Денис Васильев – Чтобы быть живым, нужно умереть для мира (страница 5)

– Я рад, Василий, что ты у меня такой смышленый, – сказал дед.

Василий проснулся. Он по-прежнему был в спальном отсеке своего корабля. Он потянулся, встал со своего ложа и прошел в пульт управления сквозь раздвинувшийся в стене корабля разъем. На мониторах компьютера тут же возник его дед и напомнил, что все то, о чем он ему поведал во сне, сущая правда. И в доказательство отправил письма Константина Макаровича, которые Василий, попив кофе, принялся читать:

«Здравствуй, дорогой внучок Ванька! Пишет тебе твой дедушка Константин Макарович Жуков! А знаешь, почему он тебе пишет? Ага, а вот и не знаешь! А пишет он тебе по одной простой причине, что хочет тебя поскорее увидеть! А знаешь, почему он хочет тебя увидеть? Ага, а вот и не знаешь! А хочет он тебя увидеть по одной простой причине, он хочет, чтобы ты отразился в его зрачках, и, когда он тебя узнает, сопоставит с Ванькой прежним, тем, еще совсем маленьким, ходившим на деревянный горшок, который он же тебе и выстругал из пня, что торчал во дворе. Ты уж, Ванечка, уважь деда да приедь ко мне в Молотиловку. А не то, сам знаешь, зубы у меня железные – вмиг уши пообгрызаю. Надеюсь, ты помнишь, когда, еще будучи младенцем, ты ткнул моему ученому петуху Педагогу пальцем в гребешок, последнему это не понравилось, и тогда-то я впервые покусал тебя за уши, чтобы знал, как животину обижать! А потом ты громко плакал навзрыд и впервые обозвал меня дураком. Смотри, внучок, не совершай сей оплошности. Больше я нахваливать тебе свои зубы не буду, ты, надеюсь, и сам все прекрасно помнишь. Мои зубы у нас в деревне каждый знает, и потому меня опасаются, ведь давеча сантехнику Самосамову ими уши-то пообгрызал, после того как он возьми и брякни, что я гоню плохой самогон. Гляди-ка какой, моим самогоном сам председатель не брезгует! Постоянно пробу снимает, а вчера так „накидался“, что в собачьей будке переночевал, в которой я трехногого бегемотика Фуску держу, пойманного и прирученного в Африке, в Зимбабве, а после привезенного в Россию, и сделать мне это позволили, так как он был ранен и все равно бы не выжил в природе. Я его планктоном, что вылавливаю при помощи сачка, кормлю и сахара в него подмешиваю. Так Фуска у меня поправился, скачет по двору на трех ногах и не спотыкается, я ему шапочку выменял у Скрямуса Филеевича за бутыль самогона, теперь бегемот в шапке ходит, а Скряпус – без. Он ворот от шубы цигейковой поднимает, а голову шарфом заматывает: холодно нынче в Молотиловке. А бегемот, которого я Фуской кличу, переходил в Африке реку, и ему пираньи ногу-то и откушали. Его один вудуист хотел в жертву принести, так я ему в переносицу стукнул, у того два синяка, а у меня Фуска. Я в Африку билет в „Спортлото“ выиграл – и вот съездил. Не понравилось мне там, уж больно жарко, и еще меня там муха цэцэ укусила, но мне хоть бы что! Не зря я с самогонным аппаратом, который „Спенполк–1“ назвал, не расстаюсь. Я и в Африке самогон гнал из ананасов.

Приехал в Россию, промыл и по старинке стал из дрожжей и из сахара. Председатель сегодня в обед заходил, мы с ним бутыль уговорили, его развезло, а у меня ни в одном глазу. Больно уж крепкий у тебя дедушка Константин Макарович Жуков, в свои семьдесят я себя на двадцать пять чувствую. Да бородой усы подтираю от сметаны, когда в них блинчики окунаю. На этом писать заканчиваю. Пока, внук».

Василий дочитал письмо и решил выйти на связь с дедом. Он набрал на бортовом компьютере нужную комбинацию символов, и вскоре на экране монитора возникло изображение его деда.

– Ну как, внучок, почитал письма Константина Макаровича? Его внук Ванька, по рассказу писателя, живет в твоем доме в квартире напротив, только в параллельном рассказе, а в нашем напротив тебя живет твоя двоюродная бабушка – Елизавета Максимовна. Как бы нам, Васенька, сделать так, чтобы наши рассказы пересеклись и вместо твоей двоюродной бабушки у тебя по соседству появился Ванька?

– А куда же девать Елизавету Максимовну? – поинтересовался Василий.

– А Елизавету Максимовну мы воткнем в третий, параллельно идущий рассказ, но для этого все нужно будет согласовывать с писателем!

– Но как это сделать? И послушает ли он нас? – задал сразу два вопроса Васькин.

– Кстати, у писателя имя – Денис. Он мне сам сегодня об этом сказал, а раз он вышел со мной на контакт, я думаю, и у тебя получится, – молвил дед. – Итак, вот тебе поручение: свяжись с Денисом и попроси его об одолжении, пусть он сделает так, чтобы внук Константина Макаровича Ванька переместился в квартиру по соседству с тобой, так нам легче будет найти самого сумасшедшего дедушку, переместившись в рассказ о нем, а твою двоюродную бабушку пусть переместит в еще не начатый рассказ как заготовленного персонажа. Она даже ничего не сможет понять, пока автор не станет о ней писать, если вообще станет.

