Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа о журналистах (страница 22)
Одновременно Иван Сергеевич при помощи всех средств, доступных журналисту, яростно боролся за сохранение элитарной «красивой, интеллигентной, европейской славянской культуры» России. Он утверждал, что эта высокая культура искусственно и намеренно удалена с экранов телевизоров, а взамен зрителям навязываются некрасивая, но псевдоинтеллигентная («авангард») и «попсовая» культуры. Доказывал, что руководство российского государства позорно «не заметило» 200-летие со дня рождения нашего национального гения Николая Гоголя, как «пропустило» это событие и телевидение. Также российское государство старается «забыть» и о Георгии Свиридове, даже не позволяет повесить мемориальную доску на московском доме гениального композитора в Брюсовом переулке, не говоря уже о памятнике или музее в Москве. Очень много и резко говорил об отуплении народа, о падении нравственности и художественного вкуса.
Как ни странно, это ещё не всё: Иван Сергеевич успевал вести собственный проект в ютубе под названием «Грибная идея», в котором бродил по яхромским лесам, рассказывал о грибах, ведь он превосходно умел их готовить, и объяснял, почему в русской народной культуре грибы занимают столь важное место…
Жизнь нашего героя оборвалась печально и рано – совсем как у Левшы, героя известной повести Николая Лескова. В больнице подмосковного города Дмитрова он тихо умер в возрасте всего 57 лет, в тяжёлом состоянии, в одиночестве, без врачебной помощи. За неделю пребывания в больнице к нему никто не подошёл, больному даже не смогли поставить диагноз. Там он и умер, совсем один.
Радостно то, что после ухода мастера у нас всё лучшее ещё впереди: творчество Ивана Сергеевича Вишневского ожидает своего открытия – в том смысле, в каком астрономы открывают новую галактику. Оно попадёт на наши телеэкраны, на радиоволны, в телеграм- и инстаграм-каналы, в большие и малые концертные залы, станет по-настоящему доступным и известным всем простым людям, любящим русскую музыку.
Жанна Агалакова
(род. в 1965 году)
«Пресса – это как скорая помощь…»
Итак, на «штурм» форта отправляется команда журналистов телекомпании НТВ, в их числе – ведущая утренних новостей Жанна Агалакова. Её «бросают» на самое неприятное задание – требуется войти в полутёмную каморку, в которой по паутинам ползают мохнатые тропические пауки величиной с мужскую ладонь. К ножкам пауков привязаны крошечные бумажки, на одной из них – подсказка. Её нужно отыскать, и как можно быстрее. Остальные бумажки – обман, на них ничего нет, они только отвлекают внимание игрока.
Жанна решительно открывает железную дверь, видит паутины, вскрикивает от ужаса, но смело заходит. Снимает с паутины одного гигантского живого паука. Он шевелится, Жанна взвизгивает, но твёрдой рукой срывает с него бумажку. Она пустая. Жанна берёт в руки второго паука, за ним третьего. Сдёргивает бумажки, преодолевая отвращение и страх. Всё впустую. Поворачивается, видит сундук, открывает крышку – там ползают большие скорпионы. Они ещё похлеще пауков! К их конечностям также привязаны крошечные записки. Жанна хватает за хвост с ядовитой иглой одного скорпиона, второго, третьего. Снимает послания, разворачивает. Всё зря, подсказка не найдена. Время вышло, нужно выбираться наружу – но она боролась до последнего…
Страна вздохнула с облегчением. Жанна выбралась из каморки живой, правда, покусанной.
Скорпионы и пауки не отпугнули Жанну Агалакову от Франции. После журналистской работы в Москве, Нью-Йорке, Риме она в конце концов перебралась в Париж, чтобы там выполнять работу собственного корреспондента «Первого канала».
Как начался путь Жанны в профессию?
Она родилась в Кирове, в семье учительницы. После школы хотела служить следователем в милиции, но так уж сложилось, что не попала в органы внутренних дел, а устроилась в газету секретаршей. Однажды коллеги предложили ей написать статью на последнюю страницу. Она всю ночь не спала, написала. Материал был опубликован. На следующий день Жанна стояла в очереди за грушами. Перед ней стояла женщина, которая читала газету с её статьёй. Она прочитала первую страницу, вторую третью. А когда дело дошло до последней страницы, она протянула газету продавщице, и та завернула фрукты как раз в статью Жанны Агалаковой. В этот момент Жанна поняла, что журналистика – это жестокая профессия, жестокая по отношению к самим журналистам. Она ночь не спала, а читателям на это плевать, они будут заворачивать груши в газету с её статьёй. И даже если бы это была статья не её, а самой прекрасной, самой умной, самой образованной журналистки в мире, они делали бы то же самое. Ещё она поняла, что вчерашних газет никто не читает, всё очень быстро устаревает.
