Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 83)

Ю-31 тут же начал поступать в закрома поселка энергетиков, хотя и в довольно скромных количествах, так как наладить его производство в объемах, сравнимых с промышленными, не представлялось возможным. Однако общине хватало. Главой поселка на препарат немедленно же была наложена высшая степень секретности, а авторитеты Зоолога и таинственного Ботаника улетели просто в заоблачные выси.

Тридцать первый год.

В этот раз ждать лета не стали, вышли ранней весной, во второй половине марта, с рассчетом прибыть на место к апрелю. Рейд обещал быть долгим – за зиму Добрынин, подумав немного, разработал концепцию, согласно которой единичные броски представлялись не такими эффективными, как длинный выход на месяц-два, а то все четыре. Понимание приходит с опытом – пришло оно и к нему. Два выхода в прошлом году, конечно, принесли какой-то результат, но далеко не тот, что хотелось бы. Бить Братство нужно было гораздо интенсивнее!

Концепция предполагала следующее.

Во-первых, для долгого выхода нужны ресурсы. Но что мешает использовать для диверсий против группировки ресурсы самой группировки? Ничего. Вырезали караван, сняли сливки – отошли. Пополнили из хабара свои запасы, доукомплектовались. Остальное, чтоб не таскать на буксире по степи, – в схрон. Сделали закладку, отметили крестиком на карте – и дальше, в очередной рейд. И снова: удар – отход – закладка. Тактика, максимально близкая к тактике пиратов, когда большее количество времени корабль проводит в море, в рейдах, совершая налеты на купцов, заполняя трюм – а после, чтоб не возвращаться куда-нибудь на Тортугу и не падать в пьяный штопор, тратя добытое трудами неправедными, укрывают трофеи в схрон. И этим, вопреки известной поговорке, мы все же убиваем двух зайцев: первое – накопление хабара, который потом можно вывезти домой, порадовать Мамонова; второе – тайники-закладки позволяют время от времени возвращаться и пополнять запасы, даже если очередной рейд будет неудачным. И как только он, балбес, раньше не додумался?..

На первом же привале, выслушав у костра его объяснения, группа пришла в восторг. Мужики взрослые, битые жизнью, прекраснодушие отсутствует полностью. Все понимали: то, чем они занимаются – самый натуральный грабеж. Пиратство и есть. Но человек, достигая определенного жизненного опыта – не возраста, нет, можно и в тридцать быть слюнявым дурачком, а можно и в двадцать понять, что тебе в жизни нужно – зачастую перестает мучатся совестью за очередного, попавшего в прицел, бедолагу. Не повезло тебе сегодня, парень. В другой раз. Если доживешь. А уж для Добрынина и Юки, знавших истинную цель этих экспедиций, такого слова как «мораль» в отношении Братства и вовсе не существовало.

И если уж углубиться в эту тему… Мораль? Мораль в данном случае такова. Есть свои, а есть – чужие. Если дядя Петя из соседнего дома валит мусор на мой участок – я иду к нему разбираться. Мордобой возможен. Если братва из соседнего района обидела дружищу из моего – идем разбираться. Мордобой почти неизбежен. Если государство на соседнем континенте вводит санкции, да и вообще ведет себя как распоследняя ублюдочная демократия – идем разбираться. Мордобой возможен и приведет к страшным последствиям… Но терпеть, сгибаться и жопу подставлять – никак невозможно!

– Предлагаю «Веселого Роджера» вывесить, – ухмыляясь, сказал Дедушка Витт. – А что… Неоригинально, конечно, зато на нервы очень действует. Устрашает противника. Корсары в этих делах хорошо понимали…

– Устрашать противника это будет тогда, когда широкую огласку приобретет, – возразил Колючий. – В средние века грабеж на море был совершенно обыденным явлением, распространенным. И даже узаконен некоторыми странами – тут тебе и флибустьеры, и каперы, и корсары… И купцы, конечно же, боялись, когда на флагштоке чужого корабля «Роджер» взлетал. А нам, как я понимаю, широкая огласка не нужна. Если поползет слух о «Веселом Роджере» – как бы на нас охоту не открыли…

В этом, конечно, Дмитрий был прав. Совсем не нужно, чтоб их приметы стали со временем известны общинам. А ведь это неизбежно, если они обозначат себя «Веселым Роджером». Так что предложение Дедушки Витта было отклонено как нецелесообразное – но тактика, предложенная командиром, понравилась

И этот выход стал для ДШГ очень удачным. В апреле удалось завалить сразу два небольших каравана. Один из них сделали на том же месте, в Сагизе – Данил рискнул, поставив на общепринятое мнение, что молния никогда не бьет одно и то же место, а снаряд в одну и ту же воронку не падает. Получилось. Второй караван сделали на перегоне Доссор—Кульсары. Чистого прибытка, правда, от этих двух акций было немного: КАМАЗ с топливом, да УРАЛ, груженый всякой бытовухой. Следуя новой концепции, оттащили их в мелкое мертвое село под названием Аккиизтогай, южнее Атырау, и там замаскировали – разобрав стенку одного из домишек, сунули машину капотом на выход, стенку слегка наживили на прежнее место. Чтоб время потом не тратить: завел машину, своим ходом стенку продавил – и в степь.

