Денис Стародубцев – Пепельный. Книга Ⅰ (страница 4)

— Пей, — сказала она. — Здесь — не сила. Здесь — правда. Истинное имя не получают. Его вспоминают. Только ты сам решаешь, кто ты. Но вкус у истины горький, так что будь готов заранее.

— А если я не выпью? Что будет тогда?

— Уйдёшь. В лес. Один. С чужим именем. С чужим сердцем. И умрёшь, так и не родившись заново прямо в этой избе.

Я взял чашу. Она была горячей.

Запах — резкий, как зола и медь. Тянуло тошнотой.

Я выпил. Мир сорвался с оси.

Сначала — тьма. Потом — образы. Не мои, не чужие — смесь. Я видел мужчину в доспехах цвета серебра. Его лицо было моим. Его меч — в моей руке. Его клятвы — на моих устах.

Я видел, как он стоял перед толпой — и толпа кричала. Я видел, как он не дрогнул. Как его имя вычеркивали из свитков. Как клеймили, как жгли знамёна.

И в тот момент, когда огонь коснулся его кожи — он улыбнулся. Потому что знал — он ещё вернётся.

И этот «он» — теперь я.

Я очнулся на полу. Пот заливал глаза. Виски стучали. Лёгкие тяжело дышали. Но внутри — было ясно. Спокойно. Наконец-то пришло полное осознание.

Знахарка стояла рядом. Она не касалась меня — но я чувствовал, будто она держит меня за руку. Или за душу, странное ощущение.

— Кто ты теперь? — спросила она.

Я поднялся. Глубоко вдохнул. Прислушался к себе.

— Я — Пепельный.

— Запомни это. Не имя делает тебя собой. А поступки, которые ты совершишь. Кровь, которую прольёшь. И те, кого поднимешь за собой.

Она протянула мне свёрток.

Тёмный плащ. Серый, словно сшитый из пепла. На спине — знак, похожий на старую, обугленную руну.

— Символ твоего пути. Не герб. Не знамя. Но те, кто знают, — увидят.

Я надел его. Он лёг на меня, как вторая кожа.

Уходя из хижины, я больше не спотыкался.

Я шёл легко. Точно знал, в каком направлении двигаться. Спина выпрямилась. Плечи — выше. Голова — ровно.

Не потому, что я стал сильнее. А потому, что я принял нового себя.

И в лесу, среди этой древней, холодной тьмы, я почувствовал, как мир впервые отозвался мне. Он не принял меня — но заметил. И я знал, это — только начало. Начало моего большого пути, который предстояло пройти стойко идя на встречу всему неизвестному в данный момент. Но это начало, в нём было намного больше всего, что было когда-то у меня до этого. Прошла жизнь уже не имела значения. Прошлое в целом не имело значения. Только здесь и сейчас. Только я и мой путь.

Утро пришло без предупреждения. Не было ни пения птиц, ни ласкового солнечного света. Сначала в темноте посерели очертания деревьев, потом небо над лесом стало свинцовым, будто натянутым между мирами полотном. Я поднялся с земли тяжело — как будто проснулся не после сна, а после боя.

Голова гудела. Тело ныло. Но внутри… внутри всё было иначе. Раньше — раздвоенность. Раньше я чувствовал себя куском металла, вбитым в чужую плоть. Сейчас — всё иначе. Плоть и воля, память и ярость, имя и голос — всё складывалось в меня. Я был не призраком в теле. Я был самим телом.

Я — Пепельный.

Когда я выговорил это про себя, земля будто вздрогнула под ногами. Или мне показалось.

Старая знахарка уже исчезла. Ни следа — ни запаха, ни развороченных трав, ни чаши, из которой я пил. Будто и не было. Будто я всё это просто выдумал. Но в груди пульсировало нечто новое — чувство пути. Я знал, что она показала мне только начало. Дальше — мой выбор и моя воля.

Я встал. Пошёл. Сначала медленно, потом быстрее. Ветви хлестали по лицу, мокрые от росы, холодные. Я не щурился. Я вдыхал лес — всей грудью, с жадностью голодного волка.

Я думал о том, кто я теперь. О том, кто я был. И о том, кем я стану. В груди гудело что-то тяжёлое и неукротимое — как будто по венам вместо крови шёл дым костров и крик предков.

«Ты не просто жив. Ты вызван. Призван. Выбран».

