Денис Валенский – Чернила на асфальте (страница 7)

Притворившись, что читаю сообщение в мессенджере, я вызвал скрытый интерфейс и запустил сканирование. База данных Ордена начала выдавать краткие справки на каждого сидящего за столом. И картина стала складываться крайне любопытная.

Практически все здесь были зарегистрированы как одарённые. Но у большинства потенциал в документах был занижен, причём значительно. Вот рыжеволосая девушка напротив – в деле стоит отметка «недоросль», отчислена из школы общины после четырёх лет безуспешного обучения из-за «крайне слабого и нестабильного дара». Но по энергетическому шлейфу, который я чувствовал, она была лишь немногим слабее Лизы. Парень слева от Германа, громко рассказывающий анекдот, в базе проходил как «вольный пророк со слабым неконтролируемым даром». Но на деле его резервы тянули на крепкого стража второго разряда.

Я наклонился к Колобку, который изменил форму и спрятался в моëм внутреннем кармане. Тихо, будто откашливаясь, прошипел ему:

– Видишь это? В Питере у «золотой молодёжи» было принято либо гасить дар, либо хотя бы не скрывать его. А здесь… целый клуб скрытых талантов.

Колобок едва слышно хрустнул, что на его языке означало саркастическое согласие. Картина прояснялась. «Диамант» был не просто местом для посиделок. Это была лужа, где плавала очень специфическая рыба – сказочники, по каким-то причинам скрывающие свою истинную силу от Ордена. И вопрос был в том, кто и зачем их здесь собрал.

Разгадка обнаружилась быстро, стоило мне лишь присмотреться к лицам, а не к досье. Среди развязных сынков и нарядных девиц сидели другие – с более грубыми чертами, спокойными, внимательными глазами и осанкой, выдававшей не светскую выучку, а привычку к труду и дисциплине. Я узнал их. Это были дети Хранителей Путей, тех самых староверов, с которыми мы бок о бок сражались семь лет назад на Светлояре.

До меня доходили слухи, что не все из них благополучно влились в структуры Ордена. Кто-то не смог освоить нашу, отточенную до жёстких стандартов, учебную программу. Другие, выросшие на историях о четырёх веках изгнания, так и не простили Ордену старой вражды. А третьи… третьи были как Лиза – в меру лояльными, но на дух не переносившими строгой системы, бесконечных протоколов и запретов.

Государство, надо отдать должное, запустило мощную пропаганду. Профессия сказочника теперь была окутана ореолом героизма и почёта. После реформ Юдина нас, магических «спецназовцев», уже не только боялись, но и уважали.

Но выстроенная Орденом система больше походила на пожизненный призыв в элитные войска, куда забирали ещё детьми. Не видеть своих неодарённых родителей с шести до восемнадцати лет в стенах общин считалось нормой. Высокая смертность и разлучение с семьёй были «издержками профессии», на которые все предпочитали закрывать глаза.

И конечно, такая жизнь нравилась не всем. Особенно тем, кто вырос в куда более свободной, хоть и суровой, среде староверов.

– О чём задумался, учёный? – голос Германа вернул меня в реальность. Он наблюдал за мной с лёгким любопытством.

– Красиво тут, – ответил я, делая вид, что просто впечатлён обстановкой. – А кто хозяин такого заведения? Должен же быть человек со вкусом и возможностями.

Лиза выстрелила в меня грозным взглядом, будто один этот вопрос мог разоблачить во мне «чекиста» с потрохами. Но Герман лишь благосклонно усмехнулся, польщённый.

– Велимир Возгарь. Слышал о таком?

Знакомое имя отозвалось в памяти гулом. В Нижнем это был один из приближённых Борислава Веселина, лидера Хранителей. Молодой, но хваткий парень. Значит, не все лояльные Ордену староверы уехали поднимать общины в тихие городки Золотого кольца. Кто-то решил, что куда выгоднее организовать в столице бизнес – контролируемую биржу для недовольных системой одарённых.

Теперь картина складывалась ясная, как московский воздух после грозы. Никто из староверов не мог похвастаться богатством или связями в высших кругах, но это и не нужно, если заручиться поддержкой Ордена. Их грубо сотканные рубахи сменились на дорогие платья и пиджаки, рунические дощечки – на последние модели смартфонов, а борьба с тварями – на контроль над неодобряемым Орденом «серым» рынком магических услуг.

И главное – большинство из них, как Лиза, были свято уверены, что живут свободно, по своей воле, вне удушающей опеки системы. Они и не подозревали, что их «свобода» – всего лишь более изощрённая клетка, чьи прутья сплетены из денег, влияния и тонких манипуляций. Игра была грязной донельзя. Но я не мог не восхититься холодной, многослойной стратегией Высшего Пророка.

Он не подавлял инакомыслие. Он его возглавлял, канализировал и ставил на службу своим целям. И теперь я, агент СРСП, сидел в самом эпицентре этого гениального и циничного эксперимента.

