Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 85)

Тактика «минной войны» опять дала свои плоды. За август они снова сделали три каравана. Первый был загружен бытовухой – сигареты, предметы гигиены и обихода, кухонная утварь. Второй – ЗИПом к технике, что было весьма ценно. С этого каравана удалось подлечить стальных коней, составить некий оперативный склад запчастей, и даже запастись вторым комплектом колес к «Тайфуну». А третий, самый маленький – минометами и выстрелами к ним. В основном тут были носимые минометы калибра 82-мм, типа «Поднос», но нашлось и несколько буксируемых «Саней» и даже один автоматический «Василек». И кроме того, здесь Добрынин впервые увидел бесшумный миномет 2Б25 «Галл», созданный незадолго до Начала специально для спецподразделений. Их было немного, всего десять штук, но грамотно применение даже этих десяти минометов могло очень сильно навредить противнику. Впрочем, применять их пока было негде и некому, ведь никто из группы никогда не сталкивался с таким вооружением, и потому весь груз уложили в очередной схрон в очередной деревушке. До лучших времен, которые, по прикидкам Добрынина, должны были наступить довольно скоро.

На этом белая полоса снова закончилась. Спецы Братства не даром ели свой хлеб и отреагировали уже в конце месяца. Теперь перед головной машиной обязательно двигался танк с минным тралом, который и обезвреживал мину. Трал, по всей видимости, предназначался не только для мин нажимного действия, но и тех же ТМ-72, реагирующих на магнитное поле техники, или мин с сейсмическим датчиком. Да и черт знает еще каких… Уж наверняка инженерная служба знала в минно-взрывном деле побольше, чем все ДШГ вместе взятое. И хотя такая схема замедляла скорость передвижения караванов в разы – все же лучше медленно ехать, но в итоге приехать. Да и введение в состав каждой колонны танка выводило ее боеспособность на новые уровни, недоступные для диверсантов.

И Добрынин вынужден был отказаться от партизанских действий против караванов. И без того уже, если подытожить, за сезон отработали десяток, шесть из которых дали очень солидный хабар. Может быть они и не заблокировали торговую деятельность Братства, но доставили вполне ощутимые проблемы. И Данил надеялся, что эти проблемы отвлекут Верховного от мыслей о северном комбинате и Убежище.

Оставив в покое караваны – нельзя было оставлять в покое группировку. ДШГ переключилось на «рельсовую войну». Бронепоезд – тот же торговый караван, только вооруженный в разы мощнее и перевозящий гораздо большие грузы. И вполне логично, что диверсии на железной дороге должны причинять группировке огромный урон… Обе многострадальные железнодорожные ветки – что в сторону Астрахани, что в Актобе – снова были порваны во множестве мест. Опыт прошлого года показывал, что таким образом обеспечивалось снижение интенсивности движения, а то и полное его прекращение до зимы, пока ДШГ не уходила из региона. За зиму ветки восстанавливались, и с весны нужно было снова наведываться в гости. Однако в этот раз подрывы ни привели к желаемому результату – бронесоставы продолжали движение. Не понимая, почему исправно служившая ранее тактика не приносит теперь должного эффекта, Добрынин, проведя очередную акцию, не ушел, а остался вблизи места диверсии, отодвинувшись в степь и организовав наблюдение. На пятый день ожидания появился бронепоезд – и тогда все сразу же встало на свои места. Подрыв двухсотграммовой тротиловой шашки выбивал из рельсы кусок длинной до сорока сантиметров. Четырехсотграммовой – около метра. Чтобы поднять в воздух насыпь требовалось уже в десятки раз больше, от пятидесяти до ста, а то и более, килограммов. Но расход такого объема взрывчатки Добрынин просто не мог себе позволить. А с вырванными кусками Братство научилось справляться очень быстро и просто. С инженерной платформы, идущей впереди поезда, снималась краном платформа-мостик, крепилась на место разрыва, состав проходил – и замыкающая платформа загружала его обратно. Более того, спустя час к месту разрыва подходил инженерный поезд и восстанавливал нитку буквально за два-три часа. Все затраченные усилия и десятки килограммов использованного тротила были напрасны. Стало понятно – в «рельсовой войне» они проиграли.

Впрочем, в общем и целом сезон выдался удачный. В конце сентября, распрощавшись с летучей группой, оказавшей немалую помощь, диверсанты повернули домой. Пожалуй, это был самый длинный выход за все время деятельности Добрынина. Апрель – сентябрь, полгода. Повоевали достаточно, пора и честь знать.

Обошли схроны, заполнили хабаром под завязку пять тягачей, забрали восемь цистерн. Два тягача плюс две цистерны предназначались для общины и Мамонова, два тягача – для дележа между бойцами группы. И еще две Добрынин забирал себе. Конечно же забирал и сами машины – дармового груза будет достаточно, а ему еще гараж Нового Убежища забивать. Оставшиеся две цистерны и машина, груженная полностью средствами РХБЗ, где имелось немалое количество демронов, предназначалась генералу. За этот подарок Добрынин рассчитывал на кое-какую помощь…

До дома добрались благополучно, переправились через Урал в Илеке. Владимир Николаевич, рассчитывавший, что Добрынин вернется хотя бы в середине лета, намылился было поорать, но два тягача с грузом и топливо мгновенно охладили его пыл. Только руками развел и ушел, довольно мурлыча под нос какую-то песенку.

