Денис Васильев – Чтобы быть живым, нужно умереть для мира (страница 4)

Вскоре его завели в двухэтажный каменный дом, в котором на стуле, напоминающем земной трон, сидела старая-престарая женщина. Василия бросили к ее ногам и сказали, что он посмел сюда спуститься по лестнице, пользоваться которой запрещено всем жителям этой планеты.

– Но я не житель этой планеты! – возразил Васькин.

– Тем хуже для тебя! Я Цахерерау, правительница нижнего мира, а ты, посмевший нарушить наш покой, приговариваешься к публичной казни, которая состоится на площади завтра поутру! – С этими словами Цахерерау взмахнула руками, и на нашего героя откуда-то сверху упала железная клетка, и он оказался взаперти.

Когда все ушли спать, Васькин достал из кармана лизер, настроил его и испепелил клетку. Затем на цыпочках вышел из дома на улицу и поспешил к лестнице. По пути ему попалась пара прохожих, которые не обратили на него никого внимания. Васькин достиг лестницы и уже начал по ней подниматься, как услышал за спиной:

– Не уйдешь!

Он оглянулся и увидел Цахерерау, восседающую на троне. Но вот только ее руки росли вслед убегающему Василию.

Вскоре он стал выбиваться из сил, и Цахерерау даже немного зацепила руками его одежду. Но страх придал ему сил, и он выскочил из колонны, преодолев лестницу, и захлопнул дверцу, да так, что руки ненавистной ведьмы оказались зажаты створками. Она была в ловушке. Рядом стоял дед. Он похвалил внука и добавил:

– Теперь ее не в силах освободить никто из нижнего мира, так как ее указ – это вето, которое не в силах изменить даже она. А именно – «никто не смеет подниматься и спускаться по лестнице, соединяющей оба мира, верхний и нижний». Василий, кочи, как ты уже знаешь, состоят из миллиарда вселенных, а наша коча, в которой мы с тобой живем, являет собой шарф на шее злодея Меё, который настолько огромен, что наша вселенная – это лишь молекула его шарфа. И вот его-то нам с тобой и предстоит победить, ведь чтобы покинуть нашу кочу и увеличиться до сверхгигантских размеров, нам нужно было обезвредить Цахерерау, что мы и сделали. На этой планете, где ты пленил злую ведьму, живет ее злейший враг – Мехейман, он тоже с Соберказы, и он сделал все, чтобы Цахерерау не узнала о твоем прилете. Ты думаешь, не находилось смельчаков, бежавших по лестнице от растущих рук Цахерерау? Их рост, насколько смог, замедлил Мехейман, и благодаря ему ты жив. Меё, он тоже с Соберказы, но он смог увеличиться до чрезвычайно больших размеров, и теперь, как я говорил, наша коча – это лишь шарф на его шее, которым он очень дорожит, так как он волшебный и может предупреждать его о приближающейся опасности. Он прекрасно знает обо мне и о тебе, о Мехеймане и о том, что мы нарушили его планы, обезвредив Цахерерау. Следовало бы начать с того, что Меё, сыну злой ведьмы Цахерерау, до рождения было предназначено стать злодеем. Если бы ему его шарф не был столь дорог, он бы давно его сжал – погибли бы не только мы, но и миллиарды вселенных со всеми своими жителями. Теперь же ему придется хорошо спрятать свой шарф – нашу кочу – и уменьшиться до наших размеров, завладеть каким-нибудь космическим кораблем, прилететь на эту планету и освободить свою мать, которая жива, пока все в порядке с шарфом ее сына.

Вот так, внучок, все запутано, но это еще далеко не все, что тебе предстоит узнать. А пока мы находимся от Соберказы на близком расстоянии, я телепортирую с ней свой космический корабль, и вместе с твоей бабушкой улетим на Луну. К сожалению, она (бабушка) не может находиться нигде во Вселенной долгое количество времени, кроме как на Луне, к которой я подготовил ей тело при помощи модулятора.

Как только Фискул все это сказал, перед ним появился корабль, напоминающий «Эстронеду Васькинеду».

– «Эльгвирдэй» – так он называется, – проговорил дедушка Василия, и, простившись с внуком, он вместе со своей супругой отправился в упомянутом ранее направлении.

Василий отнес Лязгу в отсек, который специально подготовил для его почивания, а сам выбрал направление, метнулся в соседнюю вселенную, в созвездие Дикого Петуха, где, как всплыло на табло, его ждала планета Вирюзия. Но теперь наш герой знал, что, какое бы направление он ни избрал, все идет по плану, но чьему – он пока еще не знал.

Освещение в корабле слабо мигнуло. Это означало, что космический аппарат прибыл к цели. Василий попытался открыть дверь, но не тут-то было. На экране возникло предупреждение: «На поверхности – минус 400 °C, атмосфера – разжиженный кислород, население – разумные рыбы, плавающие в жидком кислороде».