Работая в газете, Жанна пришла к выводу, что пресса подобна «скорой помощи». Журналисты появляются в тех местах, где появляется боль, где требуется помощь. Поэтому власть не должна подавлять работу журналистов или замалчивать проблемы – это всё равно что мешать работе врача «скорой помощи».
С тех пор утекло много воды. Жанна ушла из газеты, немало лет проработала на телевидении сначала ведущей новостей, а потом репортёром главных российских телеканалов. Это очень нервная работа. В прямом эфире ей приходилось рассказывать о событиях, которые потрясли всех: о подъёме затонувшей подводной лодки «Курск», о террористических актах в США и в Беслане.
Тележурналисту необходимо быть очень собранным, всё делать очень быстро, и главное – быстро соображать. Иногда бывают ситуации, когда оператор уже настроил камеру, пора выходить в прямой эфир, а текст написан ещё не до конца. Нужные слова должны прийти в голову моментально. В кадре всё должно быть идеально, в том числе и собственный внешний вид, конечно.
Самый первый эфир в её жизни был физически мучительным. Накануне она играла в теннис, нечаянно свернула себе один из шейных позвонков и не могла повернуть голову. Во время эфира ей пришлось величественно поворачиваться всем корпусом, потому что пошевелить головой было просто невозможно. После этого эфира один начальник сделал комплимент, сказав: «Жанна, ты была как королева». Он просто не знал, что у неё травма шеи.
За умение рассказывать увлекательно и просто о сложном она вскоре стала любимицей телезрителей. Россияне годами узнавали от Жанны Агалаковой главные новости из европейских столиц. И не только европейских.
«В Нью-Йорке есть ощущение, что мир состоит из денег. Это первый пункт. Второй пункт – эти деньги нужно заработать. Третий пункт – как же заработать эти деньги? И это ощущение преследует тебя двадцать четыре часа в сутки»[78], – так Жанна рассказывала о жизни в Америке.
На вопрос, в какой стране она хотела бы жить, когда ей исполнится девяносто лет, Жанна ответила просто: «В девяносто я хотела бы жить там, где уважают стариков, где есть социальная справедливость, где городская среда совпадает с моим представлением о красивом и чистом городе. Я бы хотела жить в стране, в которой обочины дорог не завалены мусором, где с уважением относятся к природе. Где люди вежливы и солидарны. И даже климат мне не так важен. Потому что мы же все можем путешествовать. Я надеюсь, что это будет Россия»[79].
Святослав Бэлза
(1942–2014)
Джентльмен в чёрном смокинге
В сопровождении красивой, заслуженной певицы на сцену выходит немолодой, но очень элегантный ведущий в чёрном смокинге. Лишённая заносчивости, но горделивая осанка, несколько ироничная улыбка, проницательный взгляд, полный достоинства и уважения к зрителю, негромкий голос. Вот так он приветствует гостей в зале:
«Добрый вечер, дорогие и преданные друзья нашей передачи!» Этими словами начинается запись очередной телевизионной передачи «Романтика романса» и одновременно концерт – двери открыты для всех желающих.
Ведущий – Святослав Игоревич Бэлза. Он вошёл в историю нашей российской журналистики как обаятельнейший телеведущий с идеальным, неподражаемо совершенным, изящным русским языком, которому можно только по-хорошему позавидовать. Тот редкий случай, когда телеведущего приятно просто послушать. Но даже не это было главное. А главное в другом: он отдал всю свою жизнь без остатка служению классической музыке и литературе. Он был просветителем в том высоком смысле, в котором с уважением говорят о великих мыслителях прошлых веков, к примеру Жан-Жаке Руссо или Дени Дидро. Святослав Бэлза обладал утончённым вкусом и немыслимыми, фантастическими познаниями – и щедро делился ими с народом, с публикой, со всеми, кто знал кое-что о музыке и литературе, но хотел бы знать больше. Равно как и с теми, кто знал много, но хотел знать всё.
«У меня было тяжелое детство, – иронически вспоминал Святослав Игоревич, – когда нормальные дети гоняли в футбол во дворе, меня заставляли мыть шею и вели в Большой зал консерватории или Большой театр». Забегая вперёд, скажу: страдания парня, лишённого футбола, окупились. Но это случится позже.