Денис Власов – Шантаж (страница 5)

– Ну, долго ещё?

– Здесь, уже скоро, – раздался приглушённый голос Ломоухова откуда-то из глубины могильной бездны.

Он продолжил движение, с усилием цепляясь за отсыревшие выступы в стенах, при этом пальцы то и дело норовили соскользнуть, а ноги дрожали от напряжения. Арсений потерял счёт времени и начинал проклинать себя за то, что согласился на эту авантюру. Вдруг его нога зацепилась за что-то – он не удержался и неминуемо упал, болезненно ударившись о камни. К его ужасу, фонарь выскользнул из руки и вдребезги разбился. В кромешной тьме Арсений взывал о помощи, но неугомонный напарник уже подался далеко вперёд. Арсений нащупал в кармане коробок спичек, зажёг одну. В тусклом свете он определил, куда двигаться дальше, и наощупь продолжил движение, время от времени чиркая спичками, пока снова не споткнулся и не выронил спичечный коробок прямо в лужу. Он зычно чертыхнулся, но, к великой радости, приметил блуждающий луч фонаря Ломоухова где-то в расщелине и ещё раз окликнул владельца спасительного источника света. На этот раз торопыга услышал отчаянный зов о помощи и вернулся.

– Ты почто, подлец, бросил благодетеля своего?

– Я? Так я… – пытался найти слова теоретик, наконец сообразил, – надобно помочь?

Арсений оперся на него, обрёл устойчивость и продолжил путь, выверяя каждый шаг. Они добрались до конца шахты, где в стенке зияла узкая расщелина. Худощавый Ломоухов юркнул в неё, а вот грузному Арсению пришлось потрудиться, чтобы протиснуться. Напарник кряхтел и буквально втаскивал его, упёршись ногой в стенку. Окончательно разодрав верхнюю одежду, Арсений ввалился в пещеру и прижал собой молодого учёного, из-за чего тот крякнул и ещё несколько минут лежал, пытаясь прийти в себя. Он широко открывал рот, жадно глотая воздух, которого явно не хватало на глубине. Отдышавшись, Ломоухов включил дополнительные светильники, которые стояли в разных местах подземной галереи. В свете предстали сталактиты, свисавшие бахромой, и высокой гребёнкой выстроились сталагмиты. Звуки изредка падающих капель воды наполняли пространство подземелья. То, что предстало взгляду Арсения, заставило его впасть в неописуемый ужас. Сначала он, пятясь спиной, отступил к расщелине, чтобы поскорее покинуть жуткое подземелье, и даже занёс ногу обратно в лаз, но Ломоухов вернул беглеца. Что ж, реакция предсказуема, когда понимаешь, что тебя привели в склеп, где в центре покоится гроб. Ломоухов суетился подле, будучи уже привычным к артефакту. Но что ещё более поразило Арсения, так это серебристый сигарообразный объект размером не меньше железнодорожного вагона за гробом. Учёный не вмешивался, он терпеливо ожидал, когда испуг его благодетеля обратится в принятие. Непонятно, зачем Арсений достал часы на цепочке, потряс над ухом.

– Не тикают.

Он еще раз встряхнул механизм.

– Сломались.

– Здесь нет времени, – спокойно ответил Ломоухов, не отводя взгляда от гроба, – оно замерло.

– Вот те на.

Арсений переключил внимание на саркофаг, прищурился, чтобы разглядеть.

– Он что в воздухе?

Действительно, гроб ни на что не опирался, он левитировал без видимых опор в метре от земли, изредка плавно покачивался.

– Она, – с благоговением произнес Ломоухов.

Таким трепетным благодетель еще никогда не видел своего протеже, тот степенно приблизился к саркофагу, аккуратно переступая каждый выступ, будто боясь разбудить младенца, и рукой подозвал Арсения. Гроб покрывала крышка из сверкающего хрусталя. Перед ними предстала не мумия, а женщина изумительной красоты со славянскими чертами лица, будто живая. Тонкий стан хозяйки пещеры был облачен в белый сарафан до пят, украшенный солярными знаками. Длинные волосы уложены в косу с вплетенными живыми цветами. Арсений захотел направить луч фонаря в лицо усопшей, чтобы рассмотреть подробнее, но Ломоухов резко отвел его руку в сторону и громким шепотом сказал:

– Что вы? Она же дремлет.

Арсений вопрошающе посмотрел на него.

– Анабиоз, – пояснил ученый, – погружение в длительный сон.

– Зачем?

– Способ выживания, наверно.

Приглядевшись, Арсений заметил едва поднимающуюся грудь девы, словно она дышит. Каменный саркофаг украшали неведомые резные узоры, отдаленно напоминавшие коловрат, в различных ипостасях.

– Удивительно, – ахнул Арсений, – кто она?

– Сложно предположить. Подобные могильники раскапывали еще в допетровскую бытность. Многое разграблено и утрачено.

– А это что за сигара?

Арсений осветил зеркальную поверхность объекта за саркофагом, луч фонаря отразился и ослепил исследователей.