– А как же мне обратиться к писателю так, чтобы он меня услышал? – спросил Васькин.

– Сосредоточься и обратись к нему мысленно с упомянутой просьбой. Быть может, он тебе не ответит, но напишет продолжение сего повествования именно так, чтобы осуществилось все то, что я задумал.

– А что ты задумал, дедушка? – поинтересовался Васькин.

– А об этом, внучок, тебе удастся узнать значительно позже. А теперь я с тобой прощаюсь, ты проинструктирован.

Тут же изображение Фискула исчезло, и Василий остался один в кресле перед монитором.

Он попил кофе и, усевшись в кресло, сосредоточился и мысленно обратился к автору сего рассказа. Ответа, как и говорил ему дед, он не услышал, зато вскоре зажегся монитор компьютера и на небе возник Фискул.

– Василий, сработало! – молвил он, как будто бы знал, что внук удовлетворил его просьбу и обратился к писателю… Дед добавил после паузы: – Ванька, теперь твой сосед уже в нашем рассказе, я уловила по передатчику информации с разных уголков вселенных, да что там вселенных, целых коч! Что импульсы, исходящие от него, наделены жизнью. А значит, что он «наш»!

– А как же нам посредством этого переместиться в рассказ о Константине Макаровиче? – поинтересовался Василий.

– По всем моим данным, письма Константина Макаровича доходили до Ваньки, тот просто не отвечал, опасаясь за сохранность своих ушей. А теперь он вовсе обрадовался, что оказался вместе с родителями в другом рассказе, а о том, что это так, поведал ему я, явившись ему во сне. А о том, что этот сон был не пустой, я уверил его тем, что после прервал передачу по телевизору, которую смотрел Ванька, и, возникнув у него на телеэкране, все подробно объяснил. А он мне в свою очередь рассказал, что утром все же получил письмо от деда, но, после того как прочитал, оно исчезло, растворилось в его руках. Это радует, Васенька, значит, связь между параллельно идущими рассказами уже есть! И скоро я найду способ, как между ними путешествовать, но прежде ты должен прилететь ко мне на Соберказу и принять участие в совете, который намечен по этому поводу, а также по тому, что мы можем принять участие против злодея Меё, который являет собой сверхкочу, на котором наша, как я говорил тебе прежде, является лишь шарфом на его шее, которым он по известной тебе причине так дорожит. Причем в коче Меё во всех его составных вселенных правит он, контролируя каждую населенную планету в каждой обитаемой системе.

Посетить сверхцивилизацию, которой являлась Соберказа, Василию было интересно, но ему ужасно хотелось спать, и, прервав контакт с Фискулом, он попал в спальный отсек и рухнул на диван рядом с вздымающимся тельцем Лязги. Во сне он увидел освещаемую Луной пустыню, где весь небосвод был усеян звездами, а к нему приближался высокий силуэт какого-то странного двухголового – человека ли?

Приблизившись и представ перед Василием во всей своей красе, одна голова, согнув свою длинную шею, чтобы склониться над Васькиным, произнесла:

– Мы еще с тобой не раз встретимся, но знай: ты и твой дед Фискул обречены на погибель.

Вторая голова на такой же тонкой длинной шее обвилась вокруг первой, и вот они обе синхронно и быстро, приблизившись к нашему герою, в унисон сказали:

– До встречи на Соберказе.

От испуга Вася проснулся. По тому, как его сердце забилось учащенно, ему даже показалось, что Лязга лежал рядом с ним. Свет в отсеке автоматически включился, запрограммированный на его пробуждение. Когда же Василий пришел в главный отсек с компьютером, тут же на мониторе возник его дед и сказал:

– Я все знаю, я тоже присутствовал в твоем ночном видении, просто не выдал себя и остался не замеченным Меё.

– Дед, мне кажется, Меё черпает силу из наших ошибок! Как ты можешь называть Константина Макаровича сумасшедшим?! Да, он с причудами, но ты лишаешь его рассудка и в моих глазах, вернее, ненавязчиво пытаешься убедить меня в этом. Ты что, считаешь себя эталоном мышления?

– Да нет же, дорогой Вася! Имея все свои знания и умственный рост, я никогда не посмел бы назвать кого-либо умалишенным, я называю Константина Макаровича сумасшедшим с большой буквы, подчеркивая в нем ту изюминку, что отличает его от основных масс! Да, было дело, покусал он внука за уши, но ведь это своеобразная мера наказания, пусть кому-то она покажется изощренной. А как же тогда наказание ремнем?! Он же не носит в рюкзаке коробку с бигудями, чтобы заплетать их первому встречному в принудительном порядке, а кабы и носил и заплетал односельчанам, так и всему можно найти объяснение – дед неординарен, за словом и действием в карман не полезет, шаловлив, подлец, как дитя малое, но все же отдает отчет своему возрасту. Все в деревне к нему привыкли, но и опасаются, зная о том, что дед справедлив и на выдумку хитер, а проучить может из ряда вон выходящим образом. Вот, в общем-то, я и охарактеризовал его вкратце. Теперь вернемся к тому, что завтра ты должен быть на Соберказе и участвовать в совещании старейших, в число которых вхожу и я. Будем решать план действий относительно обезвреживания Меё. Достаточно ликвидировать ему вспомогательную голову, которая служит лишь для устрашения и введения существ в заблуждение относительно его неуязвимости, но, как только он окажется без вспомогательной головы, он потеряет свои сверхмасштабы, уменьшится до своих первоначальных размеров и предстанет перед судом на Соберказе.