И в этот миг — я услышал её. Крик.

Резкий, отчаянный. Женский.

Он прорезал утро, как нож — масло. Я остановился. Деревья, трава, звери в лесу — всё замерло. Я затаился. Но крик повторился. Уже ближе. Тонкий, но пронзительный, как плач умирающего оленя.

Я не думал. Просто побежал.

Ноги сами несли. Ветки рвали одежду, по лицу хлестали сучья. Сердце гремело в ушах. Я не знал, кто она. Не знал, зачем. Только чувствовал — я должен туда. Сейчас. Немедленно. Бегом

Что-то внутри меня отзывалось на её голос, как струна на прикосновение пальцев. Будто я слышал этот крик раньше. В другой жизни. В другом теле.

Я выскочил на небольшую поляну — и в тот же миг… земля под ногами ушла. Я летел вниз, в темноту, а в ушах всё ещё звенел её голос…

Глава 3: Варвара

Я выбежал из леса, тяжело дыша, будто за моей спиной оставалась не просто чаща — целая жизнь, в которую больше не вернуться. Пепел на коже въелся в поры, запах чужой крови смешался с ароматом сырой земли и хвои. Но я уже не чувствовал усталости — внутри что-то гудело, как раскалённое железо. Не только чужое тело, но и чужая судьба приняли меня за своего и дальше мы уже будем одним целом до последней капли крови.

И тогда я её увидел.

На обочине разбитой дороги, под палящим солнцем, стояла девушка. Она. Волосы — белые, как снег, падали на плечи, как шёлк, почти не колыхаясь от ветра. Лицо — резкое, живое, веснушки раскиданы по щекам, как пепел по земле. Глаза — чистейшее небо, с тревогой внутри. А губы… алые, будто кровь, пролитая за имя, которое больше никто не осмеливается произнести в слух.

Но она была не одна

Трое. Вонючие, пьяные, с лицами, покрытыми щетиной и глазами полными похоти. Один уже держал её за руку, другой — смеялся, подбрасывая ножик вверх. Третий срывал с себя ремень. Девушка боролась, как могла, но их было трое, а она — одна. Неравный бой.

Я не подумал. Я просто шёл.

— Отпусти её, — сказал я. Мой голос был чужой, низкий, глухой, как удар колокола.

Тот, что держал её, повернулся, хмыкнул.

— Смотри-ка, господин вылез из болота. Чего надо? А ну-ка пшёл от сюда псина подзаборная

Я не отвечал, видел в их глазах уверенность. Они знали — у них есть сила. Их трое. Я один. Но они не знали меня. Не знали, что я уже умер. И что мёртвым бояться совершенно нечего в этом мире.

Первый бросился на меня с криком. Я уклонился, шаг в сторону — и удар. Локтем в висок. Череп треснул, как гнилая доска, и тело рухнуло в пыль. Второй вытащил нож. Я перехватил запястье, вывернул — с треском. Нож — в живот. Дёрнул вверх, и он завыл, упал на колени, сжимая кишки. Третий отступил, рванул к девушке, хотел взять её как живой щит.

Пепел внутри меня взорвался.

Я шагнул — и волна жара прошла по рукам. Воздух дрогнул. Он заорал, обернулся ко мне — но уже было поздно. Я поднял руку, и огонь вспыхнул в ладони, тёплый, живой. Он сделал шаг — и сгорел заживо. Его лицо кричало, пока кожа слезала с черепа, будто он понял всё — и слишком поздно.

А дальше тишина. Абсолютная тишина.

Девушка дрожала, но держалась. Глаза её не были глазами жертвы. Она вытерла кровь с губы рукавом, посмотрела на меня.

— Спасибо тебе, я уже думала придется выбираться самой из этой ситуации. Леса обычно малолюдны.

Я кивнул. Ничего не сказал в ответ.

— Ты кто такой?

Я подумал, а это очень хороший вопрос.

— Пепельный, — сказал я. — Так теперь зовут меня.

Она вскинула бровь, усмехнулась, будто это имя понравилось ей.

— Варвара, — ответила. — Беглая графиня. Сколько у нас общего, а?

Я посмотрел на неё — и впервые за всё это время почувствовал не гнев, не ярость… что-то тёплое. Едва уловимое. Искру. Но уголь ещё тлел внутри.

И дорога только начиналась…

* * *