Денис Сухоруков – Тридцать три рассказа о журналистах (страница 20)
К каждому выпуску Валентина Михайловна готовилась по многу часов каждый день на протяжении двух месяцев. Что значило провести передачу «От всей души»? Это два часа непрерывной сценической речи по заранее выученному сценарию – без бумажки, на память выучивала она сотни и сотни имён, дат, событий. Нельзя было ничего перепутать, чтобы никого не обидеть в зале. Два часа речи выразительной, сердечной, искренней. Действительно от всей души. Реакция зрителей была не предсказуема, и Валентине Михайловне нужно было реагировать на их реплики с ходу, импровизировать. Она не была до передачи лично знакома с героями, о которых рассказывала, и ей приходилось по глазам зрителя угадывать, кто он, чтобы пригласить его на сцену в нужный момент. Задача сверхсложная. Считалось, что в СССР никто не смог бы заменить Валентину Леонтьеву в подобной телепередаче.
Несмотря на всесоюзную славу, Валентина Михайловна никогда не позволяла себе свысока смотреть на человека из народа. Она от души любила народ, и она сама была его частью. В блокадном Ленинграде она девочкой пережила страшную голодную зиму, в чудовищном холоде, под артиллерийскими обстрелами. В возрасте восемнадцати лет пошла в дружинницы, чтобы помогать раненым и больным горожанам. Родной отец умер на её глазах от заражения крови (колол дрова во дворе, поранился топором, но был настолько слаб от голода, что организм не справился даже с царапиной). Она знала, что такое голод, что такое смерть, что такое война – и это навсегда отразилось в её глазах.
Валентина Леонтьева рассказывала: «Мы с мамой переехали в 1945 году, сразу после Победы, в Москву из Ленинграда. Город был – сплошные катакомбы: везде заслоны от танков, разрушенные дома, траншеи, которые рыли пленные немцы. Как-то раз я шла возле такой траншеи. Вдруг буквально из-под земли потянулись грязные худые руки. Немец смотрел на меня умоляющими глазами: “Хлеба, дайте хлеба!” Я взглянула на его руки и обомлела: такие тонкие, длинные, красивые пальцы бывают только у пианистов и скрипачей. Упросила охранника, чтобы он разрешил мне покормить этого немца. Его привели к нам домой, я налила ему супу. Он сначала ел очень медленно, на меня даже глаза не поднимал – боялся. Потом немножко осмелел, спросил, где мои родители. Я рассказала, что папа умер в ленинградскую блокаду, и мама осталась с нами одна (нас она спасла, заставляя курить, чтобы меньше хотелось есть). У немца на глазах появились слезы, он не доел обед, встал и ушел. А через два года в нашу дверь позвонили. На пороге стоял тот самый немец. Правда, теперь он был совсем не чумазый и тощий, а умытый, причесанный, одетый в парадный костюм, вполне симпатичный молодой человек. Рядом с ним стояла пожилая женщина. Он улыбнулся мне и сказал: “Я не мог вас забыть, поэтому приехал со своей мамой, чтобы сделать вам предложение”. Я ему отказала, потому что выйти замуж за врага не могла. Тогда его мать заплакала и на прощание сказала мне: “Деточка, вы даже сами не представляете, что вы для меня значите. Вы спасли моего сына от голодной смерти. Я буду всю жизнь вас благодарить”».
Валентина Леонтьева отдала всю себя без остатка тележурналистике. У неё не оставалось времени и сил ни на личную жизнь, ни на хобби – служба на телевидении заменяла ей всё. Она была счастлива, потому что была любима всеми телезрителями Советского Союза.
Но надо сказать, что телевидение обошлось с ней жестоко. Когда распался СССР в 1991 году, телевизионные начальники решили, что всех старых советских телеведущих необходимо убрать из эфира и отправить на пенсию. Что и было сделано. Валентина Леонтьева не услышала от своих телевизионных боссов даже простого слова «спасибо». Все её звания – Народная артистка СССР, лауреат Государственной премии СССР, участник войны, участник обороны Ленинграда – новым хозяевам телевидения ни о чём не говорили.
