Денис Старый – Прошка-Паровоз 3 (страница 16)

Уже у самых дверей гостиницы я остановился и резко обернулся.

— Хватит прятаться, Немой. Выходи давай! — негромко, но властно позвал я в темноту.

Тень отделилась от кирпичной стены, и Немой бесшумно выступил из густого сумрака. На его изуродованном, перепаханном старыми шрамами лице, где обычно застывала маска глухого гнева, вдруг промелькнула неожиданно добрая усмешка. Казалось немыслимым, что этот человек с искалеченной судьбой вообще способен улыбаться так… по-человечески.

В руке он держал потрепанный блокнот. Не говоря ни слова, он протянул его мне. Я перехватил книжицу и, прищурившись в тусклом свете уличного фонаря, вчитался.

— Я уже догадался, что это Буримов пустил мне петуха под крышу, — глухо процедил я, пробежав глазами первые строчки, исписанные мелким убористым почерком. — Конечно, не своими руками, а послал кого-то из своих прихлебателей. Узнать бы, кто именно был исполнителем… Я бы очень хотел увидеть его голову.

И тут произошло неожиданное. Немой поднял руку, ткнул узловатым пальцем себе в грудь, а затем выразительно провел ребром ладони по собственному горлу, показывая…

Я замер. Мозг отказывался верить глазам.

— Я не понял… Это что, ты сделал? Ты спалил мой дом⁈ — мой голос сорвался на злой хрип, а кулаки инстинктивно сжались с такой силой, что хрустнули костяшки пальцев.

Немой спокойно кивнул. Затем сделал пару шагов назад и выставил перед собой раскрытые ладони, словно пытаясь успокоить меня и сдержать неминуемый бросок.

Его поведение ломало все шаблоны. Так в подобных преступлениях не признаются. Если он хотел меня убрать — почему не напал из темноты? Он шел за мной тенью по пустым переулкам, имел десяток возможностей всадить пулю в спину или перо под ребра, но не сделал этого.

Ударить очень хотелось. Если бы я был уверен в том, что при любом развитии драки, я смогу надавать тумаков Немому, то сделал бы это в профилактических целях. Но этот персонаж не Игнат. Тут или быть с ним на одно, но думать, не ведет ли Немой двойную игру. Или не доверять и записывать в свои враги. Середины не дано.

— Ты что, сам пришел к Буримову в найм? — жестко спросил я, готовясь в любую секунду ударить на опережение.

Но Немой вместо ответа лишь молча шагнул ко мне и аккуратно перевернул страницу в своем блокноте.

«Да, я пришел к нему, потому что иначе не мог подобраться на расстояние удара, чтобы его убить. Я хотел тебя об этом предупредить, так как считаю своим союзником и обещал тебе службу. Но не успел, просто не смог этого сделать», — читал я неровные строчки, выведенные карандашом.

Читая дальше, я с удивлением осознавал, что передо мной стоит не просто немой исполнитель с покалеченной судьбой, а хитрый, явно недооцененный интриган. В блокноте было сказано, что Немой сумел обставить все так, будто в дом Буримова пробрался один из местных воров и выкрал те самые деньги, которые сейчас на самом деле находились у Немого и частично перекочевали в мою кассу.

— Ты всерьез хочешь столкнуть Буримова с местными Иванами? — скептически прищурился я, возвращая ему блокнот. — Ну, ты же должен понимать, что змея со змеей всегда договорится. Буримову сейчас местные криминальные авторитеты не так уж и нужны, как он им. С такими огромными деньгами, которые осели у этого проходимца, он может пачками нанимать гастролеров из Москвы. И он это уже сделал. Будет решать свои дела здесь чужими руками.

Я замолчал, обдумывая ситуацию. Сделал пару шагов к крыльцу гостиницы, скрипнув сапогами, затем резко обернулся к неподвижно застывшему в темноте Немому.

— Я понимаю, что приказ спалить мой дом был для тебя проверкой на вшивость, — произнес я ледяным тоном. — И держу на тебя зло только за одно: ты со мной не посоветовался. Взял и сам принял решение. Запомни: больше такого повторяться не должно. Либо мы действуем сообща, либо прямо сейчас расходимся, и каждый занимается тем, чем сочтет нужным.

Я посмотрел на него жестко, не мигая. И вдруг увидел в глазах этого сурового человека промелькнувшее разочарование. Он, видимо, искал во мне родную душу, надежного соратника, а я своим властным, холодным тоном сейчас до боли напомнил ему того самого Буримова, которого Немой так люто ненавидел. Нужно было срочно сгладить углы.

— Ладно. С тебя сто рублей за сожженный дом. Уверен, что у тебя эти деньги есть, — сказал я и ободряюще улыбнулся, стараясь, чтобы эта доброжелательность получилась искренней и вернула его доверие.

