Денис Смирнов – Чуть дальше, чем завтра 2 (страница 8)

Он был усталый, настоящий, с мешками под глазами. Имплантов у него не было. Старые очки лежали на переносице, смешные, древние, почти вызывающие.

Нина смотрела на очки как на икону.

— Почему вы без глаз? — спросила она.

— Свои пока держатся.

— Повезло.

— Пока да.

Он выключил настенный экран.

— Так лучше?

Нина кивнула.

Реклама осталась только в имплантах, но без внешних экранов стало просторнее. Впервые за много дней она увидела углы комнаты.

Дознаватель пролистал дело.

— Магазин готов не писать заявление, если оплатите ущерб.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Нина рассмеялась.

— У меня глаза бесплатные. Вы думаете, у меня есть деньги на разбитый экран?

Дознаватель снял очки, протёр их тканью.

— Родственники?

— Дочь.

— Позвонить?

— Нет.

— Почему?

Нина долго молчала.

В правом углу зрения плавал баннер:

Семейные связи — ваш главный капитал. Используйте разумно.

— Потому что я не хочу, чтобы дочь покупала мне право видеть её лицо.

Дознаватель посмотрел на неё внимательно.

— Понимаю.

Она усмехнулась.

— Не говорите так.

— Почему?

— У вас очки.

Он чуть улыбнулся.

— Справедливо.

Потом наклонился ближе и сказал тише:

— Есть один способ.

Нина подняла глаза.

— Незаконный?

— Полузаконный. Как у нас всё человеческое.

Сервис находился в подвале бывшего салона красоты.

Вывеска была старая: НОГТИ. БРОВИ. РЕСНИЦЫ.

Внутри сидела женщина лет шестидесяти с короткими серебряными волосами. На столе лежали отвёртки, стерилизатор, чай в стакане и стопка бумажных книг. Настоящих. С пожелтевшими страницами.

— Снять импланты не могу, — сказала женщина. — Опасно. Заблокировать рекламу полностью тоже не могу. У вас лицензия облачная. Но могу поставить задержку.

— Какую?

— Между вашим зрением и их показом.

— Не понимаю.

— Мир будете видеть сразу. Рекламу — через три секунды.

Нина молчала.

Три секунды.

Она уже забыла, что это много.

— Сколько стоит?

Женщина назвала сумму вдвое меньше ущерба за экран.

— У меня нет.

— Тогда оставьте что-нибудь.

— Что?

Женщина посмотрела на неё.

— Что не жалко.

Нина сняла с руки кольцо. Не обручальное — то давно лежало в коробке. Простое серебряное, мамино.

— Жалко, — сказала она.

— Тогда подойдёт.

Процедура длилась двадцать минут.

Было больно за глазами. Не физически даже — будто кто-то ковырялся в привычке терпеть.

Когда всё закончилось, женщина выключила лампу.

— Откройте.

Нина открыла глаза.