Такая же реакция была у генерала – и было отчего. Вояки все еще не могли решить свои проблемы с Константиновскими складами – остатки мутировавшей спецуры прочно засели в комплексе собачьих вольеров, вынесенном в лес за территорию части и находящемся в достаточной близости от оплавленной проплешины, чтобы не чувствовать дискомфорта от низкого радиационного фона. Сложилась практически патовая ситуация: вояки не могли провести решительный штурм и зачистить вольеры, так как достаточного для успешной операции количества демронов у них не имелось, а спецура хоть и могла выдавить вояк со складов, но не умела организовать спланированную оборону и удержать ангары. В результате ангары находились словно посредине, на нейтральной территории, и время от времени та или другая сторона делали набеги на склады. Иногда успешные, иногда – нет. И тягач с РХБЗ должен был решить эту проблему.

Зима тридцать первого – тридцать второго года выдалась по большей части спокойной. Доделывали дела в Новом Убежище, участвовали в рейдах, задавили парочку диких банд, все еще околачивающихся в бетонных джунглях города, тренировал людей, занимаясь обычной рутиной инструктора по боевой подготовке. В феврале помогали заводской группировке удержать гон – задело лишь краем, основной удар пришелся на цыганский поселок. Ну да им и не впервой… Юка продолжала заниматься своими медицинскими изысканиями. Добрынин все ждал, когда же вояки решатся на окончательную зачистку Константиновских складов – и дождался. Едва потеплело и пошли ручьи, генерал бросил своих удальцов на окончательный штурм. Людей собралось достаточно, и вместе с вояками в этот раз работала в полном составе ДШГ «Тайфун». Отличились. Этим Данил рассчитывал убить двух зайцев: научиться самому и научить нескольких человек из группы работать с минометами, тремя батареями которых провели артподготовку по вольерам – и получить с генерала кое-что поинтереснее… У него уже готов был план на предстоящий сезон, и обоим «зайцам» в нем отводилась самая важная роль.

Однако в этот раз поговорка сработала лишь наполовину – удалось научился сносно стрелять из минометов. Второго зайчика генерал не дал.

– Ты, Серега, мужик боевой и помогал нам очень много… но извини. Ни «Град», ни тем более «Смерч» я тебе не даю. Любая РСЗО сейчас – штука дефицитная. Да, есть. Да, достаточно. «Градов» больше, «Смерчей» поменьше… Но они нужны общине, у меня на них в плане обороны очень много построено. Сиплый, сучий потрох, тоже не дремлет… Хоть и не доходило до того, чтоб реактивную артиллерию использовать, но все может быть. Отдам я тебе сейчас – причем, заметь, для непонятных мне нужд, – а потом самим же и понадобятся. А взять уже будет негде. Так что извини… Никак не могу. Проси еще чего. БТР надо? Возьми пару. Танк? Тоже дам. И снаряды будут. Но РСЗО дать не могу, не выпрашивай.

Добрынин понимал и не настаивал. К тому же помнил, что в прошлой петле генерал не поскупился, когда тот же «Град» для штурма Братства понадобился… И все же мысли о том, как покончить с Братством одним ударом, витали где-то на периферии сознания. Да, реактивная артиллерия вещь дефицитная… Но ведь где-то же она еще осталась? Хотя… если и осталась – наверняка и хозяин тоже есть. И просто так – кто даст? А отбирать Добрынин силенками не вышел. Армии личной нет. А была бы – против Братства направил.

С армией, впрочем, он погорячился. Слухи расходятся быстро. Зоолог – хабаристый, два года подряд из-за тридевять земель тягачи с трофеями тащит… И он и группа его ни в чем не нуждаются. Тут ведь одно за другое цепляется. Чуть больше денег – чуть лучше оружие и броня, снаряга, больше боезапаса… Это, в свою очередь, позволяет выполнять более сложные задачи – что, опять же, дает еще чуть больше денег на закупку еще лучшей брони и оружия. И так по кругу. А еще – это время. Время на тренировку и оттачивание навыков, освобожденное от необходимости поиска еды и бытовухи. Значит, задача простого сталкера – попасть в эту группу и дождаться сезона. И за добычей уйти… Так думали многие и многие пытались войти в ДШГ, однако Данил вход в группу держал закрытым. Соображение тут было одно-единственное, но основательное: больше армия – меньше контроля за людьми. Масштабнее операции – больше возможность угодить в лапы. А попав туда, человек расскажет все. В результате линия времени может измениться, и кто знает, не придет ли Братство сначала в Пензу?.. А кроме того, своих бойцов для выполнения задач ему было достаточно. Предстоящий сезон большего и не требовал. Добрынин планировал, что даже те силы, которыми располагала ДШГ, смогут сделать лето тридцать второго года плодотворным, результативным и кровавым.