– Вот так рождаются нездоровые сенсации, – ухмыляясь, проговорил Колючий. Потом, спустя двести или триста лет – если мы, конечно, не вернемся за машиной – археологи обнаружат огромный тягач внутри дома и будут гадать: к чему это, зачем он тут?..

– Да все понятно, стоит только в кузов глянуть, – отмахнулся Дедушка Витт. – Полон кузов барахла. Пиратский клад, ёпт…

Май. Засели на перегоне Уральск—Актобе. Ждать на одном месте пришлось две недели. Мелочь пропускали, не обнаруживая себя – нужна была крупная рыба, чтобы обеспечить ДШГ припасом хотя бы на пару месяцев. Дождались. Караван попался как по заказу. Тринадцать машин: пять цистерн, два тентованных УРАЛа, три КМАЗа с кунгами, два БТР, «Тигр». Пересчитав в бинокль технику на горизонте, Добрынин засомневался – пара броневиков, да три кунга, в которых Братство обычно возило бойцов… Не многовато ли для их малой группы? ДШГ – двадцать четыре бойца, а в караване могло идти и сорок, и все пятьдесят. Однако нехватка припаса и топлива уже начинала понемногу чувствоваться, и он решился. Все-таки неожиданный удар способен дать многое… И – едва не пришлось все бросать и делать ноги. Охраны и впрямь оказалось с перебором и уничтожить ее в первые минуты боя просто не хватило огневой плотности. В результате противник сумел перегруппироваться под огнем и, отойдя в степь, засел в овражке. Встав в плотную оборону, бойцы группировки начали огрызаться, при этом не подпуская и к машинам колонны. Бой затянулся, и это играло совсем не на руку ДШГ – радист каравана наверняка прилагал в это время все усилия, чтобы послать весть на ближайшую узловую точку… Добрынин, понимая, что с каждой минутой шансы на успех теряются, намеревался уже отдать команду на сворачивание операции – но выручила техника. Вовремя сориентировавшись, Шумахер выдал предложение: используя технику, подобно легкой степной кавалерии, закрутить вокруг засевших в овраге колесо. Получилось неплохо. Пока броневики, двигаясь один за другим по окружности вокруг овражка, поливали позицию противника крупным калибром, от чего там вынуждены были пластом лежать на дне, группа Зимы ползком подобралась на дистанцию броска и закидала овражек гранатами.

Добыча была богатая: пять машин с топливом, УРАЛ с рационами питания, водой, мукой и сахаром, УРАЛ с боеприпасом, оружием и средствами РХБЗ. Кусок серьезный. Но откусив его, нужно было суметь и прожевать. И Добрынин, взяв за аксиому то, что с момента атаки на караван об этом уже известно в ближайшем узловом пункте, приложил все силы, чтоб доставить колонну в безопасное место.

Шли ночами, не включая фар, буквально наощупь. Впереди борт-один и «Тайфун», замыкающим – борт-два. В броневиках ориентировались по инфракрасникам, дававшим достаточную картинку, чтобы двигаться с приличной скоростью. Водители тягачей, которыми на время стали бойцы групп Зимы и Гросса, шли за красными ходовыми огнями передней машины. Выстроились в цепочку, словно кабанята за свиноматкой, – и вперед. На день вставали в заброшенном селе либо просто в степи, отыскав подходящий овраг или низину.

Безопасным местом Добрынин определил южную часть Казахстана. Из треугольника Атырау—Уральск—Актобе пора было уходить. Порезвились достаточно – прошлый год, да начало этого. Нужно было переносить деятельность либо южнее, либо западнее. Но уходить западнее – это делать огромный крюк, переправляться в Илеке. И огромный караван, ведомый небольшим отрядом, мог вызвать справедливые подозрения. А там и до кляузы Братству недалеко. Значит – уйти южнее, сделать схрон и пополнять время от времени запасы, продолжая пиратско-диверсионную деятельность. Правда, у мужиков возникли вопросы – некоторые считали, что такой добычи достаточно на год, и можно бы уже поворачивать домой, – но Добрынин обозначил расклад: огромный караван просто так не вывезти. Нужно прятать, причем в стороне от засвеченного треугольника. Народ, почесав затылки, вынужден был согласиться.

Местом закладки выбрали местность в районе плато Аккергешен, двести километров от Атырау строго на восток. Вроде и недалеко, но и не под носом. Всегда можно добраться, не дорогами – так степью. На само плато соваться не стали – место заметное, как говорил Дедушка Витт, путешествовавший по Казахстану еще до Войны, одна из достопримечательностей. Вероятность появления здесь туристов в нынешние времена хоть и исчезающе мала, но все же таким куском пирога рисковать не хотелось. А степь – что ж… Степь везде одинакова.