Денис Смирнов – Чуть дальше, чем завтра 2 (страница 7)
— Мне нужно ограничить рекламу, — сказала она.
— На бесплатном пакете ограничение уже установлено законом.
— Она занимает почти всё.
— До восьмидесяти процентов допустимо.
— А если я иду через дорогу?
— Система обязана оставлять критически значимые элементы среды.
— Она не оставляет.
— Вы можете подать жалобу.
— Как?
— Через визуальное меню.
Нина посмотрела на него.
В центре её зрения пульсировал баннер:
Жалобы утомляют. Медитация помогает.
— Я не вижу меню.
Специалист пожал плечами так аккуратно, будто его учили не ранить воздух.
— Тогда обратитесь к родственникам.
— У меня есть дочь.
— Отлично.
— Она не банкомат.
Он впервые посмотрел на неё не служебно.
— Нина Павловна, я понимаю.
— Нет. У вас тариф оплачен.
Она уже говорила это другой женщине. Фраза стала маленьким камнем в кармане. Носишь и трогаешь, чтобы помнить: ещё не всё отняли.
Истерика случилась в магазине.
Обычном продуктовом на первом этаже дома. Там продавали хлеб, синтетическое молоко, яйца из биореактора, яблоки с запахом яблок и яблоки без запаха, зато дешевле.
Нина пришла за крупой.
У полки импланты начали спорить с магазинной системой.
Магазин показывал скидку на один товар. Глаза — кредит на другой. Производитель — семейный набор. Страховая — предупреждение о риске бедности. Городская служба — напоминание о долге за отопление. Чья-то политическая социальная реклама — счастливую женщину, которая благодарила государство за доступное зрение.
Все слои наложились.
Полка исчезла.
Мир стал прямоугольниками.
КУПИТЕ.
ПОДПИШИТЕСЬ.
УЛУЧШИТЕ.
ИЗМЕНИТЕСЬ.
НЕ УПУСТИТЕ.
ВЫБЕРИТЕ.
СРОЧНО.
ТОЛЬКО СЕЙЧАС.
Она протянула руку и задела что-то стеклянное. Банка упала. Разбилась. Красный соус расползся по полу, как кровь, которая решила быть томатной пастой.
— Гражданка, аккуратнее, — сказал охранник.
Нина не видела его лица. На его месте мигала реклама охранной службы:
ВАША БЕЗОПАСНОСТЬ — НАШ ДОХОД.
— Уберите, — сказала она.
— Что убрать?
— Всё.
— Гражданка, пройдёмте.
— Уберите!
Люди обернулись. Или ей показалось. Она видела только куски тел между объявлениями: рукав, подбородок, детскую шапку, руку с кольцом, полботинка.
Реклама стала ярче. Система решила, что эмоциональное возбуждение повышает вероятность импульсной покупки.
ВАМ НУЖНА ПОМОЩЬ.
ВАМ НУЖНА РАССРОЧКА.
ВАМ НУЖНА НОВАЯ ЖИЗНЬ.
— Мне нужен проход! — закричала Нина.
Она схватила с полки бутылку и бросила в ближайший экран. Экран был настоящим, магазинным. Стекло треснуло. Реклама на секунду погасла.
В этой чёрной дыре она увидела отражение.
Себя.
Небольшое, дрожащее, злое лицо женщины, которая просто хотела купить крупу.
Этого хватило, чтобы она заплакала.
Не красиво. Не тихо. С рывками, с открытым ртом, как плачут дети, когда уже не торгуются с миром.
Охранник не трогал её.
Кассирша тоже плакала. Молча. У неё были такие же глаза.
В полиции Нину посадили в комнату с мягкими стенами.
Стены показывали рекламу юридической помощи.
— Вы повредили имущество магазина, — сказал дознаватель.