. Услышал очередной крик боли Жени, забегая за угол, но выстрела не произошло. Вместо этого ружьё снова тяжело упало и стал слышен громкий стон вперемешку с проклятиями в мою честь. Отвалившись от стеллажа, я прошёл чуть ближе к источнику звука, думая, что уже можно попытаться всё решить удачней для меня. Пистолет вернулся ко мне.
– Жендос! Слушай, может, разойдёмся, а? А то сдохнем ни за что, как умный человек и придурок с дробовиком!
Не то чтобы я его хотел достать больше, чем этого требовалось, но ситуация сама по себе была глупейшей. Да и не стал бы он сдаваться, заражённому терять нечего.
– СУКА!!!
Полки с остатками пищи разлетелись в стороны от выстрела, едва не оторвав мне лицо к чертям и заставив отшатнуться. Хмырь кричал что-то, но я не слышал из-за звона в ушах. Пока он высматривал меня в пробоину в стеллаже, я обошёл его, направляя пистолет в лицо бывшему товарищу. К сожалению, он успел меня заметить, потому теперь мы оба стояли под прицелом.
– Валера, твою мать… – лицо его скорчилось от боли.
Так мы и стояли напротив, не шевелясь под угрозой немедленной смерти. Оба дышали тяжело.
Краем глаза я увидел труп. Женский. В забрызганной кровью блузке и порванных до бёдер штанах. В спине было множество отверстий от дроби, пронизавшей девушку насквозь. Хорошо, что она уже давно мертва.
– Любуешься? А если Ведьма ревновать начнёт? Красивые ягодицы кстати… – лицо его исказилось в страдании. Судя по его скрюченной фигуре, нож вонзился Хмырю в спину, ничего особо важного не задев. Иначе уже не стоял бы.
Но всё же он держался, хотя и говорил сквозь зубы. Значит, боль-то всё-таки была, заражение не зашло ещё так далеко.
– Знаешь, мне будет не хватать всего того дерьма, что жизнь устроила. А после жизни… сам знаешь, что нас ждёт, – кивнул он на запертый выход магазина. Взгляд я не отвёл, стараясь уловить в дёрганых движениях угрозу.
Но с ним и раньше это никогда не удавалось.
– Ты заражён, – сказал я, и его взгляд потускнел после моих слов, – Тогда почему не стреляешь? Ведь всё равно умрёшь.
– Странно, что ты так спокоен… – он скрежетнул зубами.
В его серых глазах заплясали огоньки.
– Ты не ответил.
Вниз по ноге текла кровь. У меня не так уж много времени оставалось, прежде чем слабость от кровопотери поставит на моей жизни крест. Хорошо хоть, что у Жени времени было ещё меньше.
Тут он засмеялся. Сухой и надрывный смех прокатился меж заваленных едой стеллажей, проплыл мимо размороженных холодильников с испортившейся рыбой и осел где-то в винно-водочном отделе.
– Тебе ответ нужен? Я не хочу умирать. Но выбора у меня уже нет. И ты это знаешь, – он ухмыльнулся грустно, – Я меняюсь. Думаю, это заметно?
Не говорить же, что его лицо и раньше было не особо красивым? Один прищуренный вечно глаз чего стоит. А уж про словно вдавленный в голову нос я промолчу. Да и уши… хотя нет, уши у него нормальные. Ох, заносить меня начало уже что-то.
Картинка перед глазами поплыла. Голова раскалывалась. Сложно было сосредоточиться на его словах. Только…
Нога… кровь… – мысли бились в голове, – а кровь стекалась в кроссовке…
…кровь на снегу…
– Ты какой-то бледный, – с притворной жалостью сказал он. Если всё продолжится в том же ритме, я точно вырублюсь. Кто знает, работает ли это с тварями? Наверно потому Женя и тянул время, не отпуская оружие, – Отдай пушку. Я тебя недолго буду мучить. Пару дней может. А потом заражу. И убью.
На себя бы посмотрел, трупик недобитый.
– А смысл? – мир перед глазами плыл, тошнота мутным комком подбиралась к горлу. Надо взять себя в руки. Надо… – Да и как? Ты трупом станешь раньше меня.