Нужен был специальный скафандр. Василий зашел в отсек модуляции, ввел программу и через минуту стоял перед выходом в скафандре с подогревом и преобразователем жидкого кислорода в газообразный в пределах скафандра. Когда он оказался снаружи (а костюм скафандра был с ластами и облегающий, в нем было тепло), Василий поплыл в голубой жидкости. Его дыхание ничего не затрудняло. Тут же он увидел трех рыб своего роста, только с крыльями вместо плавников. Они опасливо подплыли к нему на безопасное расстояние и мысленно произнесли: «Кто ты? Мы тебя раньше не видели в наших краях». Василий так же мысленно ответил: «Я путешественник с планеты Земля, что в соседней вселенной, я не причиню вам вреда, моя суть – созидание». «Я так и знал, что на других планетах тоже есть жизнь, но никак не мог предположить, что есть другие вселенные!» – молвила одна рыба, а остальные позвали Василия с собой в свой город, находящийся на дне под атмосферой из жидкого кислорода.

И Василий последовал за ними, то и дело мысленно прося не тараниться, так как его конечности были не приспособлены для подобного темпа перемещения. Вскоре они подплыли к коралловому городу, ворота которого отворились, подобно питерскому раздвижному мосту, и рыбы вместе с Василием заплыли в город, своды которого закрылись над ними, как гигантская шкатулка. Вокруг было много коралловых домов, обтекаемых конфигураций, отовсюду выплывали удивленные человеческих размеров рыбы с крыльями, чтобы поглядеть на пришельца. Но тут вдруг все на мгновение застыло, а затем начало происходить задом наперед, то есть время повернуло вспять, но память сохранялась прежней, и поэтому, когда наш герой оказался вновь в своей «Эстронеде Васькинеде», как перед выходом, все вернулось на круги своя. Но вот только Василия тянуло спать, и он упал на диван в спальном отсеке. Только лишь закрыв глаза, погрузился в сон, в котором ему привиделся дед, поведавший ему о том, что это именно он повернул время вспять, чтобы оторвать внука от пока ненужного путешествия, так как есть дела и поважнее. И он обнаружил в своем видеотрансляторе способность видеть любые выбранные живые миры, где транслятором изображения является местное светило, как видеокамера. А лучи до звезд и обратно доносят микроимпульсные потоки, способные приумножать скорость света.

– Ну так вот… – сделал вступление ко второй части монолога Фискул и продолжил: – На планете Земля в XX веке близ Калуги, в деревне Молотиловке, живет сумасшедший дедушка Константин Макарович Жуков. Не тот чеховский, которому писал Ванька, а просто человек со схожим именем. У него есть внук, которого совершенно случайно зовут Иван, и он живет в городе Владивостоке со своими родителями. Так вот, этому Ване постоянно пишет абсолютно сумасшедшие письма его дед из упомянутой деревни, возомнив себя заботливым дедом внука, так нуждающегося в его письменной поддержке, – закончил дед Василия.

Наступила пауза, после которой Василий задал деду вопрос:

– Ну и что же здесь такого из ряда вон выходящего?

Дедушка помолчал и молвил:

– Дело в том, что этот дедушка – Константин Макарович – как бы есть, а также его внук Ванька. Но как бы их и нет, потому что трансляция написания писем в город присутствует, а вот импульсов жизни не передает, как иллюзия, но смысл в себе несет, как и положено, от реально живущих существ.

– То есть ты, дед, хочешь сказать, что нечто несуществующее транслирует течение своей нелинейной как жизни?

– Да, Вася, я и сам понимаю, что сие невозможно. В связи с этим у меня родилась такая мысль: этот Константин Макарович, чьи письма я тебе перешлю в корабельный компьютер, дабы ты их прочел, персонаж совсем другого рассказа. Мы с тобой, следовательно, тоже персонажи, и то, что мы об этом узнаем, является волей автора, то есть писателя, который нас с тобой придумал и о нас пишет. И мы оживаем лишь в момент его творчества. Константин Макарович же совсем из другого рассказа, о котором я тебе говорил прежде, и воля писателя такова, чтобы мы с тобой об этом обо всем узнали, а затем научились перемещаться в этот параллельно идущий из-под пера автора рассказ. Я не знаю, как тебе такое положение вещей нравится, ведь наш автор (которого я не знаю, как зовут) не намерен писать о нас неподобающие вещи или, того более, нас уничтожать росчерком своего пера.

– Да, дед! Все, что ты мне рассказал, звучит странно, но не лишено смысла, ведь мы с тобой не можем существовать спонтанно, и каждый наш шаг невозможен без участия кого-то извне, кому все ведомо в своих подконтрольных собственной фантазии мирах, которые мы собой и населяем, не задумываясь, что нам незаметны перерывы в писательской деятельности автора, для нас подобные временному небытию, прерывающемуся, лишь только автор вновь берется за перо.