Немой криво усмехнулся в ответ, забрал блокнот и перелистнул еще две страницы… И как я сразу не заметил? Между листами, как закладки, лежали аккуратно сложенные хрустящие ассигнации — ровно сто рублей. Он протянул их мне.

— Будем считать, что в расчете, — кивнул я, пряча купюры. — Но имей в виду: если бы в том сарае сгорела наша общая касса, ты бы торчал мне куда больше. Так что впредь предупреждай, если понадобится в очередной раз доказывать свою собачью верность Буримову. И еще… попридержи коней. Не вздумай убивать его в ближайшее время. Я хочу не просто пустить ему пулю в лоб. Я хочу уничтожить его как человека, растоптать. Сделать так, чтобы одно его имя вызывало у людей отвращение и рвотные позывы. Пусть сначала потеряет свой авторитет, а уже потом — жизнь.

Немой коротко кивнул и бесшумно растворился во мраке, а я направился в гостиницу. Заселиться удалось без особых проблем, правда, за поздний визит и отсутствие лишних вопросов пришлось сунуть портье целую полтину сверху. Комнату мне сдали на одни сутки. Впрочем, я решил, что завтра будет куда проще и безопаснее заночевать прямо на заводе, чем втридорога переплачивать за этот весьма сомнительный гостиничный сервис.

Если уж я отвалил три с половиной рубля всего за одну ночь в этом заведении, гордо именуемом гостиницей, то за такие сумасшедшие деньги в комплекте с номером должна была идти как минимум еще и жрица любви…

Выкинуть из головы подобное направление мыслительных процессов, густо замешанных на банальном инстинкте размножения, я не мог, как ни старался. Приходилось мириться с тем, что в этом теле я становлюсь откровенно похотливым. Ох, как бы я проявил эту самую похотливость с Элеонорой прямо сейчас…

Но утро быстро выбило из головы любовную дурь и принесло дела посерьезнее. Я даже не ожидал того оглушительного эффекта, которого добился нашей ночной вылазкой. На часах не было и семи утра, а город уже бурлил, как растревоженный улей. Спускаясь вниз и проходя мимо одной прилично одетой компашки, ранним утром вкушавшей чай, я отчетливо услышал фамилию Буримова. Соседние столики тоже не отставали, вполголоса, но горячо обсуждая подметные листовки.

Уверен: к полудню в городе сработает эффект разорвавшейся информационной бомбы. Оставалось только рассчитывать на то, что у этого зарвавшегося деятеля найдутся серьезные, зубастые недоброжелатели. Они обязательно используют этот шикарный повод для открытых нападок на Буримова. И тогда эффект от того, как я методично ломаю его авторитет, только многократно усилится.

Я шагал к заводским воротам, твердо уверенный в одном: с газетной атакой мы преуспели на все сто. На данный момент это был, пожалуй, самый болезненный и чувствительный удар по его репутации, который я только мог нанести. Если, конечно, не брать в расчет банальное физическое устранение этого упыря.

— А ну, сюда иди! — грубо окликнул меня до боли знакомый голос.

Ба, старые знакомые. Это был тот самый околоточный надзиратель, который постоянно портил мне кровь. Судя по помятому партикулярному платью, полицейского мундира он уже окончательно лишился, вылетев со службы. Но покровителя не потерял, и теперь работал на моего врага уже в открытую, не таясь.

Рядом с ним переминался Тимьян. Тот самый уличный хлыщ, который недавно на собственных зубах испытал свинцовую тяжесть кулака Игната. Компанию им составляли трое хмурых, мордастых парней, которых я раньше не видел. Но судя по габаритам, ребята были явно не робкого десятка — классические наемные громилы.

— А ты кто вообще такой, мною не уважаемый бывший предатель мундира и бесчестный человек⁈ — нарочито громко, чеканя каждое слово, гаркнул я.

Сделал я это специально, чтобы новый, действующий околоточный, скучавший у проходной завода, гарантированно услышал мои слова. Вообще, было очень плохо, что этот страж порядка допустил появление такой мутной компании возле ворот, которые явно поджидали здесь именно меня.

Я быстро, не поворачивая головы, стрельнул глазами по сторонам. Где же моя хваленая артель безработных, нанятая для охраны? Где Игнат, который клялся подойти с самого утра? Никого. Пусто.

Но даже оказавшись в одиночестве против пятерых, я не собирался кланяться им в ножки или выказывать хотя бы малейшие признаки страха и растерянности. Дашь слабину — сожрут на месте.

Один из мордастых подручных двинулся ко мне. На его губах играла легкая, презрительная ухмылка. Он явно предполагал, что прямо сейчас, не напрягаясь, возьмет меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и заботливо предоставит своим нанимателям в полном обездвижении и покорности.

Я молча сбросил напряжение с плеч и недвусмысленно встал в классическую боксерскую стойку, всем своим видом показывая: хотите брать — берите, но умываться кровью будем вместе.