Для Валентины Михайловны потеря журналистской работы означала нечто больше, чем просто потерю заработка, это означало конец, крах. Она очень долго боролась за свою работу, на какой-то короткий период смогла выйти опять в эфир новостной программы «Телескоп» телекомпании «ВИД», пока эту программу не закрыли. Затем ей пришлось смириться с неизбежным. Валентина Леонтьева уехала в маленький посёлок в Ульяновской области, где когда-то жила в эвакуации в конце войны. Там она и умерла, напрочь забытая телевизионным начальством, но не забытая зрителями. Они до сих помнят и любят свою «тётю Валю».
Александр Крутов
(род. в 1947 году)
«Нельзя быть теплохладным»
Граждане не заметили кончину СССР. Они в тот день не вышли на улицы, не пытались защитить свою страну, свой флаг. Не вышли они и на следующий. Все устали от политики, от пустых прилавков в магазинах. Никто и не догадывался, что дальше будет только хуже – унижение страны, нищета десятков миллионов «не вписавшихся в рынок», продажа национального богатства миллионерам, рост преступности, безработица, кровавые войны на окраинах империи и огромное количество беженцев.
Если кто не знает, беженцы – это мирные люди, в том числе старики и дети, которым негде жить, нечего поесть, нечего надеть на себя, потому что они не успели ничего взять с собой, когда спасались от бомбёжек и артиллерийских обстрелов. Войны в начале 90-х годов прокатились по многим бывшим республикам СССР – по Молдавии, Армении, Азербайджану, Таджикистану, Грузии. Каждая такая война порождала целую армию беженцев. К числу несчастных добавились потом и переселенцы из Чечни, где русских открыто убивали и грабили. В тех республиках, вроде Эстонии, где войны не было, новые власти лишили русских людей всех гражданских прав, и они всё равно стали беженцами. Беженцы направлялись прежде всего в центральную Россию, но их здесь никто не ждал, кроме равнодушных чиновников. Человеческие трагедии происходили на наших глазах ежедневно, ежеминутно.
В это же самое время российское телевидение услаждало своего зрителя бесконечными сериалами из Америки – например, «Санта-Барбара». В нём 2137 серий. Именно столько вечеров одурманенные телевизором россияне сопереживали мифическому дядюшке Си Си и его жене Софии, пытались вычислить, кто кому из персонажей приходится племянником или троюродной кузиной, вместо того, чтобы выглянуть в окошко и вернуться в реальность.
Тележурналисты приложили в те годы много усилий к тому, чтобы граждане России не спасали свою погибающую страну. Идеальный телезритель, с точки зрения журналистов, был тот, кто развлекается и смотрит рекламу. И лишь немногие профессионалы проявили твёрдость характера – говорили с людьми серьёзно и на серьёзные темы. Искали правду вместе со зрителем. К числу таких твёрдых и принципиальных журналистов относится Александр Крутов.
«Нельзя быть теплохладным – нужно быть или горячим, или холодным. Когда ты видишь вокруг себя мерзость, когда ты видишь вокруг себя пошлость, когда ты видишь вокруг себя ложь, несправедливость, когда ты видишь, как сильные угнетают слабых, то ты не можешь просто это воспринимать спокойно. Человек должен в любом случае реагировать на то, что вокруг него происходит». Так объяснил свою жизненную позицию Александр Крутов, в то время ведущий телепередачи «Русский дом» на телеканале «Московия».
В передачах «Русского дома» журналист серьёзно и просто рассказывал зрителям о главном – о страданиях миллионов русских беженцев, о продаже людей в рабство в Чечне, о православном воспитании русской молодёжи, о преступных «магах» и экстрасенсах, которых очень много развелось в те годы на просторах нашей страны. Рассказывал он зрителям и о героях прошлых веков – начиная от святого благоверного князя Александра Невского.
В «Русском доме» шли репортажи из разных точек бывшего СССР, интервью с замечательными людьми, которых не допускали на другие каналы телевидения, например, с писателем Михаилом Алексеевым. Он рассказывал зрителю о том, как он в детстве ездил с отцом по полям смотреть созревающие хлеба. Такого простого и задушевного разговора со зрителем на других телеканалах нельзя было встретить. «Русский дом» открывал свои двери всем, кто хотел знать правду о своей стране, а не красивую телевизионную ложь.