– Полагаю, что это астра или колесница богов.

Умозаключение Ломоухова окончательно привело в замешательство Арсения. Колесница, как заметил Арсений, также левитировала, колеблясь в пространстве, будто ее привязали невидимыми нитями к полу. Они обошли корабль, пролезли под ним, но ни входа, ни намека на какой-либо люк не обнаружили в цельной обшивке.

– Так, пора выбираться отсюда, – сказал Арсений, отряхивая колени, – думать будем на поверхности, что с этой музыкой делать. Он бросил последний взгляд на саркофаг и подошел к расщелине. Ломоухов затушил светильники.

– Давай, ты первый, – приказал он, – протащишь меня.

Ломоухов успешно протиснулся в лаз, и как только Арсений, втянув живот, собрался последовать за ним, они почувствовали, что земля задрожала под ногами, откуда-то из глубины шахты донесся грохот мощного горного удара. По ту сторону расщелины, где находился Ломоухов, свод стал осыпаться. Холодный пот прошиб Арсения, когда догадался, что происходит, он схватил ошалевшего Ломоухова одной рукой за грудки и едва втащил его обратно, как порода завалила расщелину и осыпалась в галерею, наполнив ее едкой пылью. Обвал был настолько мощным, что несколько громоздких сталактитов обрушились возле погребенных заживо и разбили несколько светильников.

– И что теперь прикажешь делать? – в кромешной тьме сокрушался Арсений, закашлявшись.

Рядом раздался глуховатый голос спасенного Ломоухова.

– Очевидно, опора подломилась. Шахту не обслуживали уже неделю.

– Боюсь, надолго мы здесь.

– Если вообще выберемся. Горняки очень боятся спускаться.

– Давай, голова, думай, что делать.

Арсений снова извлек из кармана брегет, открыл крышечку, и циферблат, покрытый красной фосфорной краской, заиграл яркими огоньками цифр в ночи. К их удивлению, стрелки часов возобновили ход, отбивая мерным тиканьем остаток их жизни. Ломоухов по наитию пополз на четвереньках, разыскивая последний работающий светильник, который, по его расчетам, оставался возле саркофага. При этом он ударился головой об Арсения, а затем сломал сталагмит. Покалеченный, он сумел-таки найти фонарь, включил и тусклый свет наполнил галерею.

– Батарея разряжается, – констатировал он, – хватит еще на полчаса не более.

В ответ он не услышал слов порицания Арсения, да и вообще не последовало никакой вербальной реакции. Вместо этого Ломоухов взирал на своего остолбеневшего благодетеля, который, словно застыл и не мог двинуться с места от оцепенения. Арсений издавал звуки, напоминавшие блеяние, часы выскользнули из его руки, как будто он смотрел на что-то леденящее кровь. При этом явлении Ломоухов находился возле гроба спиной и не мог понимать, что происходит позади, пока не почувствовал, как на плечо ему легла мягкая холодная женская ладонь. Озноб прошел через одежду, как электрический разряд. Волосы его встали дыбом, бедный ученый не выдержал, его ноги подкосились, и он упал в обморок. При падении он повредил последний светильник, на секунду тьма окутала галерею, но, как в театре после представления, зал постепенно наполнился мягким светом сияния от ореола владычицы склепа. За Ломоуховым последовал Арсений, словно подрубленное дерево, повалился навзничь.

***

Очнулся Арсений за поселком возле сосны, от нежного поцелуя, как ему показалось, однако едва он открыл глаза, – почувствовал на щеке шершавый язык добродушного охотничьего пса, вилявшего хвостом. Собака громко залаяла, призывая хозяина. Ломоухов оказался подле в сугробе. Сколько времени они пробыли в таком состоянии на обжигающем морозе, неизвестно, но, как позже признавался Арсений, он вовсе не чувствовал холода, даже наоборот: изнутри исходил согревающий жар, как если бы он употребил нечто горячительное. Пес продолжал громко лаять и весело вертелся возле Ломоухова, облизывая его и приводя в чувство. На зов собаки сбежались жители поселка. За свои заслуги пёс получил лакомство и умчался обратно в посёлок.

Очутившись в конторе управляющего, они еще долго рассуждали о том, что произошло. Оба помнили все мельчайшие подробности до момента пробуждения владычицы склепа, а вот после – провал в сознании. Во власти какой неведомой силы они оказались? Каким образом были спасены?

Немного прояснилось, когда управляющий поведал о событиях на поверхности. В поселке услышали раскат грома из-под земли, грунт ходил ходуном и изрядно просел вдоль прохода штольни. Горняки все-таки отважились приблизиться к шахте, которую наглухо завалило из-за обвала, они забыли о страхе и принялись выручать хозяина. Приблизительно через час разборов, гул повторился, он исходил из конца шахты, откуда вырвался на поверхность огненный сноп, и сигарообразная форма покинула подземелье, оставляя за собой ослепительный хвост яркой кометы. Астра исчезла в небесах и образовала глубокий оплавленный кратер в месте выхода из штольни. Горняки в ужасе попрятались кто куда.