За стол принесли кальян – вежливый мастер поставил его между Германом и его богатеньким приятелем, но те сразу выдвинули чашу в центр. Агрегат был поистине исполинским, даже по столичным меркам. Дым из него струился не белёсым, а глубоким тёмно-синим потоком, а сама чаша изнутри мерцала бледно-розовым светом, словно раскалённый уголёк.

– Что за вкус сегодня? – спросила Лиза, с любопытством разглядывая диковинку.

– Волчья ягода, – ухмыльнулся Герман. – Но не та, которой в детстве пугали. Эту выращивает Волк из «Красной Шапочки». Говорят, даже дар усиливает. Попробуй, очень свежий вкус.

Заинтересованный описанием, я тоже потянулся к свободной трубке. Но оценить магический табак и навредить здоровью не успел.

Из соседнего сине-оранжевого зала донёсся душераздирающий женский визг, тут же перекрытый оглушительным грохотом бьющейся посуды. Часы Германа на запястье противно запиликали тревожным сигналом. Точно так же завизжали мои смарт-часы и устройства ещё у пары ребят за столом. Следом за звоном посуды из-за арки вырвался звук, от которого кровь стыла в жилах – низкий, полный голода и ненависти рык.

– Твою ж налево… – вырвалось у меня. Я уже перепрыгивал через стол, даже не осознавая этого.

В тот момент я понял, что для долгой работы под прикрытием не гожусь – никакая легенда не скроет боевые рефлексы, выдрессированные годами. Пока остальные застыли в ступоре, я нёсся к арке. Не знаю, где фамильяры у этих ребят, а мой всегда наготове.

Колобок выскочил у меня из кармана, и ещё в воздухе его упругое тело начало стремительно расти. Чиркнула зажигалка, листы с заранее заготовленными рунами из моего кармана вспыхнули синим пламенем. Колобок, уже размером с баскетбольный мяч, подпрыгнул, вобрав в себя энергию, и приземлился с глухим ударом о пол уже в своей боевой форме – двухметровый голем с мускулистыми, сложенными из упругого теста ногами и кулаками-булыжниками.

Мы ворвались в сине-оранжевый зал и увидели виновника торжества. Буревестник. Призрак крестьянина двадцатых годов прошлого века, умершего от голода.

Его иссохшееся тело было полупрозрачным, зубы превратились в длинные, загнутые жёлтые клыки, а в костлявой руке он сжимал огромный, наполовину прозрачный серп, больше подходящий для жатвы душ, а не колосьев. От него в панике отползала по полу измазанная едой семейная пара – слабые одарённые, чьи силы явно не тянули на пятую категорию опасности.

И как, интересно, такая тварь могла образоваться в месте, где каждый вечер тусуется кто-то из общины? Ах да, здесь же все так любят «свободу»! И бесконтрольно используют пророческий дар, вызывая адские, даже по столичным меркам, колебания силы Эпоса!

Буревестник, заметив нас, развернулся. Его пустые глазницы уставились на Колобка, и он с рёвом бросился вперёд, занося серп.

– Привет, голодранец! – проревел Колобок, встретив атаку своим корпусом. Серп с визгом вонзился в его хлебную плоть, вырвав клок, но голем даже не дрогнул. Он ответил коротким, мощным ударом кулака, отшвырнув тварь к стене.

В этот момент в зал ворвался Герман. На его лице не было и тени прежней развязности – только холодная собранность.

– Тристан, ко мне! – крикнул он, и позади него из развевающейся тени материализовалась фигура в латах. Высокий, стройный рыцарь с печальными глазами и длинным мечом.

Буревестник, оглушённый ударом, поднялся. Его голодный рёв превратился в пронзительный вой. Он сделал выпад – не к нам, а к тем самым парню и девушке. Тристан шагнул вперёд, а его клинок описал в воздухе серебристую дугу, парируя удар серпа с градом искр. Бам!

– Марк! – крикнул Герман, занимая позицию с другой стороны. – Отвлекай! У меня есть идея!

Колобок снова пошёл в лобовую атаку, отвлекая тварь на себя, в то время как Тристан фехтовал с её серпом, не подпуская к людям. Я видел, как Герман что-то быстро чертил в воздухе, собирая энергию для рунического изгнания.

Но времени не было. Буревестник, ярость которого только росла, отбросил Тристана ударом призрачной руки и ринулся на Колобка, нанося бешеную серию ударов. Герман просто не успеет изгнать его – ни иглой, ни староверским методом с рунами.

Хватит. Я рванул с места, одновременно выхватывая из-за пояса массивный револьвер. «Кольт Анаконда», калибр .45 Магнум. Народная молва, как часто бывает, ошиблась – он вполне годится для чудовищ.

Я вскинул оружие. Ствол был покрыт тончайшей гравировкой с рунической вязью. Пули внутри – свинец с серебряной сердцевиной, и я лично нанёс руну «Сила» на каждую из них.